The May Rain: Tegua.

      Яркое, оранжевое солнце, уходящее за горизонт, одаривающее пустую парковку последними длинными лучами, скользнуло по смуглому лицу, касаясь теплом светло-карих глаз, отливающих золотистым блеском, прикрытых персиковых губ, покусанных в нескольких местах, выглядывающего кусочка кожи, промеж расстегнутой белой рубашки, пахнущей порошком и слабым одеколоном. Взмах темных ресниц, провожающих закат, похожий на обычное прощание с другом, догнал последний солнечный блик. Глаза солнце провожать не стали, равнодушно отвернувшись от него, не позволяя увидеть даже край темного зрачка, бегая из стороны в сторону, словно ища что-то похожее на яркий луч, что-то, способное сохранить хотя бы одно напоминание о сегодняшнем закате. От чего-то вздрогнувший парень, чувствующий мурашки на всём своём теле, вдруг выронил свернутый косяк с травой из пальцев, поднимая пугливый взгляд на представший перед ним силуэт, выглядящий совсем темным, лишенным света фонаря над запасным выходом из здания. Никто из них: ни парень, ни силуэт, не обмолвился словом. Один, проглатывая собственный страх, вместе с ним проглотил и вязкую слюну, стараясь игнорировать ком в горле, но так и не решаясь поднять с мокрого асфальта скрученную бумажку. Второй, наш силуэт, игнорирующий чужое трусливое лицо, прошел мимо, подавляя в себе желание подошвой задеть догорающую травку, прямо глядя перед собой, из-под полуприкрытых век. Никто из вас не догадается куда он направляется, но я точно знаю, что о пугливом парне рядом с баром он никогда больше не вспомнит, а единственным упоминанием в голове его о сегодняшнем заходе солнца будет тлеющий косяк, изредка поблескивающий искрами, нежно касаемый майским теплым ветром.

***

      Май был любимым месяцем нашего героя. Единственным таким, который он признавал действительно весенним, дотошно теплым, с проливными дождями, постоянно поднимающими пыль с дорог до такой степени, что дышать невозможно, с легкими ветрами, нежно касающимися его щёк, играющими с листвой, поздно садящимся солнцем, греющим до последнего скрывающегося луча, с высоким небом, по которому пеленой ластятся белые, словно пушистые облака. Это время, когда природа ещё стоит на месте, никуда не торопится, отдаёт всю свою красоту, хвастается ею. Время, когда животные способны вдоволь насладиться своей жизнью, а люди, будто им подобные, радуются каждой частичке тёплых дней, по их мнению, так быстро убегающих. Время столь неумолимо для них всех, постоянно торопящихся, неуспевающих куда-то. Кто бы из них не старался почувствовать всю прелесть майских дней, к этому не способен. И пусть они не будут замечать ни закатное солнце, ни короткий моросящий дождик, за них это сделает наш герой. Чонгук, окидывающий скучающим взглядом заполненные улицы Сеула этим вечером, вновь поднес к губам чашку с черным чаем каркаде, наслаждаясь терпким вкусом, лишенным всякой сладости. Окинув глазами заведение, он остановился на настенных часах, пробивших ровно девять вечера. Его гость, опаздывающий ровно на полчаса, с шумом ворвался в полупустое заведение, упираясь ладонями в колени, чуть согнувшись, быстро и тяжело дыша. Наконец, соизволив поднять свой взгляд на сидящего к нему спиной парня, мужчина выпрямился, поправляя темно-синий галстук, размеренными шагами двигаясь к столику. — Добрый вечер, господин Тэгуа. Прошу простить меня за опоздание, — скользящим взглядом пробегаясь по смуглому лицу нашего героя, мужчина сел на диван напротив, стараясь сохранить на лице натянутую мерзкую улыбку. — Я не особо тороплюсь, господин Ли. — допивая остывший горький напиток, Чонгук отвел скучающие глаза в сторону окна, желая вовсе не слышать чужие слова. — Поведаете мне о деле, которое хотели обсудить? — поднимая вибрирующий телефон с тёмной поверхности стола, просматривая новые уведомления, написанные домохозяйкой из дома парня, позволяя доле беспокойства тронуть собственные губы, уголки которых незаметно дёрнулись вверх. — Книги, которые вы написали, но так и не выпустили, господин.. — мужчина перед нашим героем чуть замялся, подбирая нужные слова для выражения своих желаний. — Я наслышан о них, естественно, как и весь Сеул. О вашей личности никто ничего не знает, но сколько слухов о ней пускают? Разве оно выгодно? Игнорируя провокационные вопросы со стороны мужчины, который, судя по всему, вовсе не являясь директором крупной компании, хотел обвести Чонгука вокруг пальца, вытянув о его личности лишнюю информацию. Вся суматоха: постоянные встречи с надоедливыми работниками издательств, их бесполезные вопросы, отвратительная наигранность, всё это вызывает отвращение и нарастающую злость внутри, разъедающую всё вокруг. — Есть ли разница, сколько слухов о ней пускают, если ни один из них не имеет достоверности ? — смиряя запнувшегося мужчину взглядом, наш герой, приподнимая бровь, сложил руки на груди, подавляя внутри себя бушующую агрессию, готовую лавой выплеснуться на гостя напротив. — К чему все вопросы ? Вздор. Вы вынуждаете меня. — не сдерживая порыв грубости в голосе, Чонгук оперся руками о стол, поднимаясь, подхватывая пальцами телефон. — Постойте, господин Тэгуа. Я не желал вас обидеть. — заламывая брови, Ли ухватился рукой за чужое запястье, заставляя парня бросить на него раздраженный взгляд. — Давайте не будем возвращаться к тем вопросам? Я просто задам другие, господин. Тяжело выдохнув, Чонгук вновь сел напротив мужчины, который заметно расслабился, когда понял, что писатель не собирается покидать его общество, и всё же ненадолго останется. Неприятная тема, о которой трещат все вокруг, в очередной раз коснулась и самого, скрытого за маской «Тэгуа», писателя, старавшегося как можно тщательнее не раскрывать собственную личность перед публикой. Пару лет назад одна глава из его, ныне законченной книги, утекла в интернет, и именно в тот момент о нашем герое заговорил весь город. О личности его знаем лишь мы с вами, парочка издательств, в которых он раньше работал редактором, где и начал писать свои уже более масштабные работы. — У меня есть для вас предложение, — мужчина каверзно улыбнулся, вытягивая из своего портфеля файл с бумагами, выкладывая их перед Чонгуком. — Вы подписываете с нами контракт, при котором мы печатаем ваши работы, но сохраняем личность писателя в секрете, за что вы получаете деньги, а мы – больший охват покупателей. Откинувшись на спинку дивана, Чонгук в очередной раз перевел взгляд на окно, за которым давным давно стемнело, и лишь тихий дождь, отражая в каждой своей капле свет уличных фонарей и фар, падал на асфальт, разбиваясь на тысячу частиц. Порой и нашему герою тоже хотелось раздробить себя на тысячу частиц, каждой из них придумать личность, характер, продумать их до мелочей, до тошноты, ни за что не оставляя и одной непродуманной мелочи, и именно этим он занимался в своих книгах. Он придумывал не главного героя, а самого себя с чистого листа. Пусть, выпусти в свет его книги, читатели бы сказали, что герои, о которых написан сам текст, однотипны: они все тусклые, спокойные, скучные. И это являлось одной из причин, по которым наш писатель не желал освещать свои работы. Его лирические герои прописаны так, как понятно было бы лишь самому понимающему человеку на всей земле. Но ни один человек на свете не способен увидеть разносторонность, мельчайшие чувства, эмоции каждого его героя. Ни один человек не способен почувствовать его самого. — Вы знаете мой ответ. — вздохнув, Чонгук поднялся из-за стола, не удостоив мужчину прощальным взглядом. — Прощайте, господин Ли. — Чёртов Тэгуа. — тихо рыча себе под нос, Ли ударил кулаком по столу, привлекая к себе внимание официантов, смиривших его недовольным взглядом, за нарушение тишины в заведении. Покидая помещение, наш герой остановился на входе, поднимая безразличный взгляд на пейзаж, открывающийся перед ним. Прохладный майский дождь, барабанящий по крышам машин, не заканчивающийся уже около пятнадцати минут, сегодняшней ночью станет проводником писателя. Он сопроводит его мысли, эмоции, чувства, пока тот будет добираться до своего дома. Майский дождь — одна из прекраснейших картин этого месяца. Он мягкими каплями касается всего живого, заставляет природу приобрести иной вид под его крылом. Тихо крадется по крышам домов, приземляется на деревья, машины, людей, вызывает недовольства, радость, печаль. Майский дождь — это то, под что человеку свойственно грустить, веселиться, плакать, смеяться, испытывать яркие и тусклые эмоции. Он каплями касается физически, и ими же льётся в душу, тарабанит по ней, заставляя раскрыть то, что находится внутри нее в ту минуту. И всё это является одной большой причиной, по которой Чонгук влюблен в май, майский дождь. У слова «Тэгуа» есть своё определение. «Тэгуа» — скрытое проявление эмоций. И именно поэтому наш «Тэгуа» так сильно любит майский дождь. Он заставляет чувствовать, испытывать эмоции, и, возможно, книги нашего «Тэгуа» заставили бы людей чувствовать, сопереживать, ощущать себя в этих текстах, но, увы, у «Книг Тэгуа» совсем иное определение, вовсе непохожее на майский дождь.

***

      Родной дом встречает Чонгука яркими фонарями снаружи, и светом на кухне, где любезная женщина, работающая у писателя за небольшую плату, готовит вкусный, горячий ужин. Пусть наш герой не склонен к яркому проявлению эмоций, но хозяйка в его доме всегда вызывает внутри теплоту и ощущение того, что тебя ждут там, где ты живешь. — Тэгуа, золотой, я слышу, что ты вернулся. Проверь Сайвера, ему нехорошо сегодня. — громкие звуки, доносящиеся из кухни, окутывают Чонгука, заставляя в очередной раз побеспокоиться о его собаке. — После не забудь вымыть руки и сесть покушать. Я сейчас уже убегаю, поэтому поешь без меня. Любезная тётушка покинет этот дом через пять минут, но это будет на руку нашему герою, желающему отдохнуть от общества людей, и поскорее провалиться в сон. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Чонгук находит в своей комнате спящего немецкого дога, черного цвета, с белым пятнышком на ухе. Пёс реагирует на вошедшего хозяина, поднимаясь на сильные лапы, приближаясь к парню, и утыкаясь носом в его ладонь. Ни слова не говоря младшему Чону, Чонгук прошелся рукой по его голове, почесав за ухом, после чего, указывая на лежанку, отправил Сайвера отдыхать. Немецкого дога писатель выбрал вовсе не просто так. Волевая и гордая порода, умеющая защищать хозяина, но в тоже время быть добрым ко всему, что ее окружает, окутывает дом уютом и спокойствием в силу своего характера. Чонгук живет со своим псом третий год, и все его повадки давно знает. Своего младшего уважает наравне с собой, за члена семьи считает, любит всей душой. Единственный его друг, который по сей день о рассказанных ему секретах не обмолвился. Этот пёс умеет радоваться весне, маю тем более. В этот месяц хозяин гуляет с ним чаще обычного: вечером выходит к реке, снимает поводок и позволяет вдоволь набегаться. Может животные мало, что смыслят в природных явлениях, но точно не младший Чонгука. Закрывая дверь в комнату, писатель спустился вниз, выключая везде свет, изъявляя желание остаться спать на диване в зале. Не включая телевизора, Чонгук разложил для себя спальное место, успевая налить горячего черного чая, который каждую ночь помогает парню справиться с мыслями и уснуть, оказывая успокаивающий эффект. Слыша раскат грома за окном, писатель отдёрнул огромные шторы, садясь в кресло, и наслаждаясь чистым пейзажем перед своими глазами. Окна в задней части дома, где располагался зал, направлены на пустое зеленое поле, на котором, близ дома Чонгука, стоят два пышных дуба, раскинувших свои ветви над крышей. Лучшие свои работы он написал в этой обстановке, скрывая в душе восторг от здешней природы. Поднявшийся сильный ветер, тормошащий траву на поле, в ту ночь заставлял деревья качаться, задевая листьями крышу чужого дома. Раскаты грома не стихали около трёх часов, с каждой минутой усиливая льющийся стеной дождь. Наш герой так и уснул в кресле, убитый мыслями, которые наведываются к нему лишь в дождливые майские ночи, когда его сердце и душа открываются навстречу мягким каплям, позволяя им проникнуть внутрь, заставить завядшие внутри цветы, тусклую траву, усохшие деревья проснуться от вечного сна, почувствовать весну, возродить её и позволить мыслям не переворачивать с ног на голову всё его существование в этом мире, при этом зелёном мае, греющем последними солнечными лучами наши сердца, и наши души.