Поцелуи. Пепел.

Прайд — для Славы Беркута больше, чем слово. В нëм помещается разноцветное буйство эмоций, людей, красок и историй, шуток и неловких ситуаций. Ещё с 2016 года он ездил в лагерь вожатым, с самого его открытия, с самой первой смены, а через год пришëл Лис. Словами не описать, как ему подходит этот позывной: манера речи, движения, улыбка, жесты и бешеная харизма — всë это усиливало сходство с персонажем из мультфильма Зверополис. Русые волосы в сочетании с пронзительно - голубыми глазами, аристократически приподнятый кончик носа и проколотая правая бровь, бессменная чëрная серьга в ухе, выступающие вены и обгрызенные ногти на " лапках" , милая улыбка. Одевался Лис в тëмные рубашки, рукава которых постоянно закатывал до локтей, и облегающие брюки, и, нужно заметить, эта одежда выгодно подчëркивала стройное, поджарое тело Сергея. Он увлекался фотографией. В общем, прозвище безумно ему шло. Беркут, в свою очередь, имел тëмно - карие глаза и такого же оттенка волосы, особо заметную родинку над правым глазом, спортивное телосложение, и обожал носить клетчатые рубашки. Смешные фразы по типу " Удачно отудачнить" были его коньком, а позитивный настрой сопровождал всю жизнь. Смена проходила в Красноярском Загорье — санатории с большой территорией и красивой природой, на окружëнной лесом базе. Помимо детского лагеря на ней отдыхали и другие люди, в основном пожилые бабушки и дедушки. Это оздоровительный комплекс с бассейном, соляными комнатами и комфортными номерами, с огромным лекторием на третьем этаже и вместительным актовым залом под названием " Гараж". В этот раз Лис и Беркут вместе стояли вожатыми на старшем отряде. Беркут любил стоять на старших — хоть порой они и вытворяли что — то уму непостижимое: выбрасывали кроссовки из окон, выбрасывались из окон сами (бывали случаи), курили в номере, из- за чего срабатывала пожарная сигнализация. В последний раз, когда такое произошло, Беркут посоветовал им курить не в комнате, а на улице. — Не подставляйте меня перед начальством, ребят, не палитесь. Родителям ни слова, — заговорщицки подмигивал Слава. И даже после таких ситуаций он любил подолгу беседовать с подростками, играть на гитаре и петь с ними вечерами, в тëплом семейном кругу. Это была его жизнь, его призвание. Он чувствовал это, когда сердце так восторженно билось о рëбра, слушая Слава звуки музыкального инструмента или выступая на сцене. Лис больше любил одиночество. Посидеть ночью, читая старого доброго «Гарри Поттера», которым увлекался ещё со школьных лет, выпить чашку ароматного кофе и взбодриться, протереть слипающиеся глаза. В жизни лагеря он был больше наблюдателем, смотрел со стороны на счастливые лица детей и улыбался сам. Как уже было сказано, из него рвалась наружу харизма. На лекциях, которые он вëл, не было того, кто не слушал, раскрыв рот. Старшие девушки (да что таить, и парни) смотрели, как зачарованные, на Лиса и на движения его рук в воздухе, слушали бархатистый голос с небольшим «французским» акцентом, по причине картавости лектора. Одним прекрасным июньским вечером Беркут и Лис со своим отрядом пошли вглубь леса. Тут и там слышались восхищëнные охи ребят, визг пугливых девочек, шарахающихся от каждого сучка, светились во тьме фонарики вожатых. Лес жил своей жизнью. Он торжественно стоял, пряча в себе своих обитателей. В нëм ухали на ветках ночные филины, падали с деревьев шишки, копошилась в траве разная мелкая живность. Мошкара стайками кружилась в воздухе, слетаясь на свет фонариков. Пахло хвоей и лесной прохладой. Ладно, ещё пахло репилентом от комаров, что было вовсе не так романтично. Оголëнные лодыжки Славы покрылись гусиной кожей. Зря он надел короткие джинсы. Светлячки, как маленькие желтоватые точки просвечивали сквозь непроглядную черноту и приходились как раз кстати, одного света от вожатских телефонов было недостаточно для возни с сухими ветками, которые для начала нужно было отыскать. Ксюша Винни, милая девушка с кудрявыми волосами одного из оттенков жëлтого и очками, пригнувшись к земле искала длинные палки. Ей помогали Руссо и Кофи, перекликаясь, чтобы не потерять друг друга. Наконец, ветки были собраны, а измученные ожиданием дети вновь воодушевлены. Все вышли на широкую поляну, покрытую влажной, приятной травой. Радости и ликованию не было предела. Отряды расстелили кориматы, и дети уселись совсем близко друг к другу, как птенцы, закутались в одеяла. С интересом они смотрели на вожатого младших, Максима Шико, разжигающего костëр. Даже обожжëные руки не помешали ему завершить начатое, хотя потом он чуть не плакал, на него жалко было смотреть — с перебинтованными ладонями и мученическим выражением лица ходил он по лагерю остаток смены. Пламя ярко взметнулось вверх, освещая лица присутствующих приглушëнным рыжеватым светом. Искры летели во все стороны, потухали и приземлялись на одежду, прожигая еë, оставляли маленькие следы - пятнышки. Раздались аплодисменты в честь первого лагерного костра. Оживлëнный шëпот детей, холодный лесной воздух и звуки из чащи слегка нервировали. Выдержав паузу, Беркут поднялся, достал гитару из чехла и взял еë в руки. Ребята молчали, в предвкушении уставившись на вожатого, не в силах подавить или спрятать счастливые улыбки. Самая уютная, самая волшебная ночь в Прайде только начиналась.