Ген распространенного человека: белоснежные

II Смерть дочери Двилидинг, Глухие проулки Алису звали сокровищем дома Галадонов и совсем не зря. В свои годы та умела делать невероятные вещи без магии, дотошная до жути, Глотика приручила есть местную продукцию мясца, вела все свои дела в кожаной книжечке, испачканной чернилами, почитала кривые стены башни для верующих. Чересчур заносчивая семья Галадонов была родом с полуострова Алькира восточнее Большого Графства, чьи земли питала великая река Маата. В её водах водилась ценная золотая форель с такими усами, что в них путались водоросли. Её создал сам граф Арчибальд вместе с исследовательски-научным центром. Галадоны, особенно дед Фердаус в свое время разорились на людях. Раньше на его заднем дворе был кузнецкий цех и помещение с всяким антиквариатом и безделицами. Теперь он раскабанел, отпустил бороду и занимался огородом далеко от родового гнезда. Решение это мужчина принял в момент очередного приступа мигрени. Жена главного Галадона сбежала с половиной состояния за границу как семь лет назад. Все вспомнилось вновь, долгие медитации помогли ей восстановить некоторые обрывки прошлого. «Не разрешили встать даже на шкуру жалкого делопроизводителя в прихожей - пришлось разуваться за дверью. И выпроводили также быстро как одичалую». Маги есть маги с ними лучше соглашаться и не злить. Люсьен за последний год научилась еще нескольким штукам помимо медитации: например, неплохо обманывать и воровать. Люсьен согнулась почти пополам, пораженная своим внутренним откровением и все также поглядывая на подругу поила её приготовленным отваром. Руки двенадцатилетней девочки дрожали с еще большей амплитудой при касании к подбородку Алисы. Со стороны выхода послышался стук сломанных досок и треск полов, худенький маленький мальчишка осторожно поднимался на второй этаж, крепко держась за вырванный металлический поручень, сыпалась штукатурка. Его чумазое лицо выражало ужас, непослушная прядь волос падала на высокий лоб. За ним шел мальчик-подросток – коренастый, смуглолицый с хитрыми глазами, в руках он держал горящую газовую лампу. Среди присутствующих в комнате растворялась ночная тьма, пахло свежей кровью. Все вели себя тихо, чтобы не спугнуть гаснущую жизнь Алисы. Страх касается шеи Люсьен и скользит дальше по позвоночнику. - Пей всё до дна, - прошептала Люсьен, встретив сопротивление воздуха. – Как твоя рука? Тень – что-то непонятное, сбежала из клетки. Его создала Алиса – у каждого свои тараканы в голове. Тень питала магия. - Сбежала, - слезы Алисы уже высохли на щеках. Теперь она не могла двинуться, мышцы расслабились. – Она приведет сюда Самира и я не смогу даже спокойно умереть. - Он съел твою нарш. Я не могу тебе помочь, - сокрушенно покачала головой девушка по имени Сарква. Её руки были запутаны в золотых нитях, которыми она безуспешно зашивала сгиб левой руки Алисы. Нити рвались спустя короткий срок и кровотечение возобновлялось. Неприятный душок со свалки, рядом ползали тараканы, трупы которых уже валялись повсюду. Еды и воды не было. Ободранные обои, разбитые бетонные стены, сырые углы. Кровь пульсировала в руках. Тяжелая и вязкая. - Прости нас, - всхлипнул худощавый мальчишка и вместе с другом они перешли в дальний угол комнаты. Ему было страшно осознавать, через что прошла хохотушка Алиса в том месте. Гирц обхватил руками колени и стал беззвучно плакать, Даниель прислонился виском к холодной стене. Так они просидели еще час. - Я ухожу. Правительственные исправники ушли, - действительно в разбитые окна больше не пробивался свет их фонарей. Люсьен положила картонку на место разбитого окна. – Позаботьтесь о теле. - Что нам с ним делать, Люси? – закричал от изумления Даниель. – По-моему тебе об этом нужно думать! Банда Хоша побаивалась Люсьен, отчего ей было не по себе. - Зря здесь нет Полли. Он бы обязательно что-нибудь придумал, - Люсьен с трудом заставила себя встать, затем добралась до выбитой двери и неуверенно обернулась. – Мне очень-очень жаль за то, что я сделала. Пришло время покинуть Двилидинг. - Почему? Мы стали семьей, как же ты нас оставишь? Дождись хотя бы Хоша, - Сарква немигающим взором смотрела на тело погибшей девушки. – Или мы для тебя ничего не значим? - Я до сих пор не разобралась, что случилось с моим домом. Почему с него всё началось… Я приношу одни беды, - Люсьен старалась не разрыдаться. - Помочь обычный человек магам уж точно не сможет, нужно было гнать меня кочергой с самого начала. - Ты зря берешь всю вину на себя, - осторожно сказал полуметровый Гирц, держась за плечо убитой горем Люсьен. Волосы девочки на ощупь были словно шелк. – Говорят он сводит людей с ума, не знаю как, но… Они стояли в пустом гудящем коридоре, Даниель обошел их и вышел на свежий воздух, накинув рваную зеленую ветровку. Люсьен поморщилась от его надменного и презрительного взгляда. Спустя пару минут он уже прогуливался по улице Острока-Кли и остановился около табачной лавки, расположившейся на втором этаже разграбленного дома. Из окошка высунулась макушка. Осень стала ледяной за несколько часов. Люсьен давно была знакома с Хошем и дружила с ним. Она помнила его лицо и бархатистый голос с хрипоцой, когда тому было четырнадцать полтора года назад. После несчастья в доме Ланцевых, она начала новую жизнь. Он был молодым и подвижным, имел каналы связи с верхами: подрабатывал в конюшне, резчиком, дворецким, подворовывал на знатных кухнях. Нанимали его как разнорабочего. Хош был щедрым и легким человеком, всегда помогал своим друзьям. - Скажите ему спасибо, - Люсьен сказала эти слова после того, как её костяшки побелели от напряжения.