Портрет Деймона Таргариена

У Эйгона сердце заштопано наспех, он в этом не сомневается. С шрамами и синяками на нём, подаренными сразу с рождения, которые никогда не смогут исцелиться. Боги создали его из того, что осталось, из того, что было никому не нужно. Сшивали его жизнь кровавыми нитками, что не давались и затягивались узелками, портя его и без того дурацкую историю. Боги создали его, чтобы посмеяться над его удручающим положением в лице ненавистного первого сына Короля и соперника на престол для родной сестры. Чтобы поиздеваться создали мальчика для битья, которому суждено носить корону, но не суждено удержать её. Не любимый сын для отца, которого он так желал, но отверг, когда тот появился. Без любви и поддержки, без внятного будущего и с перекошенными кривыми линиями судьбы, ведущими в бездну. Обуза для матери, желавшей видеть Королём другого сына, более послушного и правильного. Всегда «не тот», так уж вышло. Эйгон тянется трясущимися искалеченными пальцами к одному из мечей, ведущих к трону. Зал пустой и безжизненный, а трон в этом освещении больше походит на обугленную гору трупов. Здесь нет величия, нет ничего королевского, а главный символ власти больше не выглядит как что-то могущественное. Конструкция из холодного металла, более не имеющая смысла. Никто не хочет больше находиться в Красном Замке, страшась гнева Деймона и боясь признавать Эйгона своим Королём. А та жалкая крупица оставшихся в живых сторонников наверняка обдумывает планы как можно скорее присягнуть Рейнире, моля о пощаде и клянясь в верности. Но вот уже прошло какое-то время, а в замке так никто и не появляется. Столица не заполняется отчаянными криками, завидев драконов в небе. Горожане не приветствуют свою Королеву – ничего. Только тишина, отскакивающая от костей, да звуки собственных дёрганных шагов, скользящих по каменному полу. – Тебе лучше не вставать с постели, – Хелейна не старается быть милой и не говорит, что всё будет хорошо. Она, словно тень, лишь бесшумно бродит по замку, приносит брату новые порции макового молока и меняет ему повязки. – Почему ты ещё здесь? – Парень не оборачивается к ней, продолжая всматриваться в один из сотен мечей побеждённых врагов. Очередной символ величия Эйгона Завоевателя. Очередное напоминание Эйгону II о том, на сколько великим был его предок. – Остальные сбежали, почему ты здесь? – Твое тело не восстановится, если ты будешь продолжать слоняться по замку, – она игнорирует его вопросы, сильнее сжимая своими пальцами кубок. – Оно никогда не восстановится, – усмехается парень. Он снова поднимает взгляд к железному трону, попутно тяжело сглатывая и больно вздыхая. – Но оно пережило драконье пламя, как и этот трон, – Эйгон медленно разворачивается к сестре, морщась от боли. – Теперь я поистине достоит восседать на нём. – Монстра усмирит лишь монстр, – Хелейна вытягивает голову, подходя ближе и протягивая брату новую порцию макового молока, – дракона убьёт лишь дракон. – Глупо оставаться здесь, – Эйгон выхватывает из чужих рук кубок, удерживая его обоими руками. Он не придаёт значения очередным бредням, летящим из уст сестры, он даже не обращает внимания на то, что они постоянно говорят о разных вещах, не слушая друг друга, – но я рад, что ты рядом. Он осушает содержимое в несколько медленных рваных глотков. Молоко льётся по сторонам, пачкая подбородок и шею, спускаясь ниже к доспеху и оседая где-то между прорезями в полу. Эйгон вытирает рот жёсткой перчаткой, отбрасывает кубок в сторону и направляется прочь из тронного зала.

***

Перед глазами – мерцающие блики, а в девичьем теле всё ещё нескончаемая пустота, заполненная лишь частично. Её руки в чужой крови, а в худощавой ладошке кинжал её любимого сына. С него стекает кровь, капающими звуками присоединяясь к огромной луже, образовавшейся возле тела. Алисента смотрит на мальчишку равнодушным взглядом, пока багровое пятно увеличивается в размерах, постепенно забирая в плен и её саму. Время замирает, а звуки становятся тише. Назойливый требовательный голос ненадолго замолкает, давая ей передохнуть. Смазанные образы перестают дёргаться, смакуя вместе с девушкой этот момент, довольные заслуженной местью. Алисента впервые не молится. Не вспоминает Богов, не просит у них прощения и не благодарит за содействие. Она молчит, чувствуя почти на физическом уровне некое освобождение, почти облегчение и разливающуюся по телу эйфорию, подпитываемую адреналином, носящимся по венам. Алисента уходит из своих покоев, мягко ступая по холодному полу и оставляя после себя пунцово-алые следы. А подол её платья, пропитанный кровью, тянет за собой багровый шлейф. Словно хвост, следующий за хозяйкой.

***

Рейнира валится с ног, когда видит тело мёртвого сына – задыхается, хватается за платье, а после падает на пол, прижимая ладони к груди. Плачет бесшумно, наклоняя в пол голову и пытаясь вдохнуть воздух, ставший вдруг за секунду разряженным. Джекейрис сидит с нечитаемым выражением лица перед телом брата, которое он смог донести лишь до ближайшего стола. Он постоянно трёт лицо окровавленными ладонями, вытирая слёзы, которые продолжают безостановочно течь. Нервно трясёт ногой и не может привести в порядок мысли, которые стали вдруг запутанным клубком, непонятной кучей, не дающей ухватиться хоть за что-нибудь. В носу застревает запах смерти, поселившейся в чужой комнате, а бесконечно подступающие слёзы не дают в полной мере рассмотреть даже лицо Люка. – Ты соврал.. – Шепчет Рейнира. Надорванный голос её дрожит, смешиваясь с тихими всхлипами. – Ты обещал, что никто из моих детей не пострадает! – Она вдруг кричит, прикрыв глаза, не в состоянии ещё раз взглянуть на тело своего сына. Деймону нечего ответить. Он со злостью сжимает челюсть, опустив взгляд в пол, коря себя за то, что не убил суку, когда была возможность. – Обещал... – Рейнира вновь переходит на шёпот, сходя с ума от невыносимой боли. – Я убью её... – Деймон направляется в комнату Алисенты, намереваясь покончить с тем, что нужно было сделать ещё давно. Убить мерзкую шлюху, лишившую его сына. Выпотрошить наружу кишки и распороть горло, упиваясь её криками. Чтобы мучилась, чтобы поняла... – Её там нет, – Джейс останавливает его, резко поднимаясь со своего места, – она пропала. – Значит найдём! – Мужчина быстрыми шагами направляется в сторону выхода. – А когда найдём, то... – Деймон! – Джекейрис окрикивает его, заставляя обернуться. – Ты не можешь уйти... не сейчас! Деймон останавливается, разворачиваясь в сторону парня и собираясь накричать за подобные заявления. Но его взгляд тут же утыкается в Рейниру, сидящую на коленях на полу и бесшумно скорбящую о своём сыне. Она трясётся всем телом, пока по её лицу катятся бесцветные тяжёлые капли от слёз. Мужчина медленно подходит к ней, не зная что сказать и как уменьшить её боль. Он опускается рядом на колени, притягивая супругу к себе и давая обвить свою шею дрожащими руками. Рейнира утыкается ему в ключицы мокрым носом, сжимая пальцами чужой воротник, а её рыданья, наконец, обретают голос. Она плачет навзрыд, проклиная всех богов и свою кровавую мачеху. – Прости меня... – Деймон шепчет это из раза в раз, целуя девушку за ухом и поглаживая по спине. – Прости...