Портрет Деймона Таргариена

– Так как же появился портрет? Почему он делает всё то, что он делает? – Рейнира складывает ладони на столе, вытягивая их вперёд. Глаза её плавают, а тело слегка шатается от вина. Они с Деймоном вдвоём отмечают проведённую свадебную церемонию, так что она может сейчас позволить себе быть немного безрассудной. – Кто-то сегодня задаёт слишком много вопросов, – мужчина хмыкает, испивая из своего кубка. Он выпил намного больше супруги, но его тело, закалённое за многие годы, так просто не поддаётся опьянению. – Да ладно, – девушка закатывает глаза. – Хотя бы мне мог бы и рассказать. – Его нарисовал уличный художник, – улыбается Деймон, осушая свой кубок досуха. – И это всё? Вся история? – Рейнира морщится, её слегка пьяный ум в недоумении. – Не совсем... – Что ты предлагаешь? – Эйгон бьёт по столу, толи от боли от того, что мейстер слишком резко вводит иглу в его кожу, толи от ярости. – Оставить всё как есть? Не думал когда-либо услышать от тебя подобное. – Я этого не предлагаю! – Висенья поднимается с места, приближаясь к брату и отталкивая от него мейстера. – *И я зарежу тебя во сне, если ещё раз предположишь подобное... – Она наставляет к его горлу нож, схваченный со стола. Шепчет в самое ухо и давит острыми пальцами на одну из повязок, которую только что наложил мейстер, распарывая швы. – *Не сомневаюсь, – хмыкает Эйгон, слегка морщась от боли. Сестра выкидывает подобные номера не в первый и не во второй раз, но всегда говорит это лишь на эмоциях. – *Мне ли не знать о твоём лёгком нраве. Висенья откидывает в сторону нож, и тот звякает, встретившись со стеной. Она отходит в сторону, складывая руки на груди. Измеряет шагами комнату, размышляя о том, как лучше будет поступить в данной ситуации, снова и снова прокручивая в голове сцены с поля боя, и то, как они могли тогда поступить. – Облачайся в более плотную кольчугу, – она останавливается, обращаясь к брату. – Как в такой седлать дракона? – Эйгон закатывает глаза. Очевидно, что в данном случае нет простого решенья. Нет ничего, что поможет убежать из лап смерти. – Придумаешь, – Висенья щурит глаза, слегка надувая губы. – Только после тебя, – мужчина опускает взгляд на рану на плече, с которой заканчивает мейстер. Иголка легко вонзается в кожу, а открытые ошмётки мяса пропадают вслед за ней. – *Ты ведь не хочешь закончить как она? – Висенья ухмыляется, но голос её совсем не весел. – *Ладно Рейнис, но что будет после твоей смерти? Эйгон поднимается с места, резко вытягивая и отбрасывая в сторону иглу, не дав мейстеру закончить. Его взгляд грузный, а шаги, с которыми он подходит к сестре, тяжелые и быстрые. Он пристально смотрит Висенье в глаза, но та даже не отшатывается, смотря в упор и не меняясь в лице. – *На дракона тоже наденешь кольчугу? – Эйгон злобно усмехается, а после покидает комнату, направляясь в свои покои. – Ты просто рассказываешь историю, не относящуюся к моему вопросу? – Рейнира разводит руки в разные стороны, вытягиваясь всем телом и непонимающе смотря на супруга. – Это важно, обещаю, – Деймон почти смеётся, когда девушка чуть не скидывает со стола кубок с вином. – Так... – Она несколько раз бьёт по столу раскрытыми ладонями, подначивая мужчину продолжить. – Это было уже после смерти Рейнис? – Именно, – Деймон кивает, соглашаясь с супругой. Эйгон подходит к зеркалу, рассматривая свои увечья. Не слишком опасные для жизни, но выглядящие отвратительно со стороны. Обычное дело для воина, но небезопасное для Короля. И, хотя для Эйгона такие случаи привычное дело – без подобных последствий не завоевать Вестерос, но слова Висеньи и недавняя смерть Рейнис навеивали на него некие мысли о том, что он может не пережить следующую битву. Мужчина покидает свои покои, чтобы взять немного вина, дабы притупить боль, хотя мейстер посоветовал бы воспользоваться маковым молоком. Можно было бы позвать слуг, но ему не хочется показываться в таком виде – никто не должен видеть его слабостей. – Помнишь, когда его нарисовали? – Висенья подаёт голос неожиданно. Мужчина, задумавшись, не обращает на неё внимания, когда возвращается в свои покои. – Моё лучшее изображение, как такое забудешь? – Эйгон ставит кувшин на столик, наполняя вином два кубка. – Трудно не согласиться, – Висенья забирает себе один, и тут же осушает в несколько глотков. – Он прекрасен, и он останется таким. Этот Эйгон был так горяч... – Этот Эйгон..? – Мужчина почти смеётся, а кубок в его руке слегка покачивается, чуть не выплёскивая на пол содержимое. – Этот Эйгон. – Повторяет она снова и разворачивается к брату с серьёзным выражением лица. – Для этого Эйгона нет ничего невозможного. Этот Эйгон обладал красотой и силой, а нынешний Эйгон сейчас не в форме. – Разве тебе не нравятся такие? – Скажи подобное кто-то другой, и мужчина тут же вырвал бы ему язык. Он отставляет кубок на стол, подходя вплотную и заглядывая сестре в глаза. – Воины со следами от битв и шрамами по всему телу? – Да. Но твоё тело должно быть в порядке, – Висенья тянется ладошками к чужому торсу, мягко поглаживая тёплую кожу. Медленно опускается к брюкам, быстро и резво разбираясь с завязками... – Пропусти эту часть... – Рейнира морщится, притягивая к себе очередной кубок с вином. – Но ты ведь сама просила! – Деймон смеётся с реакции супруги, совсем немного наслаждаясь её отвращением. – Это часть истории, очень важная часть. – Правда? – Она тянет вверх бровь, не веря словам мужчины. – Нет, – Деймон поднимает свой кубок с вином, когда Рейнира пьёт из своего, и осушает его следом. – Тогда... что было дальше? – Рейнира заинтересованно наклоняется чуть вперёд, желая услышать продолжение. – На следующее утро я проснулся уже без шрамов и побоев. Без каких-либо следов увечий, без синяков, – Деймон вдруг становится серьёзным. – И... почему? – Девушка не может понять причину, пазл в её голове не складывается. – Не знаю, – мужчина пожимает плечами, отпуская глаза в пол и поднимаясь со своего места. – Пошли спать. Рейнира тяжело вздыхает, но всё же встаёт со своего места – на сегодня ей действительно хватит. Эйгон просыпается посреди ночи. Выскальзывает из рук спящей Висеньи, обнимающей его во сне поперёк груди. Поднимается с постели и вновь подходит к портрету, забираясь ногами на кресло, чтобы быть с ним на одном уровне. В свете луны изображение кажется почти живым – у художника явный талант, и просто божественные руки. Не удивительно, если это лучшая из его работ. Доспех блестит, будто настоящий, а свет, падающий на рубины в короне, так и отскакивает. Эйгон тянется ладонью к лицу на картине, очерчивает пальцами линию челюсти и гладит идеально ровную кожу. – Что бы ты сделал, чтобы остаться таким? – Висенья подаёт голос из-за спины как-то тихо, в несвойственной ей манере. – Всё... – Эйгон разворачивается, всё ещё находясь под впечатлением. – Продал бы свою душу? – Она наклоняется вперёд, стискивая простыни в своих ладонях. – Распял бы её на части, чтобы остаться таким навсегда? – Да... Портрет Эйгона за его спиной вдруг устремляет взгляд на мужчину перед собой. Ветер из приоткрытого окна проносится по комнате, а лунный свет на одно мгновение становится ярче. – Пошли спать, – Висенья улыбается, говоря снова своим обычным голосом. Хлопает по пустой стороне кровати, приглашая своего супруга обратно в постель. Эйгон ещё один раз напоследок оборачивается к портрету, а после опускается на землю.