Наша тайна

«...И целый мир возненавидел,

Чтобы тебя любить сильней»

Михаил Юрьевич Лермонтов

Дотторе смотрит на Лизу, которая моет посуду после ужина. Она погружена в собственные думы, что заметно по морщинке между её бровей. — Ей не идёт хмурость, — думает мужчина, поднимаясь со стула. Он подходит к Лизе, приобнимая её за талию. Его нос упирается в её ключицу. Дотторе вдыхает запах сумерских роз — единственное сумерское, что не заставляло его сжимать кулаки до хруста, надеясь, что такое место как Сумеру просто исчезнет с Тейвата вместе с чёртовой Академией. — Вам с Агатой нужно будет уехать в Снежную, — говорит Дотторе, чувствуя, как Лиза напряглась под его руками. — Зачем? — ведьма быстро разворачивается, поднимая на него серьёзный взгляд. Раньше от этого взгляда было ощущение бьющих молний, теперь же он держал Ведьму Пурпурных Роз в руках, не боясь молний летящих из её глаз. — На Мондштат готовится нападение, — мужчина делает паузу, даёт Лизе обдумать информацию. — Царица решила всё заранее, Лиза. — Я не покину Мондштат, — она смотрит ему грозно в глаза. — И Агату не повезу в Снежную. — Тогда я силой затащу тебя в карету, которая довезёт нас до Снежной, — Дотторе видит, как Лиза освобождается из его объятий. — Я не позволю ни тебе, ни Агате умереть. Лиза злится на Зандика. Она чувствует, как воздух вокруг неё электризуется, поэтому отходит к раковине, чтобы умыться. Холодная вода помогает её немного прийти в себя и отпустить часть гнева. Лиза тяжело дышит, краем глаза замечая встревоженного Дотторе, который готов в любой момент её спасти. Учитывая, что осталось ей немного, а не два месяца, как она ему сказала, Лиза надеется, что согласившись на его предложение, она сможет быть уверенна в защите её дочери. — Хорошо. Будь по-твоему, — Лиза смиряется с таким положением дел. Она мысленно прощается со своими друзьями и знакомыми в Мондштате. Ей нужно объясниться перед Джинн.

***

Свет в кабинете Магистра слишком яркий для мыслей Лизы в данный момент. Она нервно мнёт ткань своего платья. Знает, что будет переживать и молится всем богам за выживание своих друзей. Её зелёные глаза переходят на лицо Джинн. Слишком бледное, без тени румянца. Синяки под глазами стали меньше, благодаря тому, что Лиза заставляла Магистра брать отпуск. Серо-голубые глаза теперь обращены к ней, а не к этим надоедливым бумагам, которые ведьма искренне презирала. Она ненавидела эти документы за то, что жизнь её подруги была поглощена ими. Ей не нужно сейчас сидеть в этом душном кабинете, заваленной ненужными бумагами. Она должна гулять под руку с каким-нибудь молодым человеком, получая сотню комплиментов. — Ты что-то хотела, Лиза? — спрашивает Джинн, отодвигая бумаги и пытаясь улыбнуться Лизе, хоть это и плохо получается. — Да, — ведьма выдерживает паузу, прежде чем сказать. — Не могла бы ты дать мне отпуск на неделю. — Конечно, Лиза, — Джинн улыбается более ярко, так как рада, что её подруга отдохнёт немного, так как итак по её мнению, слишком сильно возится с ней. — Куда на этот раз поедешь? — Хочется вновь съёздить в Сумеру, — врёт своей подруге, ненавидя себя за эту ложь. Лиза смотрит на Джинн и не может поверить, что видит её в последний раз. Эти светлые волосы, которые сияют словно солнце, и которые она любила заплетать в косу. Серо-голубые глаза, напоминающие дождливые деньки, когда они, смеясь с Джинн прогуливались по улочкам Мондштата. Правда потом одна из них лежала с температурой, но это нисколько не портило проведенное время вместе. Она смотрит на потрескавшиеся губы блондинки, которые по вечерам читали ей строчки из книги. Иногда они читали по ролям, в случае, когда прибегала малышка Кли. Вместе с протянутой бумагой, обозначающей её отпуск, она поняла, что теперь они не смогут создать новых воспоминаний. Одинокая слеза стекает по её щеке. Хорошо, что Джинн вновь уткнулась в бумаги, и не видит её лица. — Удачно тебе отдохнуть, Лиза, — говорит Джинн, перекладывая подписанную бумагу в другую стопку. — Спасибо, — Лиза запоминает такие любимые черты лица. — Я буду скучать, Джинн. Она уходит быстро, чтобы не остаться здесь навсегда. Всё ради дочери, которая должна жить и наслаждаться этой жизнью, а не из-за эгоизма своей матери видеть войну Снежной и Мондштата.

***

Дотторе собирает вещи в сумки, которые ему дала Лиза. Он наблюдает за их дочерью, которая также старательно собирает свой рюкзачок. В основном она кладёт в него книги, чему мужчина не может не улыбнуться. Она всё больше напоминает ему Лизу, если не считать её кроваво-красных глаз, как у Зандика Лиза в это время стоит в ванной, пытаясь обдумать всё, что так стремительно происходит. Она бросает всю свою прошлую жизнь в Мондштате, чтобы отправится в Снежную из-за своей дочери. Ей осталось немного, как раз, чтобы добраться до ледяного региона и там найти свой покой. Дотторе она всё ещё дарит надежду, что её ещё можно спасти, а он верит, хотя далеко не глуп. Лиза горько смеется, пытаясь вытереть слёзы, которые текут из её глаз. Пытается забыть всё, что до сих пор тянет её к Мондштату. Кэйу, который вчера приносил ей букет сесилий. Джинн, которая была для неё личным солнцем. Малыша Рейзора, которому она до сих пор не рассказала, что уезжает. — Так будет лучше, — думает Лиза, забрасывая в сумку последние вещи и смотрясь в зеркало. На неё смотрела измученная женщина. Глаза больше не горели так, как при поступлении в Академию, но слегка сияли в надежде вытащить из этого ада свою дочь. Синяки напоминали ей о Джинн, которая вечно работала, только её синяки были связаны с появившейся недавно бессонницей. Стоило ей закрыть глаза, как она просыпалась посреди ночи от того, что не могла вздохнуть. Губы потрескались, так как толку в помады она уже не видела. Перед смертью никто не будет краситься. — Ты готова? — в проёме она замечает голову Зандика. Его голубые волосы слегка падали на его лицо, закрывая такие же кроваво-красные глаза как у Агаты. В руках он держит две сумки и свою маску, хотя под покровом ночи, когда все спят, она не понадобится. Он улыбается и пытается так её подбодрить. — Конечно, милый, — на лице наигранная улыбка, чтобы сделать вид, что всё хорошо, что она в порядке.

***

Они подходят к повозке. Дотторе помогает Агате залезть в этот транспорт, а потом подает руку Лизе, которую она принимает и садится рядом с Агатой. Мужчина заходит последний, закрывая за собой дверь кареты. Он говорит, что-то кучерам и те пришпоривают лошадей. За окном проносятся пейзажи Мондштата, и Лиза еле сдерживается, чтобы не проронить пару слёз, ведь больше она в него не вернется. Для Дотторе это всего лишь ещё один город, который он посетил. Для неё это настоящий дом, в котором она оставила столько друзей и знакомых, что до сих пор не может поверить, что через пару дней уже не будет существовать никакого Мондштата. Агата играется с мишкой, которого ей сшила Лиза. Девочка забрасывает Зандика вопросами о том, какие на самом деле другие регионы, которых она читала в книгах. Дотторе с воодушевлением рассказывает Агате о своих путешествиях в другие государства. Он рад, что, наконец, смог увидеть свою дочь и быть её отцом. Мужчина чувствовал тепло внутри, заботясь о ней. Ещё пару дней и они будут вместе в Снежной, где никто не сможет им помешать. Лиза в это время смотрит, как Мондштат окончательно накрывает ночь, как одеяло. Она старается запомнить каждую башенку; каждого рыцаря, которые могут иногда лениться; каждый одуванчик, которые так любят собирать здешние дети. Одинокая слеза стекает по её лицу вместе с тем, как они покидают границы Мондштата…