Металлический цветок [Цзиншу Хуа]

Одинокий, забытый сижу я в покое пустом; Кто понять меня сможет с кем речь я смогу повести? (Жуань Цзи, III v.)

***

— Глава Ордена? — Испуганный, совсем юный Первый помощник постучал по открытой двери. Прижимая к груди огромную стопку свитков, он боязливо переступил порог и снова тихо позвал: — Глава Ордена, вы ещё не ушли? — Чего там ещё? — Прорычал Цзян Чэн, раскатывая очередной свиток, из груды сваленных на столе. Из-под башни документов на Помощника уставился не весь Цзян Ваньинь, а лишь его каштановая макушка и налитый гневом пучок. — Если ты опять принёс мне прошения, то сразу распорядись, чтобы принесли яда. — Хорошо, — механически ответил Помощник. А осознав, что именно он сказал вслух, прикусил язык и тут же продолжил. — Хорошо, что вы ещё не спите. — Что ж тут хорошего? — Мрачно огрызнулся Глава, со свистом распахивая очередной документ. Топчась на месте и радуясь, что Цзян Чэн ещё не поднял на него взгляд, юноша подобрался и доложил: — Я собрал срочные прошения, поступившие в Пристань Лотоса из Юньмэна и ближних частей региона Хубэй… — Выкинь, — донеслось до ушей Помощника, а затем раздался резкий свист очередного разворачиваемого свитка. — Я эту дрянь в пятый раз читать не буду. Опять анонимный заклинатель со своей пещерой? — Д-да, — заикаясь произнес юноша. — Если заклинатель, пусть сам тварь и убивает. Если не может — пусть просит её убить ближайший клан. — Так ведь мы и есть… — начал Помощник и запнулся. — Вот именно! — Цзян Чэн ввинтил в него острый взгляд светло-серых глаз. — Убить! А не просить у меня людей охранять чертову пещеру. Не тварь, а Император какой-то. Дальше. — Глава Ордена вновь уткнулся в бумаги. Работа с документацией требовала усидчивости и размеренности. Глава Ордена Юньмэн Цзян обладал совершенно противоположными качествами, отчего его и без того крутой нрав становился вовсе невыносимым. Помощник прочистил горло, вчитываясь в свой список: — Через месяц состоится Совет Кланов в Цинхэ, напоминаю. — Цзян Чэн кивнул, мол, информацию понял-принял. — Старший адепт, отвечающий за хозяйственную часть, ещё не оправился, а заменяющий его новичок получил ранение на Ночной охоте... — Хочешь сказать, на базар опять придётся тащиться мне? — С силой поставив свою печать на очередном документе, он неглядя отдал его Помощнику. — Мне и прошлого раза хватило. Цзян Чэна передернуло от воспоминаний, и он невольно бросил взгляд на Цзыдянь, которым пришлось воспользоваться в тот день. — Простите, Глава Ордена, но никто не может. — Помощник переступил с ноги на ногу, удобнее перехватив стопку новых документов, которые так и не решился опустить перед носом Цзян Ваньина. — Вассальные кланы просят расширить угодья для Ночной охоты. — Иными словами просят денег. Мне б кто их дал, — пробурчал Глава Ордена, отдирая криво налитую печать на готовый свиток. — Пусть сначала разберутся, что у них в деревнях происходит. А то, угодья дай и сам же приди-разберись с их демонами. Выкинь! В руках Помощника зашуршали листы. — В Зале Познания Меча необходимо заменить крышу. Иначе, в сезон дождей нам придется снова ставить ведра и тазы, чтобы собирать воду. — Меняйте. — Устало распорядился Цзян Чэн, накрывая лицо рукой. Помощник кивнул и продолжил: — В озерах собралось достаточно лотосов для продажи, велите сформировать предложение местным кузнецам? — Дай сюда, — Цзян Чэн протянул руку, принимая небольшой лист бумаги. — Дальше. — Свиток с перечнем родословных крупных кланов.. — А это мне на кой черт?! — Но это от Старейшины. — Выкинь. — Цзян Чэн закатил глаза. — Дальше. — В Ланьлин Цзинь ежегодный турнир юных заклинателей, нужно отобрать десять учеников для участия. — Где Цзинь Лин? — Помощнику казалось, что Глава его не слушает. — Молодой господин прибыл в Пристань Лотоса вчера, — доложил юноша. — Видел я, как он прибыл. Позорище. Где он сейчас, я спрашиваю. — Мне неизвестно, — бледно протянул Помощник и чуть спрятался за своими бумагами. — Что там у тебя ещё. Давай сразу. — Дежурные хозяйственные обязанности: служанки снова ушли, повар просит отпуск. Так, ещё письма и личная корреспонденция, этот Помощник взял на себя смелость разобрал то, что прилетело с голубями... — Помощник продолжал монотонно перечислять обязанности, с каждым новым предложением, словно гвоздём пришпиливая Главу Ордена к стулу. Цзян Чэн потерял нить повествования где-то после голубей и прикрыл глаза, яростно массирую точку между бровей. «Вот бы на пару дней где-нибудь в тишине укрыться от всего этого дерьма», — подумал Глава Ордена и с обиды крепко сжал в кулак правую руку. «Идиот. Размечтался. Да меня сразу же найдет этот паразит со своими списками». — Всё, — оборвав речь Помощника, монотонно перечисляющего инвентарь тренировочной площадки, требующий замены. Цзян Чэн по обыкновению хлопнул рукой по столу. В тот же миг свалка из свитков, столь тщательно складываемая Главой Ордена последние четыре часа, блеклым всполохом разлетелись в разные стороны. У Цзян Чэна от гнева и обиды раздулись ноздри и налились кровью глаза. Но боги решили, что недостаточно ему на голову пепла и в рабочую комнату вошёл Старейшина. — Цзян Чэн, ты ознакомился со свитком, что я прислал тебе вчера? Я настоятельно рекомендую тебе остановить свой взор на клане Наньян Чжо, что покровительствует на западе Хубэй. Весьма достойные заклинатели и славятся… Что происходит? Почему вы оба ползаете на коленях? Цзян Чэн за шиворот поднял бледного мальчишку, что услышав речи Старейшины, мечтал провалиться под землю. — Я сам уберу. Можешь идти. — Бросил ему Глава Ордена и юнец не заставил себя ждать исполнением. Цзян Ваньинь, игнорируя стоявшего посреди комнаты старца, наклонился, скомкал все свитки в одну большую кучу и водрузил её на стол. — Цзян Чэн, — допытывал его Старейшина. — Я служу клану Юньмэн Цзян вот уже более восьмидесяти лет и настоятельно рекомендую прислушаться к моей мудрости. Ну чем плохо, если у тебя будет ещё один человек, способный управлять делами внутри Ордена. Я же вижу, как ты чахнешь. — Разве не ты моя правая рука, о, Мудрейший? — язвительно отозвался Цзян Чэн, поправляя выбившуюся из некогда аккуратного пучка косицу. — У меня есть управляющий делами. Старейшина служил Ордену ещё при дедушке Цзян Чэна. От бойни в Пристани Лотоса его спасло то, что Цзян Фэнмянь отправил его в деловую поездку на Восток. — Я не об этом человеке, — взгляд старца устало померк. — Я о хозяйке Пристани Лотоса. Бум! Свитки со стола посыпались на пол, и последний гвоздь был вбит в выдержку бедняги Цзян Чэна. Он медленно выдохнул, оперся о стол и потёр переносицу. Эта мелодия надоедливой шарманки звучала в стенах рабочего кабинета Главы Ордена Юньмэн Цзян с завидной регулярностью. Цзян Чэн уже устал, а по сему в сто восемьдесят восьмой раз, не меняя выражения и тона, произнёс старцу требования, коими должна обладать его спутница на тропе самосовершенствования. Требования Цзян Чэна к спутнице были таковыми: естественно красивая, грациозная и послушная, трудолюбивая и бережливая, происходящая из уважаемой семьи, уровень развития не слишком высокий, личность не слишком сильная, не слишком разговорчивая, голос не слишком громкий и должна хорошо относиться к Цзинь Лину. Старец горестно вздохнул и покинул комнату, обиженно поджав губы. Оставшись в одиночестве, Цзян Чэн медленно выдохнул. Когда ему говорили, что он будущий Глава Ордена, он и подумать не мог, насколько это нудно, ответственно, монотонно и… обычно. Подпись, дата указания, контроль-контроль-контроль, координация заклинателей по местам вспышек активности нечисти, еженедельные залеты Цзинь Лина из очередной нельзя-туда-ходить-локации, тренировки адептов, организация быта Пристани Лотоса, собрания и прочие-прочие-прочие от чего рябило в глазах… Уставших, светло-серых глазах, под которыми уже наметились тёмные круги. «Прочь!» — решил Цзян Чэн и широким шагом покинул злосчастную комнату. Цзян Чэн медленно прошёлся по пирсу, вдыхая ночной воздух полной грудью, и тяжело присел у края. Заглянув в тёмную воду, где отражалась наливающаяся светом луна, он вдруг скинул сапоги и опустил ноги в воду. После всех печальных событий, что видели эти озера, Цзян Чэн самостоятельно восстановил Орден Юньмэн Цзян и Пристань Лотоса. Но, увы, человеку не суждено, унести в забытье всю боль души, подобно водам. Кровоточащие раны в душе Цзян Чэна усугубили его характер и без того непростой. Он стал более вспыльчивым, часто страдал беспокойством, а его жгучая ненависть к последователям Тёмного Пути, сделала устращающую репутацию Пристани Лотоса. Озеро Лотоса растянувшееся на сотни ли вперёд, качало широкие изумрудные листья, что невесомо касались роскошных розовых бутонов, чьи лепестки слегка колыхались при малейшем дуновении ветерка. Цветы, словно непрестанно кивая головой в знак согласия: очарование и чистота этого места отдавали лёгким привкусом юношеской наивности. «Возможно, старейшина прав», — подумал Цзян Чэн и прикрыл глаза. — Черт знает что, — протянул он и откинул голову назад. — Дядя, — раздался вдруг за спиной виноватый голос Цзинь Лина, теребящего фиксирующую сломанную руку повязку. — Дядя, ты... я правда не хотел. Цзян Чэн медленно досчитал до десяти. Выдохнул. Похвалил себя за выдержку. А потом открыл рот и от души наорал на племянника. — @$#%!!!! Ты чем думаешь, а? Глава Ордена Ланьлин Цзинь самовольно! В одиночку! Попёрся в логово чудовища, которому перевалило за тысячу лет! Я кто тебе, приятель, чтобы игнорировать моё «Нет»?! Пока он орал, Цзинь Лин профессионально уворачивался от затрещин. Но на счатье юноши, Цзян Чэн быстро устал. Поэтому пришлось прекратить. — Садись, — велел дядя, чуть охрипшим голосом. — Ещё раз и подробно: где, как, когда и при каких обстоятельствах ты сломал руку. Почувствовав завершение раздачи люлей, Цзинь Лин присел рядом, подозрительно покосился на Главу Ордена, решившего помочить ножки, и повторил свои слова. — Я узнал, что в округе Юньмэна живет одно из Четырех Великих Чудовищ. Одно было повержено Орденом Цишань Вэнь. Второе, Старейшиной Илин и Ханьгуан-цзюнем. Третье, я не понял где. А вот четвертое оказалось самым мощным, оно поглотило более десяти тысяч человек. Ещё и живет рядом. — Цзинь Лин с таким восторгом рассказывал о тварях, что у Цзян Чэна чесались руки отвесить ему леща. Выглядел юноша уже значительно лучше, чем накануне, когда его принесли адепты Ордена Юньмэн Цзян, патрулирующие деревни. Цзинь Лин был измождён боем, со сломанной рукой и дьявольски злыми глазами. — И ты попёрся туда в одиночку, чтобы самоубиться, — закончил за племянника рассказ Цзян Чэн и отвернулся. — Вовсе нет! — Возмутился тот. — Я пошел на разведку. А никого не взял, чтобы не позориться, итак… Договаривать Цзинь Лин не стал, да и не было в этом смысла. Цзян Чэн знал, что тревожит племянника. И если от острых ножей можно было укрыться, то острые языки доставали отовсюду. Поэтому Цзян Чэн, с Цзыдянем наперевес, не раз навещал особо говорливых глав кланов, роптящих на нынешнего Главу Ордена Ланьлин Цзинь. — Я... — начал было Цзинь Лин, но осёкся, уставившись на дядю. Мало того, что тот сидел, свесив ноги в озеро, так ещё и выглядел совершенно растрёпанным и помятым. Нечета прежнему себе, аккуратному, недопускающему промахов. — Дядя, а ты... — Цзинь Лин протянул здоровую руку и закинул выбившуюся косицу за пучок. Но злосчастная прядь волос снова выпала, щекотнув нос мужчины. — Отстань, — откинув её с лица уставший заклинатель. — Сам знаю. Работы много. — Но ведь всегда так было, — не унимался Цзинь Лин. — Может тебе ещё слуг нанять. Могу своих дать. — Ты мне объясни, даритель, тебе жизнь не дорога, что ты замахнулся на лютого Ба Шэ*? Тебе прекрасно известно, что его нельзя убить. Ни один Орден пытался. Еще и руку сломал. // 巴蛇 подобный удаву громадный змей в китайской мифологии — Я упал. — Угрюмо отмахнулся юноша. — Корень дерева торчал. — Ну, разумеется, — ответил Цзян Чэн в тон племяннику. — Пока руку не залечишь, в Башню Кои и не думай возвращаться. Стыдоба. — Сказал Глава Ордена, решивший поплавать в озере ночью, — за словом в карман не полез Цзинь Лин. — Чего вякнул? — Цзян Чэн хотел отвесить племяннику подзатыльник, но тот ловко вскочил с места и был таков. — Знаешь, мне ведь хотелось совершить что-то значимое. — Тихо проговорил Цзинь Лин, стоя за спиной Цзян Чэна. — Сам не знаю, что нашло. Обидно стало, что мне уже семнадцать лет, а я не совершил ничего великого. Цзян Чэна будто оглушило. Какими же знакомыми казались ему эти слова... — Цзинь Лин, ты… — он хотел ему объяснить, что подвиги это не самая важная вещь на свете, что он и сам так раньше думал, но не смог подобрать слов. Так они и остались в тишине, обдуваемые тихим речным ветром, слушали покачивание лепестков лотоса. Цзян Чэн тяжело поднялся и, оставляя мокрыми ногами размашистые следы, удалился в свои покои. Сначала он собирался лечь спать, уставшее тело требовало покоя, но сон не шёл. Рассказ Цзинь Лина сквозил такой откровенной ложью, что Глава Ордена Цзян не выдержал. Удостоверившись, что племянник крепко спит, Цзян Чэн разбудил дежурный отряд доверенных адептов Ордена и, встав на мечи, они направились к подножью горы Шэчао*, где обитал легендарный Ба Шэ. // 蛇巢 гнездо змеи.