Поцелуи. Пепел.

Жаворонки выводят трели в звенящей утренней тишине. Заливаются. Их песни через некоторое время эхом разнесутся по окрестностям, а пока в мире нет никого, кроме неприметных пташек за окном и ещë двух, казалось бы, не играющих никакой важной роли человек. Знаете это ощущение ранним утром, когда в предрассветной мгле ждëшь назначенного часа и наслаждаешься некой интригой? Романтика заключается в тайне, завесу которой только нам может поведать утро, потому что мы встали специально для того, чтобы его попривествовать. За прикрытые шторы кое — как прошмыгнуло солнце, бросая свои лучи на расстеленную кровать, и начало ехидно посмеиваться. Лис лежал, всем телом прижимаясь к Беркуту, перекинув через него правую ногу, будто официально заявляя на него свои права. Он ещё сладко дремал, волосы разметались по подушке, грудь медленно вздымалась и опадала, длинные ресницы подрагивали. Беркуту стоило огромных усилий сдержаться и не положить руки на его обнажëнную талию, где они смотрелись так правильно. «Даже во сне выглядит совершенно. За что мне такое наказание? " — с нежностью думал он, перебирая русые волосы кончиками пальцев. Они могли бы проводить так каждое утро. Да, это было бы поистине волшебно. Он провëл ладонью по груди Лиса и спустился ниже, затем наклонил голову… — Ммм, — гортанно простонал Лис, — перестань, пожалуйста. Я не хочу снова идти в душ, — голос был таким сонным. Беркут сделал вид, что не услышал и продолжил, — Я же попросил, — он блаженно закатил глаза и зарылся пальцами в волосы партнера, сильно оттягивая корни. Продолжая сыпать грязными ругательствами на французском, он ждал, пока эта пытка закончится. Как долго и мучительно сладко. В душ идти все-таки — придëтся. Оторвавшись от своего занятия, Беркут приподнялся и наклонился к Лису, требовательно касаясь его губ своими. Только истинный аристократ может так ответить на поцелуй, блядски улыбаясь, демонстрируя ямочки на щеках. Кровь гремела в ушах. Лис отстранился, растягивая губы в счастливой улыбке, но пошлость никак не уходила из его взгляда, и это заставляло вспоминать о событиях прошедшей ночи. — Не знал, что беркуты — ранние пташки, — смеëтся он. — Я всегда был совой, но сегодняшний день — исключение, — отвечает Беркут и ложится рядом, — сейчас шесть утра. Что делать будем? — Спать, — Лис кладëт голову на грудь Славы, и утыкается кончиком носа куда-то в изгиб шеи, мурлыкая, — и наслаждаться друг другом. Он целует ключицы, слегка всасывая кожу, а после зализывая языком. Беркут шумно втягивает воздух. — Ты точно не работал раньше в порноиндустрии, Лисëнок? — Заткнись, — раздражëнным шëпотом произносит Лис. Семь тридцать утра. Вожатые первого никогда не улыбались настолько широко во время сборов на работу. *** День проходил как обычно, за исключением многозначительных переглядок, мимолëтных касаний и еле сдерживаемого желания. — Строимся на обед! — бодрым голосом взывает Беркут в коридоре, обращаясь, по- видимому к закрытым дверям, — Дети, вы есть вообще хотите? Можно одолжить вашу порцию борща? Как ни странно, это сработало. Двери пооткрывались одна за другой, скрипя несмазанными петлями. — Сегодня борщ дают? — с детским восторгом спросила удивительно болтливая большеглазая девочка лет тринадцати. — Не поверите! Народ, сенсация — борща наконец — то похавать дадут! Как мало нужно детям для счастья! Шумная столовая. Столы вожатых, тяжëлые чайники с водой и кастрюли с горячим супом, раковины для мытья рук. Все вокруг болтают, обсуждая прошедшие студии. Беркут и Лис направляются к одному из таких столов, садятся рядом и принимаются за еду. Напротив садится Винни, приветливо улыбается и одаривает вожатых долгим пристальным взглядом. Беркут вновь краснеет до кончиков ушей и опускает глаза в тарелку. — Как дела, мальчики? Как ночь? — интересуется вожатая. Беркут давится куском картошки, неожиданно вставшим поперëк горла. — Просто отлично, — с сарказмом отвечает Лис. — Вот и хорошо. Как, не храпит? — последнюю фразу Ксюша произносит шëпотом, обращаясь к Сергею. Казалось бы, куда Беркуту краснеть ещё больше? Они оба игнорируют вопрос, решив перевести разговор на другую тему. Лису вдруг стало смертельно скучно. Поэтому он просовывает ловкую руку под скатерть, пряча от чужих любопытных глаз, и сжимает колено Беркута. Сразу видно, что последний напрягается, его прошибает пот и он отводит взгляд. Лис ведëт пальцами выше и поглаживает кожу через ткань. Беркуту приходится прикрыть рот рукой, чтобы не застонать вслух. Лис хитро усмехается, как будто вся ситуация его ну ужас как забавляет. — Мне надо отойти ненадолго... Надо...— Беркут встает из-за стола, неловко извиняясь, и даже слишком энергично шагает к выходу, поспешно ретируется. — И что это с ним? — бормочет недоумëнно Винни. На щеках Лиса появляется лëгкий румянец, — Господи, — смеëтся девушка, — понятно с вами все, извращенцы. *** Планëрка у вожатых заканчивается около часа ночи, и они, уставшие и измученные, идут по своим номерам. На вторую кровать, за ненадобностью пустующую, Беркут падает сразу, не успев дойти до своей. Он благословляет тех людей, что сменили постельное белье сегодня. Это было прекрасно — соприкосновение разгорячëнного, вспотевшего тела с прохладной простынëй и щеки со свежепостиранной наволочкой. Гибкое тело проскальзывает в кровать, осторожные касания, мягкая усмешка, сильный запах кофе и лëгкий, почти выветрившийся — сигарет. Цепкие пальцы ерошат тëмные волосы, играют с ними. Притягивают ближе, увлекая в поцелуй. — Ммм, tu es si douce*, — шепчет Лис на ухо, хитро, совсем ( как бы банально это ни звучало) по-лисьи улыбаясь, — J'aime l'odeur de tes cheveux** — Ни слова не понял. А может, твой французский далеко не так хорош? И я имею в виду вовсе не речь. Беркут смотрит так, как будто перед ним весь мир. Так и есть — весь его гребанный мир. Он оказывается сверху. Лис обвивает его талию своими стройными ногами. — Assez! *** Слава понимает, что их покрасневшие губы и растрëпанные волосы уже достаточно много говорят о совместном времяпровождении, если кто - нибудь неожиданно решит проверить, хорошо ли им спится, услышав звуки, подозрительно похожие на стоны. Например, Кофи. Например, Руссо. Шико. Стыдно не было, но оставались нотки иронии, смеющиеся, ржущие, профессионально хохочащие над их положением, искать выход из которого они не хотели, как не хотели даже собственной смерти. — Сладких снов, mon amour, — с придыханием и этим невозможным французским "р" произносит Лис. Они засыпают в объятиях друг друга, в предвкушении завтрашнего дня, завтрашнего сигаретного пепла и согревающих поцелуев.