You don't need to bother...

Говорят, Ленинград... пардон, Санкт-Петербург - город перспектив, где у каждого есть шанс исполнить мечты и с уверенностью распахнуть настежь ставни навстречу лучам светлого будущего. Этот пасмурный и на вид негостеприимный город великой архитектуры, тысячи мостов и тридцати трёх островов манит молодёжь со всей страны и становится целью, которую стремится исполнить каждый третий житель России. Сколько за свою жизнь я слышал об этом "волшебном" городе, в который люди стремятся больше, чем в Москву, которая является столицей и самым развитым городом России... Что ж, посмотрим, оправдает ли Вторая столица весь тот пиздёж, что я наслушался за свою жизнь. Меня зовут Кори Тейлор, мне 19 лет, и я наконец решился собрать манатки и свалить в Питер. Я вырос, гоняя с матерью по небольшим городам Центральной России, Поволжья и Западной Сибири, и ни в одном городе наша жалкая семейка не оставалась дольше, чем на три месяца. Позднее мне осточертела такая жизнь, ведь я даже не мог завести друзей, потому что постоянно менял место жительства и каждый раз начинал жизнь с чистого листа, который совсем скоро оказывался смятым в мусорке, поэтому переехал жить к бабушке в деревню и наконец обосновался на целых пять лет в Ярославской области. И я прожил бы, кажется, всю жизнь в этой деревне, работая в колхозе и попивая водяру по пятницам, но бабушка уговорила меня поехать в Культурную столицу, пойти учиться, дабы добиться чего-нибудь большего, чем сосед Валера, в этой жизни. Честно говоря, не знаю, в каком бреду была эта женщина, когда говорила мне таким серьёзным тоном, сидя напротив за столом. Сначала я подумал, что она решила эдак пошутить надо мной, но её выражение лица было слишком сосредоточенным и обеспокоенным, чтобы эта мысль успокоила меня, потому что шутка вышла не самой смешной. Это была вообще не шутка. Не знаю, с каких пор эта дама решила, что я ещё хоть на что-то в этой жизни горазд, ведь учёбу я забросил ещё в четвёртом классе и еле закончил школу на трояки. Но я не смог противостоять своей бабушке, она слишком решительный и прямолинейный человек, даже нашла денег мне на обучение, чёрт возьми! Лучше бы купила себе нормальную квартиру в Ярославле, ей богу! Но нет, она решила во что бы то ни стало сделать из меня человека светского общества. И вот я уже в Пулково. Стою, внимательно высматриваю из-за огроменной толпы бегающих туда-сюда людей нужную мне машину - болотно-зелёный москвич, отличительной чертой от других болотно-зелёных москвичей которого была синяя изолента на левой фаре. Почему именно такое роскошное такси? Да всё просто, как дважды два: есть у меня друг по имени Джим, а по кликухе «ну который морковки много ел в детстве», потому что шпала такая, будто реально в детстве с морковкой перебрал, если не чем похуже. Он сам питерский, а к нам в деревню на лето к бабушке гонял. Сейчас согласился приютить меня на время, пока я не обоснуюсь и не найду хату подешевле, да поближе к университету. Вполне возможно, что мы бы и вдвоём ужились в какой-нибудь съёмной квартирке, если бы этот лопух в свои двадцать один годик всё ещё не жил с родаками, а им я надоедать не хочу, итак достаточно большая обуза для них, во всех смыслах этого слова. Вот и вижу нужную мне машину. Точнее, длинную такую и худощавую фигуру, вылезающую из неё, и машущую рукой, чтобы я наконец заметил. Щурю глаза, специально потянув уголки пальцами, будто я совсем крот. — Иди ты нахер, ублюдок рыжий! — с усмешкой кричит мне Джим, ведь был через дорогу от меня. Я лишь ехидно усмехнулся, посылая воздушный поцелуй куда-то ввысь, на что получаю в ответ средний палец. Как мило, Джим. Я наконец перехожу дорогу и подхожу к нужному авто, которое, на удивление, не потерял из поля зрения, пока шёл по асфальтированной дороге. Не успел я и рот открыть для очередной остроумной шутки, как Джим крепко обнял меня. Какой же он соплевик всё-таки, это потому что он городской? — Я тоже рад видеть тебя, здоровяк, — хлопаю его по спине свободной рукой, ведь в другой была сумка с моими вещами. — Давай свой багаж и садись в машину, — он наконец отпускает меня и протягивает руку за сумкой. — Слушаю и повинуюсь, милорд, — кидаю свои тряпки товарищу и усаживаюсь в давно знакомый мне салон. Джим приехал на батиной тачке один, поэтому я мог приземлиться на переднее сиденье. Вскоре рядом сел сам Джим, и, заведя мотор, мы поехали к нему домой. Он живёт на Ленинском проспекте. Понятия не имею, насколько это далеко от аэропорта, но мы ехали полчаса в общей сумме, учитывая небольшие пробки. Всю дорогу мы ржали на весь салон, вспоминая истории из детства, я не отводил глаз от окна. Какие всё-таки красивые эти сталинки, так и не скажешь, что обычные жилые дома для обычных людей. Этот город сильно отличается от деревни, в котором я рост больную часть сознательного возраста. Я имею в виду не то, что здесь асфальту не пятьдесят лет, улицы освещены фонарями, а дома строятся со страшной скоростью. Я имею в виду, что вот он, Питер, о котором мне столько рассказывали баллад, город-мечта для всех них. Неужели я смог сюда попасть? Не то чтобы это было целью моей жизни, но я, по сути, утёр нос каждому мудозвону, кто говорил, что я ничего не добьюсь. И всё это благодаря моей бабушке. Осталось только не разочаровать её, ведь у меня в кармане нехеровая сумма денег, которая должна пойти на благо мне, а значит и на радость бабушке. Машина завернула во двор и напротив одного из подъездов... то есть, одной из парадных припарковалась. Я взял свои вещи из багажника, и мы с Джимом зашли в дом. Поднявшись на четвёртый этаж, мы зашли в тринадцатую квартиру, где с порога меня встретили родители Джима. Чёрт возьми, я никогда не перестану удивляться тому, какая семейка Рутов гостеприимная и добродушная. Меня окружили с двух сторон, заобнимали, зацеловами, помогли снять плащ, хотя я мог сделать это сам, не маленький всё-таки, хотя они нас с Джимом всё ещё видят детишками, и пригласили пройти на кухню, где уже был накрыт стол. Мы душевно поужинали, я рассказал, как обстоят дела в деревне, ведь они не были там с прошлого июля. После Джим провёл небольшую экскурсию по квартире в духе «вот здесь толчок, тут душ, а вон там ты будешь спать». Мне грех жаловаться, я на халяву буду жить неопределённый период времени в чужом доме, даже не оплачивая и часть квартплаты, например. Мы с Джимом прошли в его комнату, ибо я буду жить именно здесь, потому что квартира всего двухкомнатная. Мне уже любезно была разложена и застелена раскладушка. Глубоко вдыхая и медленно выдыхая, я кидаю свою сумку в шкаф, а сам падаю на раскладушку. От неё очень вкусно пахнет кондиционером, наверное, с запахом какой-нибудь лаванды. Я смотрю в потолок, расплываясь в лёгкой улыбке. Этот день вышел тяжёлым, я столько времени провёл сидя, что, кажется, моя жопа стала квадратной. Такой день утомляет куда больше, чем сенокос в августе под палящим солнцем. — Уже по Власихе скучаешь? — усмехается Джим, садясь рядом на край раскладушки. — Нет, вроде, — пожимаю плечами, убирая руки за голову, — просто думаю, где мне искать квартиру. — Уже? Чувак, ты только приехал, не рано грандиозные планы строить? — Не могу же я задержаться у вас надолго. — Да забей ты! Завтра сгоняем в центр, посмотришь Дворцовую площадь, Исаакиевский собор, всё такое. Ты хоть изучи сначала, в какие края приехал, а потом уже мозговой штурм устраивай. — Чёрт с тобой, старик, — усмехаюсь уже я, поворачивая голову к другу, — всё равно ведь не отстанешь от меня. — Правильные выводы, так держать. А теперь давай шмотьё своё снимай, мать тебе чистое постельное постелила. — Вот так сразу? — смеюсь я, приподнимаясь на локтях. — Ну как скажешь. Я кое-как поднялся с постели, переоделся в "домашнюю" одежду, кинул "уличную" к сумке и улёгся обратно. На часах уже 21:28, я так сильно хочу спать, веки становятся такими тяжёлыми, что я не в силах сопротивляться и вскоре проваливаюсь в сон. В этом городе начнётся моя новая жизнь, ещё один чистый лист. В голове столько мыслей, что я не могу зацепиться хоть за одну. Где-то глубоко внутри меня охватывает страх, что я всё лишь испорчу, что я ничего не добьюсь и лишь разочарую бабушку. Правильно всё-таки сказал Джим, нужно откинуть все мысли, расслабиться и хотя бы познакомиться чуть ближе с новым городом. Поживём - увидим, как говорится.

***

Утро следующего дня началось с трезвона будильника на тумбочке, что, по счастливым обстоятельствам, оказался прям у меня над головой. В ушах зазвенело в унисон, что даже подушка не помогала смягчить пробуждение, поэтому она полетела в Джима, спокойно дрыхнущего на кровати. — Блять, Джим, выключи уже эту херню! — рявкнул я, наверняка громче будильника, и приподнялся на локтях. Вместо ответа его огромная ручища опустилась на этого звенящего монстра и тут же угомонила его. — Наконец-то! Неужели ты нихера не слышишь? Богатырь хуев, — начал недовольно бормотать я. К этой черте моего характера, наверное, привыкли уже все, из-за чего даже не всегда замечают, что я в очередной раз ворчу на всё подряд. Поднявшись с раскладушки, я первым делом обратил внимание на часы. — Семь утра?! Для чего в такую ранищу вставать? Джим? Ну-ка вставай! — я подошёл к кровати и начал тормошить друга, ведь этот говнюк снова уснул, как ни в чём не бывало. — Последнее предупреждение и я перехожу в боевой режим, ты меня знаешь, — серьёзным тоном добавил я из-за отсутствия его реакции. Джим сразу начал недовольно поворачиваться ко мне. Господи, его рожу нужно было видеть, это не передать словами. Я не смог сдержать себя и рассмеялся, хватаясь обеими руками за живот. — Чувак, ну и рыло у тебя! — проскрипел я сквозь смех, за что в меня прилетела моя же подушка, а смех превратился в вой гиены. На самом деле, ничего такого с его лицом не было, но оно было так помято, что я не могу не подшутить над своим другом. Честно, не понимаю, как люди со мной вообще разговаривают и хоть как-то контактируют, уж слишком у меня специфическая и, откровенно говоря, противная манера общения, но, к сожалению, с этим я не могу ничего поделать. Или просто не хочу. — Доброе утро, островитяне, — наконец успокоившись, ответил я, но всё ещё пытался восстановить дыхание. — Угомонись, обезьяна, родители спят ещё, суббота всё-таки, — заткнул меня Джим, садясь на кровати и тут же устраивая утренние потягушки. — Бля, точняк, — прошептал я, прикрыв рот рукой, но тут же подскочил с места. — Так а вставать рано нахера? — Чтобы спокойно позавтракать, собраться, да пойти по Питеру гулять. — По Питеру гулять... — повторил я сам себе, — А ты собираешься этому прям весь день посвятить? — Само собой, тут дня три понадобится, чтобы весь город пешком обойти. Плюсом, поедем сегодня на метро, так живописнее будет. — Ну бля, — взвыл я и всплеснул руками, — опять бабло тратить... Я думал, на халяву прокачусь, да обратно. — Ага, хуй тебе, — усмехнулся Джим, как-будто назло. — Бензин дороже жетона. Тем более, ты даже никогда не катался в метро, посмотришь, каково это, под землёй гонять. — В метро я, может быть, и не гонял, зато как на тракторе грязь месил, — ну очень самодовольно подъебнул я. Да так, что аж захотелось убрать прядь нерасчёсанных волос за спину, что я и сделал. — И чем ты выебнулся, я ж с тобой был, — спустил меня с небес на землю Джим, на что я махнул рукой. — Короче, иди завтрак готовь. — Говнюк, — усмехнулся Джим, но всё же скрылся с поля моего зрения. Я же решил времени даром не терять: подошёл к шкафу, где моя сумка с вещами, отрыл расчёску и минуты четыре потратил на то, чтобы распутать колтуны, образовавшиеся за ночь на моей башке и сделавшие фирменную причёску «воронье гнездо». — Вот повезло же тебе, Рут. И ростом удался, и волосы растут нормальные... — тихо бубнил я, безжалостно раздирая колтуны расчёской. Если бы не кудрявые волосы, то, может, не было бы смысла находится в шапке семьдесят процентов времени. Они так ужасно пушатся, особенно на верту, что помогает только какой-нибудь головной убор. Но в кепке я выгляжу как уебан, поэтому шапки - моё всё. Закончив утренний обряд с волосами, я пошёл в ванную, дабы умыться, да и сделать все водные процедуры. За то время, что я был в ванной, Джим уже приготовил завтрак - яичницу с жареной колбасой. Так банально, но так же чертовски вкусно. Я уверен, что ещё не раз буду тосковать по бабушкиной стряпне. Конечно, она готовила, в основном, на скорую руку, ведь огурцы в теплице сами себя не польют, грядки сами себя не вспахают, а корова сама себя не подоит, но еда из русской печи - самая, чёрт возьми, вкусная еда, и не важно, что приготовлено на сегодня, особенно, если готовила моя бабушка, у неё просто золотые руки. После завтрака я оставил на Джиме мытьё посуды, а сам ушёл в комнату, переоделся, заправил постель и стал ждать, когда соберётся непосредственно сам Рут. От скуки я открыл форточку, достал пачку сигарет и закурил, выдыхая дым на улицу. Глаза снова уставились на вид за окном. Какое же всё современное, но одновременно было что-то, что напоминало о доме. От осознания, что теперь именно этот город - мой новый дом, в груди как-то неприятно кололо. Я жил во многих небольшых городах, но так привык к деревне, которую. всё равно знаю всю жизнь. Как заканчивалась школьная пора, мама нас с сестрой тут же отправляла на лето к бабушке, поэтому, можно сказать, что я вырос в деревне, на моей родной Власихе*... Пока я снова витал в облаках, Джеймс успел переодеться и собраться, тем временем я даже не докурил сигарету. — Пойдём, деревенщина, мир смотреть будем, — похлопал меня по плечу Джим, чтобы вернуть в этот мир. — Я не пещерный человек, умник, — возмутился я и потушил сигарету. — Ну пошли, будешь удивлять. Смотри мне, если меня ничего не поразит до глубины души, то с тебя пиво.

***

Чтож, пиво я проспорил, как только мы проехали одну станцию. — Просто станция?! Чувак, ты уверен, что мы не в ебучем дворце? — мои очарованные и одновременно возмущённые возгласы были слышны на всю платформу. — Да, братан, это всего лишь станция метро, — с очень довольным выражением лица ответил Рут. Сукин сын, наверное, уже радуется предстоящему пиву. — Для простых ублюдков, как мы? — Ну как видишь. — Ахуеть и не встать... — Это только Автово, поехали дальше. Во всяком случае, ни одна последующая станция метро не поразила меня так, как это Автово*. На красной ветке мы проехали до станции Технологический институт, пересели на синюю ветку, доехали до станции Невский проспект, где и вышли. Первым делом Джим решил показать мне Казанский собор*. Немного пройдя по прекрасной, но очень сильно забитой людьми и машинами, улице, мы пришли в пункт назначения. — Вот это масштабы... — проговорил я и обернулся на все тристашестьдесят. Что собор, что просто улица выглядят слишком красиво, это не может быть городом, это же, чёрт возьми, один огромный музей! — Ага. Удивительно, как мы из обычного города приехали в такие красоты, согласен? — Да, я тоже уже думал об этом. — Да ты так часто в облаках витаешь, что можно было сто раз открытие совершить, а у тебя всё равно в голове насрано. Серьёзно, чувак, я иногда совсем не понимаю тебя. — Так если ты не понимаешь меня - это ещё не значит, что я тупой, как пробка. Может, я просто недопонятый гений? — Нет, Кори, ты просто ёбнутый. Я лишь усмехнулся и пожал плечами, оставляя слова Джима без ответа, и закурил сигарету. После мы пошли к Спасу на Крови*. Звучит загадочно и даже как-то интригующе. Что же такого может быть связано с кровью? Но, да, это очередной храм. Но это единственный храм из всех, что я сегодня видел, который находится на реставрации. Последствия войны. На улице стало немного прохладнее, плюс вода везде, и подул неприятный ветерок, из-за чего я поднял ворот плаща, а Джим с этого лишь поржал. — Смешинку поймал? — непонимающе повернулся к нему. Что этого говноеда могло так рассмешить? — Ты итак в этом плаще, как бандит какой-то, а теперь вообще как будто питерский! — Клоун, — я закатил глаза, разворачиваясь обратно к храму. — Царевна Несмеяна, — съязвил в ответ Джим. — Или вообще вечно ворчащий дед, тебе это описание больше подходит. В общем-то, о чём я и говорил, у меня противный характер. От этого я лишь усмехнулся. — Кстати, на этом месте Александра II кокнули, поэтому он называется «на крови». Когда там убили его... первого марта, вроде? А в каком году не помню. — В 1881. Теоретическую часть я знаю, можешь не рассказывать. Просто я видел всё это лишь на открытках и в книгах каких-нибудь, вот сравниваю. — Нихера себе, доктор исторических наук, — всплескнул руками Рут. — Не знал, что ты так в истории шаришь. — Ой, да запоминается легко, просто ассоциации подбираешь. Тут зеркально - 18 и 81, вот и всё. Мне легко запомнить цифру 8, а 1... не знаю, просто красивая цифра, хорошо смотрится рядом с восьмёркой. — Нет, ты реально ёбнутый, — усмехнулся Джеймс, хлопая меня по плечу. — Спасибо за комплимент, Джим, ты такой внимательный, — с неким сарказмом ответил я, но всё ещё легко улыбаюсь. — Никогда не замечал, что я умею извилинами мозга шевелить? — После той ситуации со свинкой Ромашкой что-то не было даже предположений, что эти извилины у тебя имеются. — Так, это было давно, я был девятилетним пиздюком! Припомнишь, как ты от гусей бегал? — Даже это не так тупо. — Что может быть тупее твоих писклявых возгласов «Помогите! Помогите! Они меня сожрут!», — для большей реалистичности я махал руками и состроил максимально дебильный голос. — Твои писклявые возгласы «Эй, помогите, она меня сейчас раздавить нахуй!» на всю деревню намного тупее. — Да она реально чуть не раздавила меня! Я уже чувствовал, как кишки через жопу вот-вот полезут! — Фу, Кори! Давай без подробностей! — Сам напросился. — Идём дальше... Чтож, дальше наш путь лежал к Дворцовой площади*. Не то чтобы у меня был какой-то сильный восторг, но я старался внимательно рассмотреть всё на этих вычурных улицах, ведь, скорее всего, ещё не раз вернусь по данному адресу. Снова погрузившись в свои мысли, я не заметил, как мы успели дойти до площади. Из моего маленького мирка в настоящий меня вернул очень знакомый звук - дребезжание старой-доброй акустической гитары. Я тут же оглянулся по сторонам в поиске "музыканта". И вот я вижу его. — Думаешь о том же, о чём и я, да, Кори? — усмехнулся Рут, потому что сразу понял, из-за чего я так оживился. — Чувак, это ужасно... Кто ему вообще деньги даёт? Даже аккорды нормально зажать не может! «Звезду по имени Солнце» вообще легко сыграть! — Тише будь, болван, — слегка пихнул меня в плечо Джим, и я сразу замолк, — не надо искать приключений себе на жопу в первый же день пребывания здесь, хорошо? — Пойдём покажем ему, как играть надо! — я уже собрался идти и начала закатывать рукава. — Нет, Кори, мы не для этого сюда пришли, — он тут же схватил меня за шкирку, притягивая к себе. — Я не могу наслаждаться культурой, когда слух режет это убожество! — всё же не теряю надежду и пытаюсь вырваться, но вскоре понимаю, что это бессмысленно, и опускаю руки. — Если тебе так не нравится, давай уйдём? — он всё ещё не отпускает меня, зная, что я могу сорваться в любой момент. — Ладно, ладно. Всё. Я не обращаю на него внимания. Давай, показывай мне... — я замолк, а мои глаза округлились так, что, казалось, вот-вот выпадут из орбит. — Джим, это лошади! Что они тут делают, насрут же везде. — Они в каретах людей катают, не видишь что ли? — Нахуя? — Ну, забава такая. Ради денег и не такое придумают. — Да ну, я на лошади в колхоз ездил каждое утро. — Ты - не все эти люди. — Разве на это ведутся? Пока я никого не вижу в этих каретах. — Это единственное, что тебя заинтересовало здесь? — Бедные лошади. Ладно, на них я тоже не буду обращать внимание, как и на того уебана с гитарой, — я вздохнул, а после снова обернулся к Зимнему дворцу. — Сколько же здесь людей. Я столько не видел даже на рынке в очереди за цыплятами в июне. — В выходные больше всего народу, само собой. Тут ещё собираются всякие фрики иногда. Панки, например, музыканты всякие играют, знаешь. — В метро музыканты тоже любят сидеть, я погляжу, — пробубнил я, почёсывая затылок, а после снова посмотрел на Рута. — Слушай, может, мы подзаработаем? Ты будешь на гитаре играть, а я буду делать очень жалостливый вид. Даже есть куда деньги собирать, — я стянул с башки шапку и слегка потряс ею перед лицом Джима. — Подайте бедным музыкантам на струны и пиво, — максимально уныло проскрипел я, на что Рут рассмеялся. — Не, брат, нас за это отпиздят. Ещё и шапку твою отберут. — Если ты не будешь лажать, как тот чмырь, то всё хорошо будет. — Блять, Кори, не смеши. — А то что? Пупок развяжется? — А вот хер с тобой, пойдём обратно к метро, а то нам ещё час до дома добираться. — А сколько вообще времени? — пока мы с Рутом веселились, я совсем перестал смотреть на циферблат, что обычно делаю очень часто. Стрелки показывают 19:18. — Ну да, погнали нахер. Так и не скажешь, что уже вечер. — Конечно, белые ночи скоро. — А-а-а, точно, слышал об этом явлении. — Скоро ещё и увидишь собственными глазами. — Вот почему у всех в Питере такие плотные занавески. Я и сам не люблю на свету спать. — Зато как выпьешь, так и стог сена подойдёт. Спишь, как младенец. — Не, на стоге спать отлично. Главное, чтобы там не оказалось змеи, которая за жопу укусит. — Я помню, как мы лопатой запиздили ту гадюку, а потом отдали на растерзание курицам. — Да курицы даже друг друга сожрать готовы! Помню, бабушка велела старую курицу зарубить. Потом, когда я её патрашил, кишки и всю ненужную требуху отнёс в курятник, они там чуть ли не дрались за эти внутренности. — Кори! Таким образом мы спокойно шли, куда глаза глядят. Точнее, Джим-то знал, куда идти, а я ещё не запомнил маршрут, поэтому просто шёл рядом. После пышки с горячим кофе мы всё же отправились домой. Время так незаметно пролетело, не зря мы встали пораньше. За сегодняшний день мне хорошо запомнилась прогулка по набережной с сигаретой в зубах. Ветер так приятно игрался в моих кудрях и развивал сигаретный дым ввысь. Чайки дрались за кусок хлеба, а уличная кошка всё никак не хотела отцепиться от меня. Что-то особенно умиротворяющее и, в какой-то мере, прекрасное было в этом моменте. Но тот уличный музыкант... Не могу, бешусь каждый раз, когда вспоминаю его! Тем не менее, я очень хотел посмотреть на развод мостов, но так вымотался за день, что, придя домой, даже не поужинал и сразу завалился в постель. Лёгкая улыбка не сходила с моего лица, возможно, даже когда я уже уснул. Эта прогулка явно была нужна мне, после неё моё мнение о Санкт-Петербурге очень сильно поменялось. Теперь я понимаю, почему все те люди хотят попасть именно сюда. Я уснул с мыслью о том, что ещё не раз побываю в центре, который, как свет, манит моль и другую мелкую мошкару к себе. Но я приехал сюда не для того, чтобы развлекаться. Джим хорошо придумал, хотел отвлечь меня, этот день был разгрузочным, так сказать, и нехило прибавил мне к мотивации, которой попросту не было. Но есть дела важнее поиска какой-то сраной мотивации, сил и себя. Меня всё ещё бросает в жар от того, для чего я сюда приехал. Этот переезд такой спонтанный, я не был готов к нему. Я не знаю, где мне искать университет, жильё, работу. Не знаю, что мне делать дальше, с чего начать. Мне даже всё равно, на кого я пойду учиться, лишь бы взяли. Когда мы ещё жили в СССР, а это было всего год назад, любое образование было бесплатным - просто сдай вступительный экзамен! Не знаю, смог бы я его сдать, но как же мне "повезло", что придётся платить за бессонные ночи подготовки к сессии! На дворе май 1992 года, страна переживает страшное время. После развала Союза есть огромные шансы, что и сама Россия треснет по швам. Уже сейчас продукты в магазинах начали дорожать, а зарплата всё на том же месте. Спасибо, что не урезали! Самое подходящее время, чтобы поехать в такой огромный город. Но, кто знает, может, потом будет уже поздно? Проснуться бы завтра...