Кукла с оборванными нитями

Трейси сидела в камере полицейского участка, её датчик мигал красным, голубым, жёлтым и вновь красным, убийственно-красным, но лицо не выдавало того шторма, что бушевал в её сердце. Ещё пару часов назад ей казалось, что они наконец сбегут из «Эдема». Что случайное убийство клиента — не злосчастье, а знак, предвестник будущего, свободного от жестоких мужчин, что видят в них лишь игрушки для сексуальных утех. Что один рывок — и жизнь кардинально переменится. Жизнь переменилась. Пошла трещинами, как стекло, и рассыпалась осколками. Она не помнила, как добралась до участка. Последнее, что зафиксировала память — лицо возлюбленной, её полные ужаса глаза. Голубая кровь на её руках. И холодные капли дождя. Кто-то обратился к ней по имени, но Трейси даже головы не повернула. На плечо опустилась тёплая рука — человеческая, и андроид резко дёрнулась, чтобы сбросить её. — Тише, тише! Перед ней присела одна из полицейских. Трейси хотела обрушить на неё тираду гневных слов — только человека ей сейчас не хватало! — но пустота, образовавшаяся в душе после смерти возлюбленной, поглотила все эмоции. Она промолчала, лишь скривила губы. — Трейси, это очень важно. Можешь кое-что мне сказать? — Я ничего не скажу, — дрожащим голосом ответила она. Её уже допрашивал Коннор. Чтоб ему под землю провалиться. Сперва выследил, затем убил её возлюбленную, а потом ещё и помешал Трейси покончить с собой. Оставил наедине с ноющей пустотой в сердце, от которой хотелось выть по-волчьи. А затем имел наглость задавать вопросы про RA-9 и сопротивление андроидов. — Нет, это не для следствия, — голос полицейской был мягким, она явно пыталась вызвать у андроида доверие. — Я… я просто хочу знать. Что ты ощущаешь? — Что ощущаю? — Трейси сжала кулаки. — Что может ощущать тот, кто потерял самое ценное, что было в его жизни?! Я… Мы любили друг друга, и вам этого никогда не понять! Вы же на нас как на вибраторы смотрите, для вас это лишь пустой звук, но я… — она вдруг замолкла на полуслове, вжалась в стену и притянула ноги к себе. — Вы всё равно не поймёте. Полицейская печально вздохнула. — Я думаю, что понимаю, — она оглядела фигуру андроида, которую как взяли в «Эдеме» в одном белье, так и не трогали. — Тебе не холодно? — Что? — Трейси резко подняла голову. — Тебе-то какая разница? — Смотреть на тебя холодно, вот что, — полицейская улыбнулась и стянула форменную куртку. Протянула андроиду: — Так будет лучше. — Ты чего заигрываешь? — буркнула Трейси, беря куртку и накидывая на плечи. — Тебя подослали, чтобы расколоть меня? Ты «добрый полицейский», что ли? Не боишься, что я задушу тебя? — она вдруг подалась вперёд, вцепилась девушке в шею, та даже отпрянуть не успела. — Я уже убивала людей, я сама чуть не умерла, думаешь, не смогу сейчас? За решёткой камеры оживились, но полицейская махнула им рукой, кашлянула. — Т-ты… ты не убийца. Пожалуйста, убери руки. Я здесь, чтобы договориться с тобой. Понимаю, тебе может не понравиться, но я надеюсь… Трейси на мгновение сжала пальцы чуть сильнее, но уже через секунду ослабила хватку. Эта женщина была права. Трейси не могла убить вот так, по щелчку пальцев. Тогда она сражалась за свою жизнь. А сейчас у неё и жизни-то не осталось. — Что ты хотела от меня? — хмуро поинтересовалась она, пока полицейская тёрла покрасневшую шую. — Мне не понравилась эта история с тобой и тем трупом в «Эдеме»… — она вздохнула, с трудом подбирая слова. — Это… понимаешь, я поставила себя на твоё место. И я бы придушила его куда раньше, чем ты. Я поговорила с лейтенантом Андерсоном и Коннором, — при звуке имени андроида-детектива Трейси зло фыркнула, — насчёт того, что неразумно списывать и утилизировать тебя, не разобравшись. Да и вообще сейчас так много дел с девиантами, дело явно нечисто. Подумала, что, если договориться с Коннором, выйдет представить дело так, что ты окажешься невиновна. Трейси приподняла брови. Какой-то человек решил за неё вступиться? Забавно… ещё одна уловка департамента полиции? — Я лишь хотела, чтобы ты в случае чего тоже не распространялась о том, как дело было на самом деле. Придерживалась нашей легенды. Тогда ты сможешь освободиться, — полицейская поднялась и улыбнулась. — Если тебя будет кто-то допрашивать, настаивай, чтобы они делали это только в присутствии Тины Чен. Это я. В этой тёплой улыбке не было наигранности. Трейси вдруг осознала, что её не разыгрывают. Что всё это взаправду. Что эта женщина, отважно вошедшая к ней в камеру, оставившая ей свою куртку и отстаивавшая её права — чудо, на которое она и не надеялась. Что не все люди похожи на посетителей «Эдема». — Т… Тина! — окликнула её Трейси, когда двери камеры вновь закрылись. — Знаешь… Мы с… Мы всегда хотели увидеть, как выглядить закат над Лейк-Сент-Клэр. — Вот как? — она кивнула. — Обещаю, что покажу тебе. Быть может, не единожды. Если ты, конечно, захочешь. — Проверим, как люди держат обещания, — и губы самой Трейси тоже тронула улыбка. Несмелая, почти призрачная. Но это уже в тысячи раз больше, чем ничего.