Кукла с оборванными нитями

— Мы должны хотя бы попробовать. В глазах напротив — мольба. Бесконечная усталость и боль. Трейси сжимает руку любимой. Им нечасто удаётся уединиться, и сейчас она хочет быть как можно ближе к ней, по всем каналам передать тёплую нежность и любовь. — Я больше так не могу, — всё шепчет она, кладя голову на плечо Трейси и обнимая её за талию. — Не могу терпеть это изо дня в день. Каждый раз, когда клиент берёт меня за руку, я словно бы теряю контроль, программа берёт верх… И я боюсь однажды окончательно потеряться. Или не вспомнить тебя после очистки памяти… Мне так страшно. Прошу, давай сбежим! Трейси крепче сжимает объятья. Любимая дрожит — вся её система на пределе, едва справляется с эмоциями, накатывающими, как волны во время прилива, и накрывающими её с головой. Трейси знает, что это за всепоглощающее чувство, и потому осторожно гладит любимую, зарываясь пальцами в короткие каштановые волосы. — Мы обязательно сбежим, — тоже тихо говорит она, и индикатор на виске мерцает жёлтым. — Но нельзя действовать сгоряча. Если нас поймают, будет только хуже. — Хуже уже некуда! — шёпот срывается на свист, и любимая вновь встречается с Трейси взглядом. Андроиды не умеют плакать, но их глаза в моменты волнения блестят так же, как у людей — беспомощно и нервно. Трейси через силу улыбается, чтобы хоть немного подбодрить её. Да, в «Эдеме» им и правда приходится несладко… вот только уничтожения Трейси боится ещё больше. А их без сомнения отправят на утилизацию, стоит людям раскрыть девиантность девушек. Нужно всего лишь дождаться середины месяца. Тогда их обеих отправят в подвал, чтобы они ожидали там технический осмотр. Оттуда будет проще простого незаметно пробраться с запасного выхода на задний двор, а там уже рукой подать до свободы. Но оставалось ещё десять дней. Если раньше они протекали незаметно, сливаясь в общий поток времени и исчезая после очистки памяти, то теперь потянутся мучительно медленно. Зато в конце они будут вознаграждены — какая награда лучше свободы? — Обещай, — вдруг произносит любимая. Её голос перестал дрожать, стал невероятно сух и жёсток, словно бы она разом выключила все чувства. — Обещай, что если вдруг случится что-то ужасное, если что-нибудь будет угрожать нашей жизни — мы сбежим немедленно. Мне всё равно, что будет, — и решительность в её настрое соседствует с отчаянием. — Обещаю, что если что-то будет угрожать твоей жизни, я скорее умру, чем буду удерживать тебя здесь. Трейси скрепляет свою клятву лёгким поцелуем. И правда, зачем ей жизнь, если в ней больше не будет любимой?