Портрет Деймона Таргариена

Море сегодня было особенно неспокойным. Волны неустанно ходили туда-сюда, бились о сточенные скалы и не были расположены для того, чтобы какой-то смельчак пытался обуздать большую воду на своём небольшом судне. Надвигался сильный шторм, не нёсший ничего хорошего даже для бывалого морского волка. Но Рейнире нравилась такая погода. Она напоминала ей о Лейноре, о дорогом супруге, который любил бушующее море и наслаждался его непостоянным настроением. Сын своего отца, это сразу понятно. Девушка стояла на мокром песке и смотрела вдаль, наблюдая, как грозовые чёрные облака медленно застилали собой всё небо. И лишь лучик света, маленький, но всё равно сильный, пробивался сквозь тучи, освещая собой мятежную воду. Вдруг откуда-то сбоку, из тёмных, но пока не опасных туч, приземляется золотой дракон. Он не ревёт, не рычит и не пускает пламя, а ветер скрывает собой все его действия. Поистине, удобный момент для внезапного появления. – Дорогая сестрица! – Эйгон спрыгивает с седла резво, поправляя свои доспехи для полётов. Волосы его были совершенно растрепавшимися из-за передвижения в воздухе в такое время, а на голове не было короны Завоевателя. – Что ты здесь делаешь? – Рейнира лишь вздыхает, сцепляя пальцы в районе живота. Шансов оказать хоть какое-то сопротивление у неё сейчас нет. – Похоже, Боги сегодня милостивы ко мне, – Эйгон усмехается, подходя почти вплотную. – Погода отличная, не правда ли? – И что тебе нужно? – При таком близком расстоянии, Рейнире удаётся рассмотреть брата поближе. Мешки под его глазами сделались больше, а губы стали болезненно потрескавшимися и сухими. Его образ был неприятным, даже жутким, напоминающим одичавшую голодную собаку. – А что мне может быть нужно? – Эйгон обходит сестру по кругу, осматривая с ног до головы и подмечая про себя каждый изгиб, каждый бугорок на её теле. – Всё то же, что и в прошлый раз. – Хочешь убить меня? – Рейнира держит голову неподвижно, вздёргивая подбородок вверх. Следит за движениями брата одними лишь глазами. – Признаю, ты выбрал подходящее время для этого. – Нет, нет... – Эйгон останавливается напротив девушки, мотая в отрицании головой. – Твоя смерть сегодня не в приоритете, – он опускает свой взгляд на чужие губы, смачивая кончиком языка свои собственные, побелевшие от сухой кожи и похожие на расколотый мрамор. – Хотя, если ты согласишься на моё предыдущее предложение, смертей более не будет вовсе. – Ты безумен, – Рейнира не смотрит на брата испуганно, но его сумасшедшие идеи вызывают опасения. – Сложно было бы выдумать затею глупее. – Разве нас не называют безумцами? – Эйгон тянется к щеке девушки, поглаживая нежную кожу мягкими подушечками пальцев. Спускается к подбородку, очерчивая большим пальцем нижнюю губу, и смотря при этом с неким извращённым восхищением. – Ты и я... мы безумцы для обычного народа, всегда ими будем... – Только ты безумен в своём идиотизме, – Рейнира тянется своей рукой, чтобы цепкими пальцами убрать от себя чужую ладонь, подмечая, что кожа у ублюдка невероятно холодная, несвойственная другим Таргариенам. Его касание - словно прикосновение самой смерти. – Не буду спорить, сестрица, – Эйгон ухмыляется, из-за чего кожа на его губах трескается окончательно, давая проступить нескольким капелькам крови. – Но, как я и сказал, сегодня ты не в приоритете. Санфаер вдруг неистово громко ревёт, перекрикивая собой и гулкий ветер, и гром, подающий голос где-то вдали. Он опирается на лапы и вздымает голову к небу, размахивая в воздухе крыльями. Его чешуя на контрасте развернувшегося пейзажа выглядит яркой и слишком светлой, сильно выделяющейся на сером мрачном фоне. По всем меркам, прекрасный, солнечный дракон, чего не скажешь о его наезднике. На звуки прибегает небольшая толпа гвардейцев, обнажив мечи. Они испуганно с ужасом смотрят на рычащего дракона, понимая, что возможностей выстоять против крылатого зверя не так много. – Где же основная команда? – Хмыкает Эйгон, оказываясь у Рейниры за спиной. – Где твой муж, старуха, твои дети? Я ждал более сильных защитников своей Королевы. Люцерис показывается в воздухе тут же после слов своего дяди. Мальчишка верхом на Арраксе, который отчаянно машет крыльями, стараясь скорее доставить наездника к матери. – Отпусти её! – Люк приземляется рядом со стражей, пальцами крепко сжимая своё седло. – Всё ещё недостаточно, но тебя как раз я и ждал, племянник, – ухмыляется Эйгон, обвивая одной рукой Рейниру под грудью и приставляя что-то острое сзади, проводя наконечником снизу вверх по чужому позвоночнику. – А теперь слезай и медленно подойди ко мне. – Люцерис, нет! – Рейнира подаётся вперёд к своему сыну, но брат тут же возвращает её обратно. – Не слушай маму, Люк, – хмыкает Эйгон, поглаживая девушку за талию сквозь плотную ткань платья, – слезай. – С какой стати? – Люцерис сглатывает, но с места не двигается. Арракс рычит, чувствуя эмоции наездника, от чего рычит и Санфайер. – С такой, – Эйгон показывает кинжал, который направлял в спину сестре. – Помнишь его, малыш Люк? Мама хотела вырезать с его помощью твой глаз, а после распорола руку твоей матери. Иронично, если и я использую его на своей сестрице... Люцерис сглатывает ещё раз, но послушно спускается. Он гладит Арракса по морде, приказывая на валирийском оставаться на месте, а после медленно подходит к своим родичам. – Не трогай его! – Выкрикивает Рейнира, дёргаясь и пытаясь вырваться, но брат держит её крепко, продолжая махать в разные стороны кинжалом. – Он не пострадает, сестрица, – Эйгон притягивает девушку ещё ближе к себе, продолжая поглаживать её тело. Шепчет прямо на ухо, вдыхая запах чужих волос и кожи. – Никто не пострадает, всё в твоей власти... – Ублюдок! – Рейнира больше не сопротивляется, лишь на лице читаются эмоции нескрываемого отвращения. – Как знаешь, – Эйгон отпускает девушку, отталкивая от себя, из-за чего та падает на землю. Он захватывает Люка за шею и оттаскивает в сторону своего дракона, указывая стражникам оставаться на месте, иначе юному принцу не поздоровится. Санфаер, чувствуя, идёт навстречу, быстро перебирая лапами по песку и разбрасывая его в стороны. – Нет! – Рейнира поднимается на ноги и бежит вперёд, но Эйгон приставляет кинжал к горлу её сына, говоря оставаться на месте, что та и делает. – Если всё будет правильно, то никто не пострадает, – выплёвывает Эйгон, когда дракон уже оказывается за его спиной. – Скажи своему строптивому муженьку не лететь за мной, откажись от притязаний на трон перед всеми, и тогда можешь забирать своего мальчишку. Арракс, чувствуя эмоции Люцериса, который тяжело дышит из-за захвата, извергает огонь, опаляя им Санфайера и немного Эйгона. Тот тут же принимается хлопать себя по загоревшейся одежде, не выпуская из рук Люка. Кожа с одной стороны лица Эйгона теперь красная от небольшого, но болезненного ожога. – Блядство! – Кричит Эйгон, морщась от боли. – Скажи ему прекратить или, клянусь всеми Богами... – *Арракс, нет! – Люцерис подаёт голос, приказывая своему дракону подчиниться. – *Служить. Нет! Но Санфайер, более взрослый и сильный, тут же нападает на соперника, окутывая его огнем. Стражники разбегаются в стороны, когда некоторых из них случайно зацепляет драконье пламя. Кто-то пытается скинуть с себя горячие доспехи и кричит от боли, а кто-то с мечом идёт на встречу, стараясь поразить золотого дракона, но тот ловко раскидывает их в стороны хвостом. Арракс извергает огонь следом, от чего Эйгон вместе с Люком отбегают и валятся на влажный песок, отползая из зоны поражения. Арракс почти вдвое меньше, но всё равно отчаянно отвечает сопернику, забираясь тому на спину и кусая за шею. Санфайер рычит от боли, вздымаясь в небо и пытаясь скинуть с себя дракона. В небе над ними начинается гроза. Крупные капли падают на землю, пока над темно-серыми тучами сверкают яркие вспышки драконьего пламени, сменяющиеся оглушающим громом и озаряющей небо молнией. Драконы рычат, перебиваемые громом, а люди на земле так и стоят, обнажив своё оружие. Стражники, которые не сбежали после драконьего огня, направляют на Эйгона свои мечи, медленно подбираясь ближе. – Прикажи им отступить, – Эйгон быстро поднимается на ноги. Смотрит на свою сестру, держа кинжал у горла Люцериса. – Ну! – Уходите, – Рейнира приказывает гвардейцам, смаргивая капли дождя со своих ресниц. – И что дальше? – Обращается она к своему брату. – Твой дракон улетел, ты не сможешь покинуть остров. – Он вернётся, – ухмыляется Эйгон, откидывая мокрые волосы, упавшие на лицо, назад. Вдруг вспышки огня и драконий рёв в грозовых тучах прекращаются. С неба на большой скорости валится какая-то массивная туша, падая в море и расплескивая своим весом воду в разные стороны. – Арракс! – Люк кричит, рыпаясь в чужих руках. – Ладно, прекрати! – Эйгон сжимает его крепче, когда тот начинает дёргаться. Санфайер спускается следом, приземляясь рядом со своим наездником. Его шея разгрызана, а крупные капли крови пробиваются сквозь золотую чешую, которая так же раздроблена в некоторых местах по всему телу. – Я же сказал, – улыбается Эйгон, поглаживая своего дракона. – Забирайся! – Толкает он Люцериса. – Если попытаешься что-то сделать, я прикажу ему съесть тебя, как и твоего дракона. Люк послушно забирается в седло, смотря, как тело Арракса постепенно скрывается под водой. Санфайер под ним порыкивает, недовольный чужаком на своей спине. – Отпусти его! – Рейнира подходит ближе. – Я сделаю как ты хочешь. Трон твой, как ты и хотел! – Как мило, – улыбается Эйгон, подходя ближе к сестре и убирая её мокрые от дождя волосы за плечи. – Но это нужно сделать при всех. Можешь явиться хоть завтра... – Ублюдок... – Мотая головой, выплёвывает Рейнира, с ненавистью глядя в глаза напротив. – Мой сын не причем, забери меня! – О, я бы с радостью, – снова наклоняет свою голову Эйгон, дабы ещё раз вдохнуть запах чужого тела. – Но кто тогда прикажет твоему супругу сидеть на месте и не лезть? – Я приду, даю слово, только отпусти моего сына... – Рейнира не отталкивает брата, лишь морщится от неприятных касаний. – Я почти поверил, – ухмыляется напоследок Эйгон и оставляет на щеке девушки потрескавшимися губами кровавый поцелуй. Санфайр неспокойно мотает головой, ему не нравится чужой человек на спине. Эйгон забирается в седло, закрепляя себя и Люка. Он смотрит в небо, которое всё такое же неспокойное. Капли дождя полностью вымочили ему одежду, а из-за тёмных туч абсолютно ничего не видно дальше вытянутой руки – шторм только набирает обороты. Эйгон подмигивает напоследок стоящей в ужасе Рейнире, а после вздымается в небо.

***

Эйгон возвращается в столицу довольно быстро. Одежда всё ещё насквозь мокрая, хоть из грозы он уже вылетел. Люк весь дрожит от холода, а в его мыслях крутится тот самый момент, как бездыханное тело Арракса уходит под воду. – Зачем ты убил его..? – Люцерис задаёт дяде вопрос, когда они слезают с дракона. – Это был не я, если ты не понял, – улыбается Эйгон, заглядывая в лицо мальчишке, но продолжая держать у его бока кинжал. – Идём. – Ты мог отдать приказ, но не сделал этого! – Люк заливается слезами, крича от обиды. – А твой дракон послушал твоего приказа? – Эйгон толкает племянника вперёд, направляясь в Красный Замок. – То-то же. – Но... ты не сказал абсолютно ничего, ты молчал! – Не унимается Люцерис, смаргивая накопившиеся слёзы. – Слушай, – Эйгон дёргает Люка за плечо, останавливая и разворачивая его, – закончим с делами, и ты завтра же вернёшься к мамочке. Оседлаешь нового дракона, Вхагар нынче свободна. – Мне не нужен новый дракон, – с обидой выплёвывает Люцерис. – Как знаешь, – снова толкает его Эйгон, вынуждая идти дальше. В замке все лишь испуганно переглядываются, видя захваченного юного принца. Слуги предчувствуют что-то нехорошее, перешёптываясь между собой, а гвардейцы у дверей лишь округляют глаза. Королева не покидает своих покоев после похорон Эймонда, безутешная и сломленная, так что она наверняка даже не заметила своего старшего сына, покинувшего столицу на время. – Ты глупец! – Кричит Отто, ошарашено глядя на мокрых Эйгона и Люцериса. – Что ты сделал? – Разве не видно? – Ухмыляется Эйгон, приказывая одному из стражников запереть Люка и выдать ему сухую одежду. – Обеспечил нам добровольный отказ моей сестрицы от трона. – Идиот... – Мотает головой Отто, сжимая кулаки. – Что будет, когда она явится сюда на драконе вместе с Деймоном и остальными? Что тогда мы будем делать? – Даже если так. – Толкает Эйгон деда в плечо, не стесняясь скидывая с себя мокрые вещи. – Они не станут нападать, пока у нас её сын. – Молись всем Богам, чтобы так оно и было! – Шипит Отто в лицо своему внуку, подходя ближе. – Только они помогут нам, если твой дурацкий план не сработает! – Отец, племянник! – Гвейн Хайтауэр отвлекает родственников своим внезапным появлением в замке. Приветствует отца по возвращению, сразу же заключая того в крепкие объятия. Отто же лишь похлопывает сына по спине, всё ещё бросая недовольный взгляд на Эйгона. – Лорд Гвейн, – Эйгон приветственно улыбается, оставшись в одних лишь брюках. – Простите, мне нужно переодеться, – машет он рукой на прощанье, удаляясь в свои покои. – Я пока не... – Кричит ему в след Гвейн, но племянник его уже не слышит, – ... лорд. – Что ты здесь делаешь? – Отто искренне удивляется, ведь, по последней информации, сын его был занят важными делами в Староместе. – Ты злишься на мой приезд в такое сложное время? – Гвейн ухмыляется, дерзко тянет свои брови вверх. – А где сестрица? – Я думал, ты приведёшь на помощь людей в случае необходимости, а не собираешься пьянствовать и ходить по борделям в столице! – Отто смотрит сурово, прожигая сына взглядом. – Ты не меняешься, – игнорирует его слова Гвейн, похлопывая по плечу, прежде чем отправиться на поиски своей сестры.

***

Алисента Хайтауэр после смерти сына запирается в своих покоях и неустанно молится о жизни своих оставшихся детей. Просит Семерых помочь в этой войне Эйгону, даровав его партии победу, а о смерти принцессы Рейнис молится чуть ли не ежечасно. В остальное же время Королева-мать спит, пропитывая подушку собственными горькими слезами. Она почти не ест, питаясь теперь в основном только вином, потому что иначе сон никак не идёт ей навстречу, а бодрствовать в последнее время ей не хочется вовсе. Советом управляют лишь Эйгон и Отто, постоянно размышляя и строя планы о том, как и каким образом лучше всего будет лишить партию Чёрных их Королевы. Гвейн заявляется в покои Алисенты без стука, запирая за собой дверь. Та вновь неспокойно спит в своей постели, сжимая со всей силы наволочку искусанными пальцами. Её губы и брови дёргаются, словно той снится неприятный сон, скорее даже кошмар. – Сестрёнка... – Мужчина садится рядом, наклоняясь всем корпусом и смахивая с чужого лица пряди волос, мокрые от пота. – Проснись... – Что..? – Алисента в непонимание поднимает голову с подушки, пытаясь разглядеть фигуру перед собой. – Гвейн? – Паршиво выглядишь, – он забирается на кровать полностью, не чураясь даже положить грязные ноги в уличной обуви на постель. – Слышал о последних новостях, мои соболезнования. – Перестань! – Девушка по привычке скидывает ноги брата вниз, поднимаясь с кровати. – Что ты здесь делаешь? – Решил навестить любимую сестрёнку, – Гвейн идёт вслед за девушкой, когда та направляется к вину, стоящему на столике. – Не предложишь и любимому братцу? – Уже виделся с отцом? – Алисента тянется губами к кубку, осушая его, словно обычную воду. – Ублюдок. Как и всегда, – мужчина пожимает плечами, – ничего нового. – Если ты не против, мне бы хотелось ещё поспать, – Алисента чувствует себя немного неуверенно, ведь стоит в присутствии постороннего в одной лишь ночной сорочке, хоть та всё равно слишком закрытая и строгая по меркам тех же ночных платьев Рейниры. – Да ладно! – Гвейн осушает кубок следом и наполняет себе ещё один. – Ты не можешь вечно запираться здесь... – Он раскидывает руки в разные стороны, дабы лучше донести свою мысль. – Тут даже света нормального нет! Одно уныние. – Прошу тебя, мне не хочется спорить, – девушка ставит пустой кубок обратно на столик, подходя к брату и толкая того в сторону двери. – Давай в другой раз, прошу тебя... – Нельзя вечно находиться в трауре, – мужчина не даёт себя вытолкнуть, оставаясь на месте и заключая лицо Алисенты в своих ладонях, – слышишь меня? – Я устала, – она вдруг плачет, что становится её привычным состоянием за последнее время. – Пожалуйста, уйди... – Нет, нет, чшшш... – Гвейн притягивает подрагивающее от всхлипов тело своей сестры к себе, заключая в объятия. – Всё будет хорошо, твой сын в лучшем мире... – Почему... – Девушка рыдает в чужую подставленную грудь, не сдерживая себя. – Я ведь всё делала правильно! Делала лишь то, чего от меня ждали... – Алисента скручивает в ладонях зелёный камзол своего брата, продолжая плакать. – Вечно чтила королевство, семью, закон, а что в итоге? – Она мотает головой, царапая свои щёки о грубые застёжки. – Я тебя понимаю, – мужчина отстраняет голову сестры, дабы та больше себя не калечила, – и сочувствую... – Ей всю жизнь сходило всё с рук, – девушка вдруг становится серьёзнее, но всё так же продолжает всхлипывать. – Всегда всё доставалось на блюдечке, всё тут же исполнялось, стоило ей топнуть своей красивой ножкой... – Вот так, – Гвейн гладит чужие щеки большими пальцами, ухмыляясь. – Злость намного лучше печали. – Может ты и прав, – Алисента отстраняется, обтирая ладошками лицо, хоть слезы и продолжают течь. – Сколько ещё должно быть потерь по её вине? – Теперь я слышу Королеву, – мужчина подталкивает сестру к рядом стоящему зеркалу, становясь за спиной и укладывая голову ей на плечо. – Посмотри, – он двумя пальцами зажимает чужой подбородок, заставляя смотреть вперёд. – Самая красивая девушка в Семи Королевствах... Ты слишком долго выполняла прихоти разлагающегося старика, но его больше нет, а сейчас у тебя отняли ещё и сына! – И что ты предлагаешь? – Шмыгает носом Алисента, дёргая в воздухе своими побитыми пальцами. – Месть... – Гвейн улыбается сестре через зеркало, обнимая за талию. – Наконец забрать то, что твоё по праву. – Мне нужна лишь голова почти-Королевы и трон для моего сына, – честно признаётся Алисента в своих желаниях. – Даже если Семеро проклянут меня за подобное. – Этого недостаточно, это не то, – вдруг становится серьёзным Гвейн. – Это война, и сейчас нет времени для этих глупостей! – Он вновь оставляет сестру, направляясь к столику с вином. – Ты до сих пор думаешь, что Рейнира добровольно и милосердно отступится, ты действительно такая глупая? – Это то, за чем ты явился? – Девушка разворачивается следом. – Сыпать обвинениями и упрёками? Думаешь, у меня и без тебя этого не в достатке? – Я хочу лишь помочь, – на мгновение смягчает голос Гвейн, наполняя два кубка вином. – Неужели? – Алисента усмехается. – Хочешь помочь? Так поставь свечку и помолись о благополучии моих детей и нашего дома. – Сколько бы всего не случилось, но ты продолжаешь чтить эти байки о Семерых! – Мужчина закатывает глаза. Вера в Семерых, которую им с сестрой скармливали с детства, у него стоит костью в горле. – Сколько можно? Мы уже не дети! – Ты идиот, – девушка со злостью вырывает из чужой ладони кубок и вновь осушает его. – Ты так красива и так страшна одновременно... – Гвейн мотает головой, ставя руки по бокам. – После всего уже стоило бы понять, что Семеро к тебе не благосклонны. – У всего есть свой замысел, – Алисента продолжает стоять на своём. – И их сила поможет нам в этой войне. – Глупые сказки, – мужчина почти смеётся, опуская взгляд в пол. – Благо, твой сын способен принимать хоть какие-то решения. Может, не все у этих Таргариенов поголовные ублюдки. – О чём ты? – Девушка удивлённо тянет брови вверх. – Ты не знаешь? – Гвейн смотрит на сестру с азартом, а в его глазах пляшут черти, Алисента в этом уверена. – Он только что прилетел с одним из бастардов этой шлюхи. – Что? – Девушка с шумом ставит кубок на место, разворачиваясь и направляясь в покои к Эйгону. – Хей, нет! – Гвейн останавливает её за руку. – Это мудрое решение, которое позволит нам торговаться. – Ты идиот! – Шипит Алисента, напоминая сейчас своего отца. – Думаешь, что-то остановит Деймона от того, чтобы спалить нас всех и отправить к Неведомому? – Я думаю, что следовало перебить их всех, когда они были здесь, но... – Мужчина хмыкает. – Я слышал, именно ты была против подобного исхода? – Я... – Глаза Алисенты вновь наполняются слезами. – Если бы я смогла его остановить, то, быть может, мой сын был бы жив. – Так почему ты всё ещё думаешь о милосердии? Почему ты думаешь, что Рейнира в погоне за троном не убьёт Эйгона и Хелейну? – Гвейн гладит большим пальцем запястье сестры, а после подносит её руку к своему лицу. – Всё ещё калечишь себя? – Уходи. – Девушка вырывает свою руку из хватки брата и направляется к двери, отворяя её. – Скажи отцу, что сегодня я спущусь, дабы обсудить пленённого сына Рейниры. Гвейн Хайтауэр удаляется из покоев своей сестры, со злостью покусывая внутренние стороны щёк.