Me vocat

Каждые сутки я измеряю секундной, Режа на час. Я всё жду тот самый 25-й, Где сквозь дно рюмки снова увижу нас. Твой голос заплетается, Раздаваясь коротким тоном, Что не сейчас. 61 секунда в минуту как раз для нас. Я целую тебя 31 февраля, Ломая матрицу, Уничтожая всё до нуля. Твои руки тянутся крестом на шею, Я шью нашу вечность Белой дорожкой в коктейле из сна, где наконец-то настал 366 день! Ты обнимаешь меня крепко, А я знаю, Что наверное больше не проснусь. Лучше останусь смазанным поцелуем на шее, Или отпечатком на окурке Мальборо, Чем снова ощущу эту живущую внутри грусть. «Саш, какой этот день?» «366.» И я открываю глаза. Я закрепил предложение смазанной точкой и поднял взгляд с измятой бумаги, покоящейся на заваленном вещами столе. Свет, проникающий через скважину плотно закрытых штор тонкой полоской, падал на пол, разделяя помещение пополам. «Сколько уже времени прошло?» Я разблокировал телефон. — «11:30» Пустая строка оповещений. После вчерашнего разговора Саша не писал. Я искал его образ везде, реагируя на каждый шорох в подъезде, пропущенный звонок или смс, я думал, что он напишет и вот теперь то я не отвечу, не открою и пошлю его наконец, но ждал, всегда его ждал, одно короткое «Приезжай» и я бы уже стоял в дверях, накидывая куртку, но он не позвонил, снова. Я провел рукой по ключице, ощущая защитную пленку, плотно прикрывающую татуировку, которая всё ещё жгуче болела. «Вот он, наш 366 день.» — Крутилось в голове. Саше не хватало его, теперь он существует, наши 24 часа извлечённые из года. Я глотнул холодный кофе и, надев вчерашнюю мятую футболку, направился в сторону двери. Это был мой первый шаг, я бы сделал еще 100, лишь бы он не отошёл назад, пробежал бы сколько понадобится, только бы ещё раз услышать его голосом «Как дела, Дим?» Мне ничего сейчас так сильно не хотелось, как этого. Через 30 минут: Больничные коридоры, пропитанные душащим шлейфом препаратов и хлорки, я шёл среди бледно-зелёных стен как на расстрел, боясь каждого своего шага, ударяющего эхом по стенам, медсёстры шныряли из кабинета в кабинет, неся какие-то папки, а из дверей начали показываться больные, идущие на процедуры. Я дошёл до нужной палаты и встал напротив белоснежной двери, исступлённо глядя сквозь неё, словно пытаясь вывести пластмассовую изгородь в транс. «Что же он скажет?» Я снова потянул руку к ключицам, где готическим шрифтом было набито «366» и непроизвольно ощутил свой ускоренный пульс, хотелось уйти, но вот уже моя рука тянется к входной двери. Поворот ручки. И мне в глаза ударяет свет стационарных ламп. Я делаю шаг и тут же останавливаюсь. Ступор, все мысли посыпались куда-то прочь, как листы бумаги, которые кто-то неловким движением смахнул со стола. На меня пристально смотрела рыжеволосая девушка. «Что она тут делает? Какого хуя вообще сидит тут, рядом с моим Сашей?» Догадки мелькали в голове, словно бегущая строка, пока не сложились в идеальную картинку счастливой пары, в которой меня свели как надоевший партак. Конец, если это всё была игра, то я явно проиграл и в наказание тупо стоял на пороге палаты наблюдая как Саша что-то мне говорит. Кажется, зовёт зайти, а девушка сканирует меня недоумевающим взглядом. Я кажется перестал дышать, едкая ревность растекалась по венам и капиллярам, заставляя их плавится. Больно. Я развернулся и вылетел из палаты. «Придурок. Дим, ты идиот!» Вбивалось в голову с каждым ударом сердца. Я пролетал этажи, уже не замечая ни персонала, ни удивлённых пациентов. «Кажется у парня кто-то умер.» — Сочувствующе заключила молодая девушка, беседующая с подругой. Да, блять, я умер. Проводов не надо, я сам уйду, спасибо, хватит. Оказавшись вне здания клиники я упал на первую попавшуюся лавочку и по щекам потёк неконтролируемый поток слёз. «Почему? Что он в ней нашёл? Чем я был хуже?.. Я для него. Я.» Сумбурные мысли перебивали друг друга создавая гул в голове. Саша, не мог так поступить. «Нет, Дим, мог.» Последним патроном в сердце выстрелила заключающая мысль, просто он никогда меня не любил, поэтому и смог. И вместо 100 шагов к нему, я сделал их назад, вернув всю закономерность к точке «х.» Я закурил, потом ещё, всё по кругу… Пытался закрыть глаза, чтобы проснуться от этого видения, но перед глазами как надоевшая киноплёнка крутился Саша, сидящий на кровати, а рядом с ним Мэрлин, она что-то ему говорит, он улыбается, кажется смеётся. И опять не мне. Рыжая девушка смотрит, Саша обращается ко мне и всё. Коридоры, лестницы и вот он я, сидящий с окурком под слабым осенним солнцем в одной футболке. Рингтон телефона. Опять этот порочный круг. Саша звонит, тот самый момент, который я уже сутки ожидал как второй день рождения, но к нему больше никогда не приду, больше никогда его не увижу и любит он блять совсем другую. Никаких скандалов, вопросов, если она способна дать то, что я не смог, то пусть будет счастлив, всё-таки наш 366 день так и не случился. От лица Саши: «Мэри, дай мне пожалуйста выйти.» — Настойчивым тоном повторял Шепс, глядя на Мэрлин, преграждающую путь на выход из палаты. «Но Сашья, давай я сама сходить за этим парень у тебья капельница.» — На ломанном русском уговаривала его ведьма. «Нет, Мэри, дай мне выйти, это очень срочно.» — Повторял Саша, пытаясь извлечь из своей руки иглу. «Я позвать медсестра, подожди.» — Крикнула Керро, прежде чем выйти из палаты. Я быстрым движением извлёк иголку из-под кожи и так же быстро удалился на выход из больницы, Дима не отвечал, набирая его номер меня встречал только навязчивый автоответчик — «Абонент не доступен, оставьте сообщение после сигнала.» И гудки. Минуя больничный лабиринт я оказался на улице, глаза пристально вглядывались в территорию, никого. Кроме пары больных, прогуливающихся перед обедом. Я торопливо двинулся в их сторону. «Здравствуйте, извините, что беспокою, вы не видели тут парня, чёрные волосы, в белой футболке?» — Сбивчивым голосом задал вопрос Саша. Прохожие: «Он сидел тут пару минут назад, кажется был очень расстроен, но мы не решились подойти.» — Ответил пожилой мужчина. «А куда он ушёл, вы не видели?» — Всё ещё тая надежду найти Диму, расспрашивал Шепс. П: «Уехал на какой-то чёрной машине, воон в ту сторону.» — Указал на проезжую часть за территорией больницы незнакомец. «Спасибо.» — Произнёс Саша и сел на лавочку, где ещё 5 минут назад находился сам Дима и точно также закурил, найдя почти закончившуюся пачку Parliament в кармане брюк. Я всё проебал. Абсолютно всё, даже Диму. Когда от стакана жизни осталось пару капель. Я начал задумываться о смысле всех прожитых лет. Многим помог, карьеру выстроил, кажется, что всё успел. Старался для всех сделать как лучше, осчастливить, только для себя счастья не осталось, я всё потратил, раздал и остался самым бедным человеком на свете, король без короны, не иначе, даже последнего человека, которому действительно хотелось улыбаться потерял. Так любил, что убил, прозаично до ужаса, но ровно также правдиво. В обмен на дар я отдал всё, выбрав вместо жизни смерть, разменял всё светлое купюрами по 500 и раздал людям себя по кусочкам, оставшись фантомом среди мира из плоти и крови. «Сашья, что ты тут делать, я тебе везде искать?» — Нависая над Шепсом интересовалась Мэрлин, вдруг появившаяся из ниоткуда и резко обрубившая поток мыслей. «Ничего Мэри, всё нормально.» — Улыбнулся Саша, за секунду скрывший все свои эмоции. «Но кто этот молодой парьень?» — Продолжала девушка. «Дима. Мой. Друг. Был другом точнее.» — Отводя взгляд от спутницы оборвал Саша. «Йа кажется понимать, могу ли я чьем-то помочь?» — Шокированная только что осознанной ситуацией интересовалась Мэри. С: Нет, Мэри, спасибо, мне сейчас нужно будет позвонить Олегу. М: Сашья, стой, но как же наш разговор? Происходит действительно странный вещь, Вика и этот мужчина, кажется Константин тоже в больница, они не мочь больше проходить испытания, тут происходить странный вещь, я чувствовать от них странный энергетика, похожий на порча. С: Мэри, как только найдём Диму, мы с Олегом сразу же поедем к ним и будем разбираться. Как он мне сказал, ходят слухи, что это всё случилось после прошлого испытания в проклятом доме, возможно они неправильно провели ритуал и это сказалось на их здоровье. «Я предупредить, Сашья, обязательно займитесь этьим, мне уже пора, было приятно тебя увидьеть, если понадобится помощь, то звони.» — Сказала Мэрлин, пристально глядя на Сашу. А потом добавила: «Береги себя.» «Хорошо, мы во всём разберёмся, не переживай, тоже был очень рад с тобой встретиться и услышать, что у тебя всё хорошо, надеюсь, что ещё увидимся.» — Сказал Саша искренне обнимая девушку на прощание. Как только Мэри ушла, я снова начал звонить Диме, но результат оставался всё тем же, не отвечает. Тогда я набрал номер Олега, который практически сразу ответил. «Привет, ещё живой?)» — Насмешливо произнёс брат. «Олег, можешь позвонить Диме пожалуйста? Это срочно.» — Не отреагировав на шутку строго проговорил Саша. «Саш, подожди, важный вопрос. К тебе уже приходила Мэри?» — Не отреагировав на странную просьбу брата, спросил Олег. «Да-да, была, позвони Диме."-Настойчиво повторил Шепс. «Ты слышал, что она сказала? Правда какая-то хуйня происходит, послушай меня, нужно встретиться и обсудить, не телефонный разговор.» — Вразумлял брата Олег. «Всё потом, сначала Дима, потом встретимся и со всей этой ебаниной разберёмся.» — Отклоняя все просьбы, продолжал гнуть свою линию Саша. «Что? Опять? Успокойся, ну побухает пару дней и объявится, ты что Диму не знаешь, зачем бегать за ним как за ребёнком?» — Устало сказал Олег. «Позвони.» — Повторил Саша. «Ладно-ладно, только не езжай его искать, вот увидишь, скоро сам приедет.» — Пытался образумить брата Олег. Но звонок был сброшен уже после первых слов. Потом я начал обзванивать общих друзей, но для всех телефон Димы всё также оставался недоступным. Тогда я вернулся в больницу, аккуратно промелькнув среди белых дверей я нашёл нужную, взял вещи и незаметно, чтобы не привлечь внимание врачей и медсестёр, которые не особенно пытались меня искать, снова направился на улицу и через несколько минут уже ехал на такси к дому Димы. «История повторяется, какая-то временная петля.» — Подумал я, но ошибся, всё новое — это хорошо забытое старое с корректурой. Дом Димы был пуст. И вот я снова напротив этой чёрной металлической двери, только за ней никого, я его потерял. А если для него будет лучше, если я и не найду? Что я могу ему дать? Пару месяцев счастья, а потом траурный марш и 3 горсти земли на могилу? Нет. Мне надо отпустить, в раз разжать пальцы и жизнь выпадет ржавой монетой на пыльный пол подъезда. Лишь бы больше его никогда не увидеть, пусть рисует картины в память, является во снах, в приятных обрывках жизни перед последним вздохом, только не приходит, не смотрит на меня сквозь черноту своих глаз, не пьет чай сидя на моем диване, не улыбается, иначе не смогу отпустить. Чтобы сжечь мосты недостаточно взять спичку, нужно найти силу её зажечь. Я не знаю, сколько я стоял напротив его двери, час, два. Я ничего не ждал, просто был тут. Я погрузился в прострацию без «до» и «после.» К нему нельзя, сдвинуться с места тоже. Усталость. Я сел на грязный пол, прислонившись спиной к двери и уснул… Чьи-то неровные шаги и скрежет замка, я очнулся от сна и подняв глаза увидел Диму с практически пустой бутылкой вина в руках, он явно пытался попасть в квартиру. «Саш, уйди.» — Холодно сказал Дима, равнодушно глядя на Шепса. «Дим, Мэрлин приехала, чтобы подать на участие в следующей битве и встретиться с друзьями из России, ещё она рассказала кое-что про Вику и Костю...» — Поднимаясь, начал говорить Саша. «Хорошо вы дружили, даже чуть не поженились, не надо меня жалеть, езжай к Мэрлин.» — Процедил Дима, оборвав речь, он уже собирался закрыть перед Шепсом дверь. «Дим, это правда, Мэрлин давно уже замужем, у неё своя личная жизнь, в которой я никак не участвую, дай мне зайти, я всё расскажу.» — Вкрадчиво произнёс Саша. «Что ты вообще тут делаешь? Саш, езжай блять в больницу!» — Сквозь помутнённое алкоголем сознанием, только что поняв произошедшее, пытался закончить этот бессмысленный диалог Дима. «Я не уеду, пока мы не поговорим.» — Заключил Шепс. Дима молчал, он зашёл в дом, оставляя дверь за собой приоткрытой, нехотя давая мне пройти, пару шагов и я оказался внутри. Когда он зажёг свет, осмотрел помещение и удивился метаморфозам, всё вокруг было усыпано хаотично разбросанными бутылками и вещами, половина из которых даже не принадлежали Диме, а пол у его ног был усыпан блестящим от света тусклой лампочки разбитым стеклом. «Дим, аккуратно, не наступи на стекло!» — Сказал Саша, глядя на опасную близость парня к бесхозно валяющимся осколкам. «Тебе какое дело до меня вообще?» — С горечью в голосе спросил Дима и наступил кроссовком на часть стекла, в прошлом служивший ему стаканом. «Отойди, я сказал.» — В приказном тоне произнес Шепс и притянул парня к себе. «Отпусти меня!» — Вырвался из его рук Дима. «Что это? Новая татуировка?» — Поинтересовался медиум, указывая на цифры «366». «Да, Саш, наш день, которого нет.» — Коротко ответил Дима, надеясь, что краткость ответов не выдаст дрожащего голоса. Я поднёс руку к его ключицам и с присущей аккуратностью провёл пальцами по тонкой плёнке. Дима не отходил, сказав только тихое: «Саш, пожалуйста, уйди, езжай в больницу.» — Глядя на меня сквозь накатывающие слёзы. А мне было мучительно стыдно, что я не ушёл, он платит и плачет за мою слабость, за то, что я прямо сейчас не ушёл, а только мучал его, снимая боль — приносил новую, ещё более сильную. «Всё, теперь больше болеть не будет.» — Убрав руку с татуировки, сказал Саша. Дима взял мою руку и положил к себе на грудь, со смещением влево, сквозь ткань футболки я почувствовал его ускоренное сердцебиение, а затем сказал: «Саш, можешь сделать так же?» И из его тёмных глаз начали катиться прозрачные слезы. Я снова это сделал, заставил его плакать, столько боли сейчас собралось в этой маленькой прихожей, что не один даже самый лучший математик, не смог бы вычислить её количество. Зато мы чувствовали. Сильнее, чем что-либо на свете мне хотелось быть ему утешением, но выходило ровным счётом наоборот. «Если бы я мог, Дим, я бы всё для тебя сделал, правда.» — Убирая прядь с мокрого лица парня тихо прошептал Саша, сам пытаясь не заплакать, глядя на его лицо. «Саш, почему, зачем ты всё это делаешь?» — Всё ещё держа руку Шепса говорил Матвеев. «Прости меня, я так виноват перед тобой, но поверь, каждый мой шаг был направлен на то, чтобы сделать тебя счастливым, абсолютно каждый, мне жаль, что у меня не вышло.» — Пропадая в глубокой бездне печали произнес Саша. «Хуёво у тебя получается, зачем ты всё от меня скрываешь? Я же пойму, Саш, просто скажи всё как есть.» — Уговаривал Дима, а его слёзы продолжали падать на белоснежную футболку, подобно летнему дождю. «Потому что люблю тебя.» — На одном дыхании выпалил Саша, сам не осознавая своих слов и слыша в ушах только отголоски фразы. Я обнял Диму и начал аккуратно гладить его спину, пытаясь успокоить: «Дыши, всё хорошо, всё будет хорошо, я очень люблю тебя.» — Повторял я, прижимая его крепче. И впервые за долгое время между нами не было ни капли лжи и недомолвок. Дима поцеловал мою руку и глядя в глаза положил её к себе на щёку, продолжая осыпать поцелуями. Он подошёл ко мне ещё ближе, казалось, что расстояния между нами и вовсе не осталось, я понимал, что должен сказать ему всё сейчас, как есть, но не успел я сказать и слова, как Дима произнёс: «Саш, какой сегодня день?» «366.» — Ответил Саша, ощущая дыхание парня, я впал в состояние странного спокойствия, как-будто так и должно быть, всё на своих местах и никак иначе, словно всего что было до этого не существовало, я не умру, Дима не будет плакать и всё наконец-то хорошо, как нужно. Услышав ответ, Дима встал на носочки, обвивая руки вокруг моей шеи и дотянувшись до губ, мягко поцеловал, вложив все чувства в этот по-детски наивный жест, он снова простил и забыл. Как всегда. Для него не было никого и ничего кроме Саши, так нежно обнимавшего его среди этой комнаты, пропитанной запахом спирта и табака. Вечность была измерима и она — сейчас, воплоти. Все звезды сошлись, образовав для них ту самую 61 минуту. Короткий миг, и даже бесконечность обрела окончание, оборвавшись, как струна расстроенной гитары. Среди тишины помещения раздалось Сашино: «Дим, я скоро умру.» И умерли они оба.