Методы

Таксист не торопится, да и торопиться некуда — Дима выехал как минимум на полчаса раньше необходимого, и остаётся только надеяться, что благодаря Саше Олег доберется без опозданий. Без брата у того не было бы и шанса. И все же поторопиться хочется. Демона практически не слышно вот уже два месяца — с момента их первого секса в том злачном отеле. Он стал полностью ручным, хотя и питался какое-то время его энергией, и теперь переживать не о чем, как бы Олег ни переспрашивал сотню раз. Единственные моменты, где тот дает о себе знать — это во время заданий, когда его призывают, и периодически — во время сильного возбуждения, где-то на подкорке сознания, Дима чувствует, как тот хочет полакомиться хотя бы частью энергии. И обычно он позволяет — мозг в эти моменты отключается, и думать о том, как бы сдержать инкуба, в момент, когда тебя вылизывают, когда трахают на весу, когда мучительно долго оставляют засосы на плечах, сидя вдвоем в ванне, невозможно. Но от него и не убудет — с Олегом он больше не испытывает дефицита каких-либо чувств. И это его личная победа — потому что справился, потому что помог людям, забрав сосущего энергию демона, потому что помог после — с помощью того же самого демона и других проверенных методов. А значит, едет он сейчас без чувств сожаления. Дима смутно помнит, как ехал на свой первый финал — много мыслей о том, что недостаточно хорош для него, о том, что он там лишний и что доказать не получилось. Он точно ехал тогда без какой-либо мысли о том, что когда-то будет ехать на второй и о том, что ещё один шанс на любовь встретит тут же, на «битве» — как жизнь интересно складывается. Одно общее в этих двух поездках — Дима снова едет не за победой. Тогда, слишком молодой, слишком открытый энергетически, слишком неопытный и восприимчивый — победы хотелось до жути, но шанс был один на миллион, и Дима вытянул счастливый билет — сейчас понимает, что зацепил всех искренностью, потенциалом, что был не так плох, как критиковал себя все это время, что это было не стечением обстоятельств и не случайностью. Сказал бы ему кто это тогда — хотя он и не слушал, только впитывая весь негатив, который лился со всех сторон. Сейчас юношескую амбициозность и неуверенность заменили абсолютно другие чувства — Дима знает, что может победить. Диме важно было доказать и показать, что рука на полке в его квартире заслуженная, и это он уже получил — для этого не нужна победа. Три года назад он бы никогда не подумал, что, имея все шансы и всю любовь поклонников, будет желать победу кому-то, кроме себя. Просто… так получилось. Получилось, что через неделю после тех самых съемок Дима окончательно понял, что ничего в его чувствах не поменялось даже после того, как демон окончательно сел на поводок. Да, возможно, больше не горит неоновым в голове желание секса, но к Олегу тянет все так же — и это радует их обоих даже больше. Да и Олега тоже тянет — тот это скрывать совершенно не умеет. Олег всегда рядом, телефон всегда держит в себе уведомления о сообщениях от него, а в квартире поселился его стойкий запах. Они вечно перешучиваются перед съемками, уезжают только вдвоем к Диме домой, целуются по углам, как школьники, и очень стараются смотреть объективно при выставлении оценок. Хотя… самому Диме с этим легко — Олег отрабатывает на десятку безоговорочно не только в его глазах. Именно поэтому он сейчас внутренне верит в чужую победу. Наверное, поэтому желает эту победу другому человеку. Потому что Олег в своей работе искренне восхищает, и Дима, несмотря на то, что он сам человек из этой сферы, не понимает, что за магия творится. Это не поддается никакому анализу. И все это знают: другие экстрасенсы, зрители, сам Дима. Олег достоин, но, что самое важное — очень эту руку хочет — больше, чем кто-либо, а Диме искренне хочется видеть чужое счастье. Олег для него сейчас важен, как никто, как никакая победа, поэтому он готов хоть сто речей про «я уделал Сашу» послушать. И это не про жертвенность — это про то, что у них в проекте разные цели, и если у Димы эта цель далеко не в победе, то у Олега — исключительно в ней. Дорога до назначенного места в назначенное время не треплет нервы, а на лице лишь спокойствие и легкая улыбка — Дима вспоминает их вчерашний вечер вместе и посмеивается с того, как Саша позвонил в самый неудачный момент, в очередной раз напомнив, чтобы тот возвращался домой, и поддев как-то по поводу победы — Дима прекрасно понимает, что не они вдвоем претендуют на нее. В любом случае, этим вечером он останется довольным — кто бы ни взял руку. Толпы, знакомые толпы — фанатов, неприятелей, множество плакатов, рисунков и сносящая своей мощью энергия, бьющая через край от перевозбужденных людей, ожидающих своих кумиров — Диме остаётся лишь улыбаться и махать всем рукой в ответ на крики восхищения и нетерпения, одними губами шепча «спасибо». Это все, что он способен им сейчас ответить на эту поддержку, но им, кажется, и этого достаточно. Заходя за двери, Дима слышит новый шквал эмоций — кто-то ещё подъехал. Увидеть новоприбывших не получается, его сразу начинают подснимать, гримеры смотреть, не нужно ли что подправить, хотя о своём внешнем виде он уже достаточно позаботился; где-то слышится голос Марьяны и Вики. Дима даже улыбается — всё-таки последний день, когда эта картина ощущается привычной. — Я ж говорил, Димка уже тут, — голос Саши в другом конце коридора вызывает гулкое ощущение предвкушения и легкого трепета — не из-за его обладателя, а из-за понимания, что это значит, что за ним последует другой голос. Дима оборачивается более спешно, чем следовало бы, когда встречаешь друзей, коллег, но сейчас всем людям, снующим вокруг, все равно, и он позволяет себе смотреть на Олега без попыток отвести взгляд в незаинтересованности. Потому что он заинтересован — и с каждым днем, кажется, все больше. Это ощущается первой влюбленностью, искренней преданностью, как сердце сжимается каждый раз все сильнее, а привычный Олег с каждым новым разом кажется все красивее, все завораживающе, все роднее — Дима смотрит, как тот идёт, смотря на него такими же глазами, и усмехается самому себе. В такие моменты будто не пропадала инкубовская сущность из него, будто встать на колени хочется сейчас не меньше. — А я собачка, по-твоему, бежать сразу? — Олег хмыкает, но продолжает смотреть ровно на него, пока они подходят, только кивая в знак приветствия. Диме не иронично хорошо и спокойно от вида перепалок этих двоих. — Так побежал же. — Саша посмеивается, по плечу того похлопывая. — Я пойду в гримерку, встретимся тогда, когда Димку награждать будут. Олег губы поджимает, чтобы не улыбаться очередному подколу, а выражать только явственное недовольство чужому сомнительному, по его мнению, юмору, но получается скверно — даже если бы получалось, Сашу в его искрометности не остановить. Дима, сильно сплотившись с этой семьей за пару месяцев, успел это оценить. — Ладно, шучу, тут же все еще есть я. — Бля, иди уже. Саша показывает фак, и Дима расходится в полноценной улыбке, потому что наблюдать за этими братьями — дорого стоит. Ну, по крайней мере, в случае чего, Дима точно готов был выложить хорошую сумму за билет на первый ряд перед шоу «Новые братские разборки». От этого в голове становится еще смешнее, но Дима старается ограничиться только улыбкой на лице. — Привет. — Он быстро оглядывается по сторонам — кажется, лишних нет. Он позволяет себе едва заметно взять того за рукав, потянуть в знакомое место — под лестницу в другом крыле, чтобы не приходилось сдерживаться, отставляет трость к стене и прижимается к Олегу для коротких объятий — хочется и получить, и отдать поддержку, не забыв поддеть. — Так кому все-таки предпочтешь отдать руку: мне или Саше? Олег сам прекрасно знает, что Дима это не всерьез, что Дима сам надеется на чужую победу больше, чем на свою. Олег знает, но подкалывать его от этого менее приятным занятием не становится. К тому же, тот всегда смешно закатывает глаза и чуть хмурится. Странно, что чужие привычки в отношениях так быстро учатся — странно, что от этого понимания накрывает такой нежностью, что Дима, еще раз убедившись, что их с этого ракурса никто не видит, поднимается на цыпочки, чтобы потереться носом о нос. Олег удовлетворенно выдыхает, и это тоже делает хорошо. — Связался же с вами, — все равно чуть недовольно. Они стоят близко-близко, понимая, что еще совсем чуть-чуть и нужно будет подниматься к остальным, включаться в эту атмосферу шоу и привычно слушать шутки Марата, стараясь не доверять чужим уловкам. Дима, если честно, устал — бесконечно устал от сложных испытаний, конкуренции, от сложного демона, который выкачивал у него потихоньку энергию еще несколько недель после того, как затих, прирученный. Устал настолько, что и сейчас бы предпочёл просто сидеть дома в знакомых объятиях, несмотря на желание увидеть в родных глазах счастье от победы. И все же, несмотря на то, что он сам убеждает себя, что ажиотажа не испытывает, раз за разом возвращается к этой мысли — а что, если нет? Все нутро подсказывает, что будет так, как все вокруг думают, как он сам чувствует, но все же… — Волнуешься? — Олег ладонями оглаживает шею, большими пальцами скользя по линии челюсти, чтобы не смазать грим и не испортить причёску — внимательный, до жути внимательный, каким бы грозным пацаном со двора не пытался все еще казаться. — Немного, — честность вырывается сама по себе, но гасится сразу же гаденькой ухмылкой. — Думаю, как утешать тебя придётся, когда домой поедем. Олег скалится, фыркая, Дима залипает на чужие клычки, смотрит снизу вверх и тянется на носках, целуя в щетинистый подбородок — даже не побрился на финал. Невозможный. Дима уже много-много раз слышал, как Саша ругался из-за чужого внешнего вида, корил за всякие мелочи, но он сам позорно все их любит — начиная от щетины, заканчивая чужой привычкой постоянно тормошить волосы. Просто Диме действительно очевидным образом нравится видеть Олега таким, какой тот есть, и каждая деталь в одежде, внешнем виде и привычках это только подчеркивает. Иногда Диме кажется, что он влюблён в Олега уже не первый год — хотя месяц назад называл это лишь симпатией, поскольку никогда не был приверженцем быстрого развития отношений. Хотя вряд ли его уже хоть что-то спасет, если он желает сопернику победы совершенно искренне. Все же Дима чуточку пристрастен, все же он чуточку оценивает Олега не только как экстрасенса, но и как своего парня. Они действительно вместе. Инкуб на эту мысль где-то далеко внутри мурлычет, но Дима этого даже не слышит под биением собственного сердца. Он одергивает чужой пиджак, чтобы будущий победитель точно выглядел идеально — хотя при этом и свои манжеты поправить не забывает. Кто знает, кто знает… Все же он просто рациональный и логически мыслящий человек, а не безнадежный влюбленный, который слеп. Все факты говорят о том, что руку заберет сегодня Олег, но это никак не отменяет того, что сам Дима тоже на себе крест не ставит — он не идиот. Таблица лидеров за время проекта все время менялась, но он сам оставался где-то на верхушке, неизменно рядом с братьями, так что глупо будет говорить, что Дима от звания сильнейшего уже отрекся, просто… сложно все это. — Ну чо ты как Саша. Он мне всю дорогу сюда наяривал, что будет любить меня и со вторым местом, — иногда Олег со своими возмущенными, чуть обиженными интонациями кажется таким подростком. Дима посмеивается, утыкаясь в грудь напротив лбом — и все же как он счастлив после стольких лет, вдали от дома, чувствовать себя не одиноким. Одиночество как таковое ему не мешало — у него всегда есть друзья, всегда есть внимание и работа. Одиночество не мешало, пока не ушло и пока не появилось ощущение, будто ему всегда хорошо — даже когда все плохо, все равно хорошо. — Не волнуйся, я тебя со вторым местом тоже любить буду. Дима говорит — потом думает. И все же он хоть и не безнадежно влюблённый, но где-то около того. А Олег в улыбке довольной расплывается, смотрит так, будто победа уже у него, и Дима надеется, что у него взгляд достаточно красноречивый, чтобы это никак не комментировалось. — Тогда я могу не переживать. Чужая рука, все еще лежащая на шее, спускается всей ладонью вниз по вырезу, не пытаясь залезть под пиджак, но сердце послушно заходится в стуке, а грудную клетку печёт от прикосновения. Что-то сродни гипнозу — Дима в эти моменты не ощущает ничего, кроме этого. Не слышит перманентный гул от бесов, которых приходится держать в огромной клетке, не слышит демонов на поводе, слышит только себя и чувствует только Олега — он не уверен, что это за практика и действительно ли это практика, а не самовнушение, но голову и эмоциональный фон очищает славно. И Диме остаётся только прикрывать глаза в эти короткие моменты, ощущать поцелуй где-то на макушке, думая, как они пришли к такой нежности, начав с гольного желания и необдуманных поступков. Олег медленно убирает руку, кончиками забираясь под воротник и поправляя его, нарочито медленно прикасаясь к ключицам и шее, улыбается одним уголком губ, и Дима понимает, что то самое желание, в целом, не ушло никуда — будь его воля, он бы не был против оседлать Олега где-то на одном из тронов в зале финалистов. Эта идея звучит крайне заманчиво: забить на все, тайком пролезть в этот зал только вдвоем, забраться на чужие колени, поцеловать и забить на все эти победы-проигрыши. Да и в целом мысли о какой-то запретности заводят еще больше. Хотя, может, все дело в мандраже, который сейчас что угодно делает еще более эффектным и заманчивым. И все же вылить энергию куда-то надо, поэтому Дима, наплевав на все, включая рамки времени, вплетает пальцы в чужие волосы и заставляет наклонить голову к себе, чтобы поцеловать. Изначально, на долю секунды казалось, что это будет простое прижаться губами к губам, но нет. Олег с ним на одной волне — явно, как и всегда, — поэтому сам прижимает к себе увереннее, целует глубже: главное, чтоб не дошло до «по-быстренькому сбросить напряжение» — им этого Саша потом не простит. Да и у сексуальной энергии слишком явный характер, чтоб так просто скрыть. Дима в голове смеется с того, как представляет лица семерки, которые вытянутся, как только учуют совершенно одинаковую энергетику от них с Олегом, одновременно входящих в зал. Такой каминг-аут, кажется, не планировался, поэтому приходится отстраниться — хотя Дима совершенно не против больших ладоней, которые лежат где-то между поясницей и задницей. — Нас уже наверняка ждут и ищут? — получается полувопросом, будто Дима надеется, что Олег сейчас его уговорит никуда не идти, а остаться стоять вот так рядом еще много-много времени. — Наверняка. — Олег набирает воздух в лёгкие, уже почти отстраняясь, но в то же мгновение сталкивается с его взглядом и, будто прочтя это желание, заламывает брови и наклоняется снова — целует глубоко, быстро, язык прикусывает цепко и царапает его губы своими, вечно обветренными и сухими. Рука на заднице всё-таки сжимается — Дима чувствует, как сильно необходимо сейчас остановиться, как время поджимает и как каждая секунда пролетает, пока они зажимаются под лестницей, буквально в нескольких метрах от места церемонии, но все, что он делает, это лишь глухо выдыхает в поцелуй и поднимается на носочках, кусаясь ответно. Олег провоцируется быстро — Диме приходится тормозить их самому, когда ладонь оказывается под пиджаком, а он сам ощущает, как незаметно, но очень явно проступает испарина на спине, а в воздухе появляется ни с чем не сравнимый запах и сексуальная энергия — он сжимает чужие плечи напоследок, и Олег отрывается сам, будто просыпаясь. — Теперь уже точно ждут и ищут. — Взгляд у самого томный, поплывший — Дима сотни раз видел у того подобный и по телевизору, наяву, и тогда это казалось действительно чем-то будоражащим — сейчас Дима знает, каким взглядом тот смотрит на него, и понимает, что ни в какое сравнение это не идёт. Неудовлетворенное возбуждение снова даёт о себе ненавязчиво знать. То, как они не могут насытиться друг другом и полностью истратить свою энергию из-за предстоящего финала, забавляет, кажется, даже инкуба, который незримо всегда наблюдает — по-прежнему не прочь полакомиться Олегом — пусть только попробует. И пусть они смогут провести бесчисленное количество времени после финала, сейчас каждая минута до него ощущается особенно остро, на пике эмоций. Дима кивает и за запястье убирает чужую руку из-под пиджака, приглаживая напоследок чужой костюм по всему телу, не отказывая себе в удовольствии полюбоваться чужим нетерпением и послушать потяжелевшее дыхание. В конце он лишь хлопает того по груди и разворачивается, не забывая и об одиноко стоящей у стены трости. Они поднимаются быстро, будто, если затормозят еще хоть на минуту, точно вернутся обратно под лестницу. Или в туалет. Или еще куда-нибудь, где точно нет посторонних и никто им не помешает. Только вот финальное зрительское голосование уже закончилось, а пропускать оглашение результатов не стоит, наверное. Камеры в зале уже стоят настроенные — кажется, и вправду здесь ждали только двоих. Финалисты о чем-то перешучиваются, а в воздухе витает такое напряжение, будто не все уже заранее знают наиболее очевидный результат — хотя чем черт не шутит. — Олеж, ну где измять воротник успел? — Дима смеется: интонации мамочки в чужом голосе неизменно поднимают настроение. Хотя становится неловко за то, как сильно собственные пальцы стискивали отглаженный воротник пару минут назад. — Бля, Саш, вырубай уже эту пластинку — надоела. — Олег кривится и секундно ищет поддержки в глазах у Димы. Все выстраиваются в общий полукруг: свет в последний раз проверен, камеры настроены, и все ждут только хлопушки, которая запустит неостановимый процесс: озвучание имен, процентов, недолгие похвалы, а после выход к зрителям, которые уже ждут и сдержаться не могут. Они с Олегом привычно стоят рядом, и Дима будто случайно задевает своими пальцами чужие ровно до того, как отчеканит хлопушка, а в комнату войдёт Марат с конвертом в руках. Ну, что ж, начинается. — Уважаемые экстрасенсы, вот и подошла к концу наша битва, — дальше все чужие слова почему-то начинают сливаться в один гудящий звук. Коленки немного потряхивает, и Дима благодарен, что его мнение не спрашивают первым — эмоции бы выдал. А те зашкаливают — их и без того переизбыток, а сейчас все преобразуются в волнение и мандраж. Хочется посмотреть на Олега снова, чтобы получить толику той невозмутимости, которую тот излучает, несмотря на гудящее волнение внутри — но у него нет таланта Марьяны и ее же беспринципности в этом вопросе. — Олег, волнуетесь? Как думаете, смогли ли вы обойти своего брата в этой битве? — Марат знает, на что давить, но Дима не переживает — они разговаривали об этом ни раз, и он как никто знает о том, что Олега не спровоцировать. — Кто знает, кто знает, Марат. — Олег усмехается, не давая ожидаемой реакции, и лишь руками разводит. Но Дима готов поклясться — достаточно посмотреть на его лицо, чтобы понять, что тот в себе уверен на всю сотню. И все же пятеро детей в семье — большая конкуренция и огромная трагедия для человека, не терпящего результата хуже, чем лучшего. Дима знает о том, что Олег Сашей гордится безмерно и признает целиком и полностью чужое мастерство, но также знает о том, насколько тому важно не просто оправдать все ожидания — превзойти их. Саша тоже знает — они не говорили об этом, но Дима уверен, что они оба одинаково сильно хотят, чтобы первое место сегодня взял Олег, несмотря на то, что собственное желание победы никуда не уходило — без этого и смысла в ней не было бы. Они все еще соперники, все еще имеют равные шансы и равную силу — только имеют разную мотивацию и связаны разными чувствами. Дима не отказывается от победы в чужую угоду, а Олег не становится хуже на его фоне, если не готов искренне желать первого места брату или парню в ущерб себе, просто потому что любовь вмещает достаточно много языков, чтобы иметь возможность выбрать для каждого человека свой. — Ну что ж, уважаемые экстрасенсы. Прямо сейчас у меня руках конверт с результатами голосования — победитель уже есть, но еще не объявлен вслух, — в голосе Марата снова те самые нотки, и Дима не уверен, будет ли сейчас еще одна шутка. — И первое место получает… Александр, как думаете все-таки вы или не вы? Это все уже начинает порядком напрягать, свет казаться неприятным — хочется просто все закончить и домой. Дима вспоминает, что, кажется, на предыдущем финале действительно переживал побольше. Может, так сказывается возраст, может, пойманный дзен, но вмиг будто отпускает — неважно, чье имя сейчас назовут: они все победители в своей стезе — это факт. Только Марат больше не шутит, а просто надрывает конверт, доставая заветный листок. В зале замирает тишина — а чужое лицо изменяется на удивленное — ну, в каждом сезоне так. Главное, что сейчас начался обратный отсчет до главной фразы, которую сразу разберут на тик-токи: — И победителем «Битвы сильнейших» становится… Дима снова будто случайно касается своими пальцами пальцев Олега.