You don't need to bother...

День сменяет ночь, ночь сменяет день, так и тянутся недели. Следующие несколько дней я был занят поиском работы, ведь я не мог жить только на деньги, которые дала мне бабушка, а потом попрошайничать в метро «на струны и пиво». Я очень не люблю людей и, поверьте, на это есть определённые причины. Думаю, у каждого хоть раз проносилось в голове «Господи, какие же они все тупорылые ублюдки, набитые до отказа дерьмом». И я не ангел, обо мне, уверен, думали точно так же, и не раз. Но как интересно получается: пока ты не будешь контактировать с обществом, твои шансы на выживание минимальны, ведь, чтобы у тебя были деньги на жильё, еду и одежду, нужно работать, а работа - это непосредственный контакт с людьми, иначе никак. Человек - существо, нуждающееся в социуме, в общении, во внимании. Есть, конечно, люди, способные жить без этого, но рано или поздно в их холодильниках закончится еда, и придётся идти в магазин, а это уже социум. Также есть люди, которые ради внимания готовы на что угодно и, в основном, это люди, которым в детстве родители уделяли мало этого самого внимания. Слышали когда-нибудь о людях, покончивших жизнь самоубийством просто потому, что у них нет верных друзей и любящей семьи? С другой стороны, это же общество и убивает тебя, не дав твоим ещё не окрепшим крыльям раскрыться. Например, издевательства и травля в школе. Дети, на самом деле, те ещё черти, полные жестокости больше, чем некоторые взрослые. Ты ещё маленький и не видавший мир человечек, но уже столкнувшийся с презрением общества. Тебя учили быть добрым, помогать в трудную минуту и никогда не обижать других, а что получаешь в ответ? Твой маленький мир рушится, как и жизнь в целом, а всё из-за окружающих тебя людей, и всё время, даже когда ты будешь уже совсем взрослым, тебя не отпустят те воспоминания из детства, они просто не дадут спокойно жить, проявляясь в комплексах и вечном угнетении себя: «ты не достоен», «у тебя не получится», «ты урод и ничтожество». Хотя чем ты хуже них? Каждый божий день тебя наёбывают на деньги, пытаются получить от тебя выгоду, а если её нет, то бросают, как ненужную игрушку. Честно говоря, некоторыми вещами распоряжаются лучше, чем живыми людьми. Почитайте учебник по истории. Людей никогда не волновала жизнь и состояние других, их волновало только то, как бы набить свой кошелёк до отказа, чтобы просто выжить и жить в нормальных условиях, а если повезёт и они наебут как можно больше людей, то вообще в богатстве, не зная себе бед. Люди - эгоисты. Я бы даже сказал, эгоцентристы. Если эгоист думает в первую очередь о своих проблемах, а потом о других, что в некоторых моментах правильно, то эгоцентрист думать исключительно о себе, игнорируя окружающих и их мнение напрочь. Пару раз встречались мне в жизни такие людишки, и каждый из них получил поцелуй моего кулака в нос за дешёвые выебоны. Поверьте, это выглядит омерзительно и уморительно одновременно. Но при этом люди нужнаются в обществе, как я и говорил ранее. Где здесь логика, спросите вы? А её нет. Это слишком сложная система, ни один человек не может залезть в голову другого и посмотреть, о чём же он думает. Если бы всё было так же просто, как посчитать пример в столбик, то мы жили бы намного лучше, но и тут, как и в вычислении, могут быть ошибки и погрешности. Возможно, мне бы не приходилось с семи утра до восьми вечера работать в колхозе, чтобы заработать мешок зерна, который пойдёт на корм курицам, а может быть я бы жил на улице просто из-за того, что не хватило денег на оплату счетов и налогов. Либо мне бы не приходилось трястись за каждую копейку в своём кармане и в кармане бабушки, либо мне не за что было бы трястись. Вы никогда не узнаете, как бы вы жили, если бы в один момент в прошлом всё пошло другим образом. Всё-всё, минутка философии и самобичевания окончена, можете выдохнуть спокойно. Всё это дерьмо накипело внутри меня, потому что я снова остался в лохах. Поверьте, я обещал себе никогда это дерьмо не показывать и держать в себе, но я слишком импульсивный человек, чёрт бы меня подрал. Почему же я в лохах? Да ебучая работа! Говорю же, ненавижу людей всей своей неотёсанной душой. Никогда бы не подумал, что найти работу так тяжело. В колхоз-то берут всех, вместе с нами окладывал сено даже одиннадцатилетний пацан. Честно, мне всё равно, где работать, хоть грузчиком, я согласен на всё, - характерная черта деревенщины, - но рядом с домом Джима ни одному работодателю я не всрался, хотя было бы очень удобно работать в магазине, которые находится в доме, в котором ты живёшь, но кто же знал, что именно туда не требуется персонал. Я очень везучий, если забыл об этом сказать. Несмотря на то, что в приоритете у меня заработок денег, нежели эстетическое наслаждение, всё равно внутри теплится желание испытать удачу, которая давно повернулась ко мне спиной, и попробовать устроиться в какой-нибудь музыкальный магазин. Для меня музыка - это лекарство от всех болезней. Очень часто у меня бывает такое состояние, когда опускаются руки и не хочется делать ничего. Хочется просто исчезнуть с лица земли. Не знаю, откуда у меня это, но оно преследует меня на протяжении всей жизни. И единственное, что может меня спасти хоть на время - это музыка. Я просто начинаю слушать все диски, что есть у меня дома, это отвлекает меня на время. Даже не знаю, что или кто ещё может меня спасти, но полностью от этого чувства, наверное, мне не избавиться. Поэтому я поехал на Нарвскую, Джим сказал, что там есть крутой музыкальный магазин. Обычно я отношусь ко всему равнодушно, будь, что будет. Но сегодня во мне прям пылала надежда, это был, наверное, единственный шанс получать удовольствие от работы. Джим со мной не поехал, сказал, чтобы я сам учился осваиваться в большом городе. Вот потеряюсь, пусть ищет меня, лентяй, опять всю ночь не спал, а утром глаза не продрать. Пока я погрузился в свои мысли, прозвучало название моей станции, и я вышел. Нужный мне магазин был через дорогу и через триумфальные ворота*. Чёрт, какие же они огромные и красивые, нужно будет после дел разглядеть их получше. Я обошёл ворота, перешёл дорогу и вот уже стою у входа в магазин. Ладони немного вспотели, обычно это бывает, когда я сожру чего-нибудь слишком солёного или жирного, но сейчас это было явно от волнения, потому что всё, что я съел за сегодня - это чай и сигарета. Это даже не еда. Я заранее звонил в этот магазин, и мне дали добро, от чего моя надежда только подкипала. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. «Успокойся, Кори, что ты так разнервничался, будто от этой херни твоя жизнь зависит? Возьми себя в руки и сделай всё, что в твоих силах, это всё, что нужно от тебя. Только не запори всё» — всё, что крутилось у меня в голове. Я всё же вошёл. Меня встретила на вид достаточно обаятельная девушка, что перебирала винил на одной из полок. — Добрый день, Вы пришли за чем-то конкретным? — поприветствовала она. — Добрый. Да, я пришёл на.. собеседование или что-то в этом роде, — я сжал руки в кулаки и спрятал их в карманы плаща, видно, что я переживаю. — Ага.. — протянула она, достала какой-то блокнот и провела пальцем по странице, — Вы... Кори Тейлор? — Да, это я. — Тогда пройдите в ту дверь, — она кивнула головой в сторону двери, которая была в другом конце комнаты, — Вас уже ждут. Удачи. — Спасибо... — кратко ответил я и направился к нужной двери. Чёрт, видимо, слишком хорошо заметно, что я переживаю. Я кратко постучал по деревянной двери, на что услышал изнутри «входите». Я вошёл в кабинет, закрывая за собой дверь. — Добрый день, — начал я и ради приличия даже снял шапку, сразу поправляя волосы, убирая их за уши. — Добрый. Вы Кори Тейлор? — он, как и та девушка, посмотрел на какие-то бумаги, а после перевёл взгляд на меня. Я молча кивнул. — Отлично. Присаживайтесь, — пригласил меня мужчина и указал рукой на стул перед его столом. В принципе, в фильмах всё точно так же. Я собрался и дал себе мысленную пощёчину. Я знаю, что на собеседованиях важен нихера не стаж работы и не образование, а в первую очередь впечатление, произведённое на человека. Я не из тех мямлей, которые стали бы стесняться и бояться, поэтому я уверенно сел на стул. Мужчина был не в пиджаке и галстуке, а в обычной клетчатой рубашке. Хотя, почему я всех боссов представляю такими серьёзными? О какой серьёзности может идти речь, когда ты главный в музыкальном, чёрт возьми, магазине? — Кори Тодд Тейлор, — но я всё же решил уточнить. — Да-да. Так, Ваше резюме? — Да, конечно. Держите, — я протянул своё достаточно скудное и унылое резюме, но тот всё равно нашёл, на что попялиться добрые пару минут. — Давно в Ленинград приехали? — Пару недель назад. — Далеко живёте? — На Ленинском проспекте. — Уже неплохо. А то есть у нас товарищ, который с Беговой каждый божий день ездит, — в шутку сказал мужчина, на что я усмехнулся, как бы оценивая шутку. В душе не ебу, где находится Беговая. — Почему же решили сюда работать устроиться? Неужели ничего поближе не нашлось? — Нашлось, только я хотел бы с тем, к чему у меня душа лежит. Я много музыки слушаю с детства, в хороших отношениях с кассетами и винилом, да и в инструментах некоторых знаю толк, — даже не наврал, удивительно! — Хм.. понятно. Это вы все деревенские такие трудолюбивые? — Типа того, — я пожал плечами. Это клеймо, конечно, иногда бесит меня до ужаса, но что уж поделать, если оно правдивое? — Тогда будет приятно иметь с вами дело, Тейлор, — мужчина чуть приподнялся со своего места, протягивая мне руку для пожитая, на что я с улыбкой откликнулся. — Взаимно. — Чтож, мы позвоним Вам, когда нужно будет приехать на первую смену. График работы так же обсудим. Вы где-нибудь учитесь? — Планирую поступать. — Тем не менее, до сентября время ещё есть. — Верно, — я просто не знал, что ещё сказать. Много трепать языком сейчас - не вариант, хотя я в этом профессионал. — Тогда ступайте с богом. — Спасибо. Удачного дня, — я поднялся со стула и пошёл к двери, надевая шапку обратно на репу. Перед выходом я услышал щелчок зажигалкой. Чтож, этот мужик не особо заморачивается на выборе персонала, но оно и к лучшему. Я шёл по улице с абсолютно дурацкой улыбкой, но я просто не мог её скрыть. Что может быть лучше, чем достигнутая цель? Может, это не цель всей жизни, но сейчас не до них, выжить бы сначала. Чёрт, опять мои апатичные мысли... Даже не знаю, можно ли их назвать просто мыслями, это скорее голоса, которые не уходят из головы, как та дурацкая песня, которую ты напеваешь весь день, только эта херня со мной, сколько я помню себя. Верный друг, который никогда не бросит. Не думаю, что это лучшая компания, но она единственная никогда не оставляет меня одного. Я не забыл поближе посмотреть на триумфальные ворота. Красивые, конечно, но мне не терпится вернуться домой и поделиться с Джимом радостной весточкой. Тем более, что для него тоже важно это. Не потому, что он мой друг и может волноваться за меня, а потому, что он уже устал от вечного моего присутствия, я уверен. Кори Тейлор не из тех, кого можно вытерпеть хотя бы день, а этот говнюк со мной уже двенадцать лет дружит. До сих пор не укладывается в голове, как он ещё не послал меня на три советские буквы. Путь до дома был намного быстрее, я даже не успел особо погрузиться в свои мысли.Я позвонил в дверной звонок и стал ждать, когда мне кто-нибудь откроет. Ключами от квартиры меня не наградили, но оно, наверное, и к лучшему. Не потеряю хотя бы, а это значит меньше ответственности. Дверь открыл Джим и с порога начал топить меня во множестве вопросов. — Ну что, хер сморщенный, весь день дома провалялся, а теперь словесный понос атаковал? — я с ехидной улыбкой подъебнул его, снимая плащ. — У тебя на роже всё написано, придурок. Взяли? — Значит, ты читать не умеешь, раз вопросы задаёшь. — Да не тяни кота за яйца, ей богу! — Да взяли, взяли меня. А как такого перспективного человека не взять? — самодовольно ответил я, загребая рукой надоедающие кудри с лица назад. — В чём ты такой перспективный-то? Заговорить до смерти только если можешь. — Кто знает. Может, так заговорю, что кто-нибудь весь магазин скупит? — Тогда тебе полагается премия. А ещё пиво, помнишь? Я его так и не получил, а прошло две недели! — Да ты уже столько пива выжрал, что и эта несчастная баночка тебе не нужна. — Не, так не годится. Мне нужна баночка пива именно от тебя, ты ж проспорил, ещё и сам спор затеял — Куплю я тебе это пиво. В следующей жизни. Если она, конечно, существует. — Цыган, — фыркнул Рут и ушёл на кухню. — Ты только не плачь, хорошо? Если что, я могу дать тебе платочек! — крикнул я ему вслед. На его месте я бы давно дал себе как минимум нехилую пощёчину, но Джим слишком мягкотелый слизняк и мамин сыночек, так что от него не дождаться. Чтож, с работой я определился, этот пунктик можно с чистой совестью, которой у меня итак нет, вычеркнуть из вымышленного списка важных дел. Слово «важных» наверняка подчеркнуто двумя чертами, как сказуемое. Да я не плох, почему у меня трояк по русскому в аттестате? Во всяком случае, в этом волшебном списке осталось два дела: найти жилье и университет. Я так говорю об этом, будто эти два пункта равносильны «купить молоко и хлеб». Было бы это так просто...

      

      

***

Дело остаётся за малым: учёба и жилье. Самое интересное, что эти вещи очень тесно связаны между собой, потому что у меня нет никакого желания ездить за три версты от дома до места учёбы и обратно. Поэтому для себя я решил, что сначала найду университет (или вуз, кто знает? мне вообще без разницы), а потом от этого уже буду плясать и искать жилье. Благо Джим и его родители не торопят меня с переездом. Они, по-моему, совсем и не хотят меня никуда отпускать, будто я ещё маленький ребёночек. Лишний человек в и без того маленькой квартире всегда будет лишним. Приехать в гости - это одно, а жить - совсем другое. Не хочу быть обузой для семейства Рут. Кто угодно, но не они. Сам по себе я, наверное, скорее эгоист. Я думаю в первую очередь о своём благополучии, и это абсолютно логично, как по мне. Я не хочу жить на улице. Был опыт, но это нихуя не круто, и небо голубое нихуя не крыша. К чему я это всё? Советую и вам думать о себе, а не отдавать всего себя на благо других. Поверьте, люди этого не ценят. Джеймс нигде не учится, у него есть вполне себе хороший заработок, он живёт им, а главное - это его любимое дело. Не то чтобы он в горах золотых живёт в родительской квартире. Особо я у него не интересовался, потому что не моё это русло, но я знаю, что его работа заключается в ремонте и совершенствовании всяких мотоциклов и всего подобного. Хочу сказать, что это действительно его дело. Из старого дедушкиного Иж'а* (Планета-5, ярко-красный, никогда не забуду) он сделал настоящего зверя, на котором мы вместе гоняли в соседние сёла на дискотеки. Да и просто гоняли на полной скорости, поднимая за нами дорожную пыль. А сейчас наш с ним Зверь стоит пылится в гараже, пока я тут. И он всё ещё в отличной форме, если так можно сказать про мотоцикл. Снова я не о том. Правильно Джим говорил, я даже мёртвого заболтаю до повторной смерти. Хотя, как это возможно? Ладно, это тема для другого разговора. В общем, хочу сказать, что Джим очень перспективный молодой человек. В какой-то степени я даже завидую ему. В чём именно? Да, чёрт возьми, во всём! У него есть привлекательная внешность, стройное, красивое тело, роскошные волосы, высокий рост, любимая работа, а ещё он на гитаре херачит только так, любая девка уже у его ног. Всё, что полагается для счастливой жизни. Удивительно, как девчонки не липнут к нему прям на улице! Он вообще по жизни не особо трудился, чтобы жить хорошо, а мне приходится из кожи вон лезть, чтобы хотя бы не оказаться снова на улице. Он вырос в городе, а я скитался по России из-за отсутствия денег, потому что моя любимая и заботливая мать пропивала все деньги. За что мне такая счастливая жизнь я так и не понял, но ни судьбу, ни родителей, ни место рождения не выбирают. Хотя я бы с удовольствием родился где-нибудь в Америке или в Германии. Я временами смотрю на Джима и думаю «чёрт, какой же ты везунчик». Не представляете, как хочется набить ему еблет, когда он говорит, что он чмо, на которого ни одна девка не посмотрит. Когда мы едем на мотоцикле, мой взор, в отличии от Рута, устремлён не только на дорогу, я могу спокойно оглянуться по сторонам. И, когда я вижу лица этих самых девок, их глаза, устремнённые на нас (потому что кто не захочет прокатиться с парнем на мотоцикле? Завидное дело, мечта если не всех, то каждой второй девочки), на моём лице расплывается улыбка до самых ушей, а в голове мысль «выкусите, суки». А он смеет нести такую хуйню. Однажды я не выдержу и набью ему лицо, вот тогда на него действительно не посмотрит ни одна девушка. Или, скорее всего, подумает, что он дохера мужественный и крутый, чтоб его... Вода, вода, и ещё раз вода... уже целая Нева получается. Остановите меня кто-нибудь! Я могу говорить даже на эту тему ещё очень и очень долго, но, если подытожить, то на халяву поступить в какую-нибудь шарагу поближе к Джиму не получится. Он ничего посоветовать мне толком не может, потому что даже не рассматривал никакие университеты и вузы. Как обычно всё приходится брать в свои руки. Единственный совет, который мне дал Джим - это искать что-нибудь ближе к центру. Он не объяснил мне, зачем. Просто надо. Но я решил послушать его. Друг же не станет совать тебе палки в колёса? Особенно если вы дружите невесть сколько. Экзамены в школе я сдал плохо. Точнее, удовлетворительно. Звучит, конечно, хорошо, вполне себе уверенно, но это тройки. Причём еле натянутые тройки. Единственные пятёрки, которые у меня есть в аттестате - это труд и пение. Ещё четвёрка по физической культуре, просто потому, что я нихуя не спортсмен (с моим-то стажем курения мне очень трудно было бегать эти два ебучих километра на зачёт). Если бы и тут я умудрился тройки получить, то меня можно было бы реальным чмом обозвать и даже отпинать. Тогда бы я разрешил. Во всяком случае, могло быть и хуже, верно? В девятом классе мне пообещали поставить тройки, но с условием, что я не вернусь в школу и пойду учиться на какого-нибудь тракториста. А первого сентября я снова явился на линейку, потому что делать было нечего. Я думал, классная руководительница меня удушит на месте, но нет, я отучился ещё два года и так же с горем пополам окончил школу. И я бы не шёл никуда учиться, даже на тракториста, потому что уже умею в совершенстве водить этим громилой. И я бы остался гнить заживо в селе, если бы не бабушка. Поэтому на дворе 3 июня всё того же 1992 года, и я совершенно серьёзно занят поиском вуза. Работа уже есть, это радовало. Зарплата, в среднем, 4500 рублей. Не то чтобы много, но мне хватает. По крайней мере, пока я живу у Рутов. Поэтому без зазрения совести я позволил себе рогалик, потому что опять забыл позавтракать. И, пока я шёл по Невскому проспекту, решил свернуть на мост с четырьмя конями. Не помню точно, как он называется, вроде Аничков*. Передо мной набережная реки Фонтанки. Ещё после той первой прогулки с Джимом по центру я понял, что набережные - особые места для меня. Я бы вечность простоял вот так с сигаретой в зубах, наблюдая, как небольшые волны разбиваются о стены набережной, как плывут эти кораблики с туристами, и как чайки ныряют в чёрную воду, пытаясь добыть еду. Эти места меня каким-то образом успокаивают, и даже огромное количество людей меня не раздражает. Хотел бы я жить рядом с какой-нибудь набережной... Решаю, что нужно осмотреть место, куда я пришёл, и - о чудо! - я поднимаю глаза прямо над зданием, именующимся Русской Христианской Гуманитарной Академией. Вот так удача. Удивительно, что она всё ещё не покинула меня. Меня так же не смутило слово «христианская». Меня вообще ничего не смущало, ведь это заведение находится буквально через дорогу от набережной. Что может быть лучше? Наверное, это самый нелепый способ поиска вуза, но мне плевать. Набережная. Через дорогу. Таким образом через несколько дней я уже подал документы именно туда. Я даже не стал заморачиваться и искать вуз в качестве "подушки безопасности", потому что в голове пунктик уже зачёркнут, и не важно, что меня ещё могут не взять, с моим-то аттестатом. Во всяком случае, я подумал, что теперь со спокойной душой можно начать искать жилье. Мне полагаться на волю случая, а уж тем более на удачу, очень опасно, я снова играю с огнём, но кто сказал, что азарт - это плохо? Даже если кто-то это и говорил, то я не слышал, а значит не считается. Как было бы просто, если бы можно было посмотреть объявления со сдачей квартиры в одном месте, тогда бы не приходилось забирать из почтового ящика эти сраные газеты домой. Джим меня вечно подъёбывает, мол, я такой серьёзный в последнее время, ещё и газеты читать начал, это не похоже на меня. Действительно не похоже, но что мне остаётся делать? Скоро, я надеюсь, очень скоро все проблемы решатся, и я снова стану тем беззаботным дурачком Кори, которого привыкли все видеть.

***      

13 июня, не поверите, всё ещё 1992 год. Очередная утренняя газета и кофе, что любезно сварил Джим. Я сижу на кухне, иногда делая глотки свежесваренного напитка, и внимательно бегаю глазами по страницам газеты, как моё единение решил нарушить непосредственно сам Джеймс. — Трудоголик, ты таким макаром себе зрение посадишь. Сколько можно пялиться в эти малюсенькие буковки? — он остановился на входе и приложился плечом к дверному косяку, складывая руки на груди. — Тебе тоже не помешало бы. Нужно вылетать из родительского гнёздышка, знаешь ли, — монотонно ответил я, не отводя глаз от текста, и сделал глоток кофе.— Ты сахар добавлял? — Да, две ложки целых. — Мало. — Жопа не слипнется? — Не сахарный, не растаю. — Это сейчас к чему? — Какой вопрос - такой ответ. — Бред какой-то, ты опять в астрале каком-то что-ли? — Чего тебе надо от меня? Не видишь, я занят? — я потёр виски пальцами, что означает моё напряжение. Джим иногда бывает бесючим до ужаса, но срываться на нём я не хочу. По крайней мере сейчас. — Да ты уже который день занят. Такое ебало серьёзное скривил, ты бы видел себя со стороны. Оторвись хоть на секунду. — Когда решатся дела. Погоди, — Я прервал речь, вдобавок потянув ладонь в сторону Джима, чтобы тот молчал. Я быстро бегу глазами по одной и той же строчке несколько раз, чтобы убедиться, что мне не привидилось. «Комната в коммунальной квартире на улице Белинского, 5». — Я... Я походу нашёл, Джим! Нашёл! — воскликнул я и даже на стуле подпрыгнул. — Вот, читай. Или ты читать ещё не научился? Могу прочитать тебе. — Ты считать научись сначала, умник, — фыркнул Джим и взял газету из моих рук. — Коммуналка, серьёзно? — А ты что думал? Мне роскошь не нужна, с моей-то скромной зарплатой. — Но коммуналка... Я даже не знаю. — Да нормально всё. Ёбнутым соседом всё равно я буду, а не кто-то другой. — Ну, тоже верно. Если ты не брезгуешь срать на одном толчке с какими-то левыми людьми, то почему бы и нет. — Спасибо. Я так же жил, когда в школу в селе ходил. Точнее, ездил. Точнее, в понедельник приезжал, а в субботу утром уезжал домой, чтобы шмотки постирать, всё такое. — Ну, короче говоря, жизнью научен, да? — Типа того. Главное, чтобы не было шумных соседей. Вот этого я терпеть не могу. — Такие соседи и не в коммуналке могут быть. — О чём и речь. — Погоди-ка, — Рут остановил меня, когда я собрался подняться со стула, — улица Белинского... это же рядом с набережной Фонтанки. Ты издеваешься? — Что? — Ничто. Давай только честно, ты только из-за ебучей набережной решил туда гнать? — Плохо ты меня знаешь. — Вот тут ты как раз не прав. Кори, это глупо! — Вообще-то через мост вуз, куда я поступаю. Я всё продумал. — Да ты ещё не поступил даже туда. — И что, сидеть ждать теперь? Всё, отъебись, я сам решу, ладно? — Ты решай, конечно, но потом не ной мне, какой ты идиот, что не послушал меня. — Бла-бла-бла, — я закатил глаза и пошёл одеваться. Всё-таки это уютное гнёздышко мог заполучить какой-нибудь другой хмырь, а я не позволю этому случиться. — Может, ты желаешь съездить со мной? — Что же мне ещё делать, всё равно дома кисну. — Спать ложиться надо раньше. — А я тебя не спрашивал, когда мне ложиться спать. Собрав по мелочи нужное мне в карманы плаща, мы с Джимом двинулись по нужному адресу. Дорога была уже знакомая, так что плутать не пришлось. В метро я уже более менее освоился. Для таких олухов, как я, на каждом углу находятся указатели, поэтому шанс заблудиться сильно уменьшается. Но, зная себя, я всё равно умудрюсь рано или поздно потеряться в метрополитене. Или ещё где-нибудь. Учитывая то, что я скоро буду жить совсем один, мне нужно научиться быть более собранным и внимательным, эти качества отлично помогают освоиться в любом новом месте. Путь от Ленинского проспекта до Гостиного двора занял в общей сумме двадцать пять минут. Повезло, что дом Рутов находится в десяти минутах пешком от метро, я не люблю долгих поездок. Вот я снова прохожу по Аничкову мосту, только уже с другом. Лишь сейчас я решил получше приглядеться к статуям коней. Оказалось, они символизируют покорение человеком такого свободолюбивого животного, как конь. Что-то ещё про борьбу с силами природы, но это пролетело мимо моих ушей. Я нахожусь в Питере всего несколько недель и понятия не имею, где находится улица Белинского, поэтому мне на помощь снова пришёл Джим. Было бы странно, если бы он, живя всю жизнь в этом городе, не знал, где находится какая-либо улица, по крайней мере в центре города. От моста до нужного нам дома пришлось идти вдоль по набережной, по дороге до нужного нам дома я показал Джиму академию, куда уже подал документы. Она находится у дороги, что очень удобно, не нужно плутать во дворах, этого я тоже не люблю. Я вообще мало чего люблю. И мало кого. Мы повернули на нужную нам улицу, но по прямой на ней тоже был мост. Я потянул друга за рукав, чтобы он обратил на меня внимание. — Джим, а что это за мост? — киваю головой в противоположную от нас сторону. — Белинского мост, — кратко отвечает Рут. — Там на табличке написано. — Да я не вижу нихера. — На обратном пути пройдём по нему, если хочешь. — Замётано, — усмехаюсь я, и мы направились дальше к пункту назначения. Ещё будучи дома, я позвонил по номеру телефона, указанному на странице газеты, и мне ответил мужчина, который согласился показать квартиру. Благо сегодня суббота, не пришлось ждать конца рабочего дня ни своего, ни мужчины. Помимо нас и все остальные должны находиться дома, поэтому понять, шумное это место или нет, будет легче. Набрав нужные цифры на домофоне, а именно семьдесят, нам почти сразу же открыли дверь, даже не спросили, кто и зачем. В общем-то, это не особо важно. Мы поднялись на четвёртый этаж и я позвонил в дверной звонок. Нам открыла дверь очевидно незнакомая мне девушка. Внешность у неё стервозная, но от этого не менее привлекательная: длинные светло-русые волосы так прекрасно сочетаются с серо-зелёными глазами. У неё очень аккуратные черты лица, маленький курносый носик и бледновато-розовые губы. Вся из себя она кажется такой миниатюрной, но ростом почти с меня. Не то чтобы я отличаюсь высоким ростом, но сто семьдесят сантиметров для девушки - рост достаточно высокий. В общем, я потерял дар речи и даже не заметил этого, поэтому Джиму опять пришлось выруливать из ситуации. Но только он успел поздороваться, как в дверном проёме появился какой-то мужчина. — Иди, Оля, это комнату смотреть, — по голосу я понял, что это арендодатель. А девушку зовут Оля... Ей определённо подходит это имя. — Здравствуйте, — тут уже и я очнулся, будто от какого-то гипноза, и протянул мужчине руку, — Кори. А это Джим, мой друг, он пришёл за компанию. — Михаил. Просто Миша. Можно без официоза, — он усмехнулся и задорно пожал мою руку. — Проходите, сейчас покажу вам комнату, всю квартиру в целом, познакомлю с соседями. Что ж, на первый взгляд приятный такой мужик. Мы прошли в квартиру, сняли верхнюю одежду и обувь. Коридор не то чтобы узкий, но и не шибко широкий. В принципе, не должно быть пробок в виде торопящейся толпы ненавидящих друг друга соседей. До нужной нам комнаты даже не пришлось идти - она находится справа прям у входной двери. Напротив тоже комната. Михаил, точнее просто Миша, открыл дверь ключом и пригласил нас пройти. — Пригнись, Джим, — усмехнулся я. Дверной проём не был сильно высоким, и я, хоть и с подъёбкой, предупредил друга. — Спасибо, коротыш, — ответил мне Джим. И ему действительно пришлось немного пригнуться, чтобы не задеть репой верхний наличник. Я осмотрелся вокруг себя. Что ж, несмотря на свои небольшие размеры, комната кажется достаточно просторной из-за того, что в ней достаточно мало мебели. При входе, сразу у двери справа, стоит холодильник. Достаточно большой, мне для пива столько не надо, но ладно, грех жаловаться. Не отходя далеко, слева стоит шкаф. Он тоже достаточно просторный, у меня нет столько шмоток, но, скорее всего, я туда буду кидать всякое барахло. Рядом со шкафом большой комод, а на нём стоит телевизор. У окна раскладной стол, кресло, а посередине комнаты у стены диван. На полу лежит мягкий ковёр. В общем, комната достаточно уютная и очень удобная. Есть все прелести жизни, некоторые из которых мне наврядли будут нужны. Я прошёл вглубь комнаты и решил приземлить жопу на диван, он такой как-будто бархатныц и темно-зелёный. Он напомнил мне чем-то диван в доме бабы Софьи, подруги моей бабушки, так что я пригласил Джим присесть рядом хлопком руки по дивану. Он уселся рядом. — Как у Софьи Ильиничны, да? — Ага... Кайфовое место. Только, думаю, кое-кто не будет ухаживать за ковром. — С чего вдруг такие выводы? Я уже не маленький, не буду же свинарник разводить, — возмутился я и ткнул локтём Рута в бок. Если из-за его пиздежа сделка не состоится - я его прибью и заверну в этот ебучий ковёр. — Да, попрошу быть аккуратным, не хотелось бы, чтобы соседи жаловались, — добавил от себя Просто Миша. — Нет-нет, всё будет в порядке, не переживайте. — Вас всё устраивает? — Вполне. — Что ж, пойдёмте тогда покажу кухню, ванную и санузел. Я поднялся с дивана и потянул Джим за собой. Ему было так удобно на диване, что даже не хотел вставать. В толчке и ванной особо показывать нечего. Вполне обычное место, не засрано, не воняет. Что ещё надо? На кухне одно огромное окно, которое днём отлично освещает помещение, газовая плита, раковина и три стола, каждой комнате по одному. Мой стол, само собой, был пуст, но я не думаю, что что-то сильно изменится после моего переезда. В общем, стоит ли говорить, что меня всё устраивает? Я жил во всяких условиях, повторюсь, даже на улице, так что мне есть с чем сравнивать. Сделка состоялась, это радует. Следующая неделя будет полностью занята переездом. После мы с Джимом направились к метро. И действительно через этот мост Белинского*, я уже забыл, что хотел по нему пройти. По сравнению даже с Аничковым мостом, он достаточно обычный, но тем не менее достаточно широкий. Вид на воду с него просто невероятный. Когда засматриваешься на водную гладь, она постепенно становится как-будто нереальной, нарисованной в 3D. Вид чёрной воды так завораживает и гипнотизирует, а мне просто сносит голову. Это не речка-говнотечка у нас в селе, это что-то более масштабное...

***

18 июня, всё ещё 1992 год, чёрт бы его побрал... Я не могу похвастаться обилием шмоток и всякой всячины, поэтому вещи были собраны достаточно быстро. Утро, 10:23, мы с Джимом сидим на кухне, пьём кофе. Через пару часов мы поедем перевозить вещи в мой новый дом, где я и обоснуюсь уже сегодня. Буду честным, это немного волнительно, хотя я всю жизнь был сам по себе, всегда сам за себя стоял, сам решал все проблемы. Особенно переживал Джим, это было видно по тому, как бегали по комнате его зелёные глаза, а пальцы нервно стучали по кружке. — Что ты весь как на иголках, чувак, расслабься, — я пытаюсь хоть как-то разбавить обстановку. От давящей тишины уже звенит в ушах. — Ты уверен, что уже готов жить один? Кори, город огромный, люди - самодовольные ублюдки, которые думают только о себе. Ты уверен? — Почему о моей жизни ты переживаешь больше, чем я? — Да ты вообще не переживаешь за свою жизнь! — прикрикнул Рут и даже подпрыгнул со стула, но тут же сел обрадно и крепко обхватил руками кружку. Зря я это ляпнул... — Пальцев рук не хватит, чтобы пересчитать, сколько раз я тебя из всякого дерьма доставал! Давно бы уже под землёй гнил, если бы не окружающие тебя люди. Что уж там говорить, если ты сам пару раз пытался наложить на себя руки! Что правда, то правда... Бывают в жизни такие моменты, когда хочется этой жизни лишиться. Просто не видишь смысла бороться дальше. Ради чего? Не то чтобы мысли об этом совсем покинули меня, они приходят в гости в мою черепную коробку переодически, но я бросил попытки покончить с собой, понимая, что мне не дадут спокойно умереть и будут отбирать из костлявых рук смерти каждый раз, когда она будет приставлять нож к моему горлу. Мы с Джимом ещё очень давно договорились никогда не поднимать тему того, что я пытался убить себя, и он покорно держался. До сегодняшнего дня. В мою грудь будто вонзили ржавый топор и безжалостно разрубили грудную клетку на две части, выказывая все внутренности, все эмоции напоказ. Я не хотел никогда более ворошить прошлое, особенно эти его фрагменты. Но Джим, видимо, решил, что это будет лучшим рычагом давления на меня. Умно, сукин сын. Только я не подал ни единой эмоции, ни один мускул моего лица не дрогнул, но под столом я крепко вцепился ногтями в кожу рук. Слова Джима вывели меня из равновесия, и я не мог пару мгновений сообразить, что ответить, поэтому я сделал хороший такой глоток кофе, прежде чем что-то вообще сказать. — Безусловно, ты много сделал для меня, и я тебе очень благодарен, Джеймс, правда. Только мне уже не 12, дай мне, блин, крылья расправить и вдохнуть полной грудью. Я сам со всем справлюсь. — Да ты умеешь только приключения себе на жопу находить! В первый же день нажрёшься где-нибудь и до дома даже не дойдёшь. — Джим, угомонись, ты не в себе, видимо. Приди в себя, твоя агрессия ни к чему хорошему не приведёт, — мой голос заметно понизился. В горле встал ком, из-за которого говорить становилось всё труднее. Рут совсем не замечает, что всаживает нож в моё сердце всё глубже и глубже своими необдуманными словами. — Ты просто не понимаешь меня. Совсем не понимаешь меня и моего беспокойства. Я не знаю, как тебя бабушка вообще отпустила в большой город! Мои нервы не железные. Я сам по себе холерик, но я честно пытался держаться. Но и терпеть дерьмо, льющееся на меня, я тоже не собираюсь. Джим явно начал перегибать палку, так что я заткнул его ударом кулака по столу. — Довольно. Я устал это слушать, — всё ещё стараясь не орать, ответил я и сделал последний глоток из чашки. — Спасибо за кофе, — я оставил чашку на столе и ушёл в комнату. Возможно, и я был груб по отношению к Джиму, но я не хочу слушать о том, какое я никчёмное, ни на что самостоятельно не способное уёбище. Спасибо, конечно, но я и сам с этим отлично справляюсь. Я метался по комнате из угла в угол, ибо мне даже не сесть на мою раскладушку, её уже убрали. Всё. Это точка невозврата. После слов Джима и на меня нашло небольшое волнение. Я сел на кровать Рута и схватился руками за голову. Перед глазами начали плыть пятна. Я вижу в что-то красное. Обычно в такие моменты я шёл по лёгкому пути - пил, пока это не пройдёт, или пока я не усну. Но сейчас я не могу пить. Совсем не могу, иначе Джим окажется прав, этого мне не хочется. Вспомнил говно, вот и оно, как говорится. В комнату вошёл Рут. Увидев меня, он сразу уселся рядом и приобнял меня за плечи. Я молчу. Говорить сейчас что-либо не хочется, я не вижу даже его лицо... — Ладно, забыли, — начал Рут, — я, наверное, реально перегнул, прости. Всё-таки он такой телёнок... Как бы мы не срались, никто, кроме него, не пойдёт извиняться первым, и я очень ценю это в нём. Он не высокомерный, не боится "унизиться" перед другим и взять вину на себя. В этой черте его характера есть и то, что меня очень раздражает: иногда он берёт чужую вину на себя, лишь бы не оставаться в ссоре с человеком. Это меня прям выводит из себя. Эта его мягкотелость... — Действительно, забыли... — сквозь выдох отвечаю я, а руки медленно опускаются с головы и закрывают глаза, будто от этого они перестанут болеть. — Прости, что я это... ну.. тему эту задел, я просто... — Забыли, — повторяю я, а Джим сразу же затыкается. — Который час? — Двенадцатый. — Нужно ехать, — я опускаю руки на колени и поднимаюсь с кровати, чуть пошатнувшись, но Джим схватился за мою кофту, которую лучше назвать мешком из-под картошки, если честно. — Кори, всё хорошо? Может, тебе стоит немного отдохнуть? Почему ты так торопишься отсюда съехать? — Рут начал обеспокоенную речь, поднявшись с кровати, повернул меня лицом к нему и взял за плечи. Я держу глаза открытыми, хоть это чертовски больно и моё зрение совсем не хочет фокусироваться на лице друга. — Эй, полегче, со мной всё хорошо, — спокойно отвечаю я и ухмыляюсь одним уголком губ. — Да приди же ты в себя, придурок! — не успел я осознать то, что сказал Джим, как получаю нехилую такую пощёчину. — Ты слышишь меня? Можешь, блять, нормально ответить? Вечно несёшь какую-то несвязную хуйню и отнекиваешься от всех моих вопросов! Знаю я твоё «всё хорошо». — Да чтоб тебя черти драли, Джим! — я отталкиваю его от себя и кладу обе руки на ушибленное место. — Ёбнулся что-ли?! Я ничего такого не сделал, блять, чтобы ты такой концерт по заявкам устроил! — Мне не придётся потом откачивать тебя? — Да завались уже! — я не могу терпеть того, что он так спокойно нарушает наш уговор, хватают его за ворот рубашки и притягиваю к себе всеми силами, что тот наклонился к моему лицу. — Завались, слышишь?! — говорю сквозь стиснутые зубы. — Ты обещал мне, сука, обещал никогда не говорить об этом! Мудила! Думаешь, мне так просто живётся с этим? Если я сказал, что всё хорошо и я сегодня же съебу отсюда - значит так оно и будет. Усёк? Я сразу сказал, что очень ценю всё то, что ты сделал, но не надо делать из себя святого, я сам решу, как мне жить. Джим молчит. Видимо, не знает, что мне ответить. Он убирает мои руки и выпрямляется во весь рост, но всё ещё смотрит на меня, не проронив ни слова. Не знаю, как сильно я обидел его своими словами, но пусть почувствует себя на моём месте. — Короче, забыли... — теперь уже разрулить обстановку пытаюсь я. — Не знаю, что на нас обоих нашло с утра, но я бы не хотел вот так разосравшись покинуть ваше уютное гнездо. Нам не впервой вот так мириться. Мы, бывало, не на шутку дрались из-за какой-то херни, но через пять минут вместе бежали на речку смывать всю ту грязь и кровь, что развели во время ссоры. Я надеялся, что и Рут тоже сейчас вспомнил все эти нелепые ссоры, раз он так легко улыбнулся. Я крепко обнял Джима, как он меня в Пулково, также искренне и тепло. Он ответил взаимностью, и его руки очутились на моих плечах (чтобы обнять ниже пришлось бы наклониться). — Только не говори так, будто навсегда уезжаешь. Ещё же не раз встретимся. Не семьсот километров всё-таки между нами. — Конечно встретимся, чувак! Я буду приезжать к вам на чай. — И Новый год тоже будешь с нами отмечать. — Не, на Новый год я, скорее всего, в деревню поеду. Нужно же хоть иногда бабулю навещать, а то скучает там, наверное... — Ну... да, что-то я не подумал. — Ладно, хватит на сегодня розовых соплей, поехали уже.

***

Мы снова приехали на улицу Белинского, снова в этот же дом, эта же парадная, эта же квартира и комната. Из вещей у меня только две сумки: одна с одеждой, другая со всяким нужным барахлом. Джим помог мне разложить все вещи, и пока комната выглядит вполне уюто. Пока я не засру её. Поэтому нужно любоваться последними деньками такого хорошего вида своей каморки. После мы пошли в магазин, купили какие-то продукты, по типу молока, хлеба и яиц, чтобы мне было что есть хотя бы. Вот мы уже стоим на кассе, и ко мне приходит озарение. — Подожди-ка, я сейчас, — отдаю корзинку с продуктами Руту и сразу ухожу, не дав ему даже слова сказать. Возвращаюсь через пару минут с двумя банками пива в руках. — Проспорил же. Джим рассмеялся. — Это ты мне с процентами отдаёшь? — Ага, хер тебе с маслом, одно мне. — И на том спасибо.

***

До глубокого вечера мы с Джимом просидели в моей комнате. В моей комнате. Я всё ещё не до конца верю, что наконец буду жить один, абсолютно самостоятельно, и вся эта херня. Но оставаться на ночь у меня (блин, как звучит круто) он не захотел и поехал домой; придурок, выпивший пива. Ладно, это не коньяк, даже не водяра, а обычное пиво, так что проблем быть не должно. Я кинул подушку на диван, даже одеяло не нужно; на дворе июнь месяц, и для Питера 15 градусов ночью - достаточно тепло, чтобы не приходилось накрываться. Я даже не стал раскладывать диван, слишком лень, тем более, что мне итак, в принципе, хорошо спится. Я уже забыл, каково вот так жить в своей комнате, чтобы тебя никто не видел, никто не трогал и ничей храп тебе не мешал. После жизни в одной комнате с Джимом, это - благодать. Не то чтобы с Джимом плохо жилось, но этот хер, как я его обозвал, сморщенный (понятия не имею, почему именно сморщенный) не спит до утра, а тихим быть совсем не умеет. Один раз встал часа так в три-четыре ночи поссать и чуть не упал на меня; если бы его лапа не опустилась на мой раскладушку, то он бы нахер раздавил меня. Но и эта лапа смогла меня разбудить, потому что опустилась мне прям на ногу, причём так резко. Он целыми днями ничем не занят, на работу ходит почему-то неделю через неделю. Зато мне не приходилось ничего готовить, в этом я совсем плох. Мой максимум - это яичницу пожарить, салат из огурцов и помидоров настругать, макароны или пельмени сварить. Для выживания этого, в принципе, достаточно, так что переживать не о чем пока. Какой я могу сделать вывод из жизни в семье Рутов: если я опять налажаю и проебу жильё, то я знаю, что в этом доме мне всегда рады. Серьёзно, никто так тепло не принимал меня; ещё и отпускать не хотели! Наконец позитивные мысли уложили меня спать вместе с доброй сказкой на ночь, и я отрубился до самого утра.

***

25 июня, 1992 год. Я уже неделю как живу один, в собственной лачуге. С соседями я более менее сдружился, можно сказать. В комнате напротив меня живёт Оля, что открыла нам тогда дверь. Она пару раз варила мне кофе, когда я опаздывал на работу. Оказывается, эта дама живёт со своей матерью. Про отца я не узнавал, наверное, у неё ситуация схожа с моей. С моей стороны дальше по коридору живёт задорный такой мужик, имя ему Иосиф Саныч. Алкаш, конечно, но что с них взять? Повезёт, если алкаш весёлый, а этот точно родственник Петросяна. Иногда доёбывается до меня, когда я курю на кухне (это договор со всей квартирой - курим только на кухне, чтобы по комнатам не воняло), но алкашам это свойственно. С некоторых его историй из жизни я ржал во всю голосину, такой он дурак. Самое важное для меня - соседи совсем не шумные: мать Оли вечно пропадает на работе, сама Оля чаще в комнате сидит и нос не высовывает или на кухне готовит что-то настолько вкусное, что запах доходит до моей комнаты, и я захлёбываюсь в собственной слюне, а в моём холодильнике, кроме пива, нет нихера. Саныч вообще либо работает, либо пьёт где-то у товарищей собутыльников, либо спит с бодуна. И я стараюсь быть таким же прилежным соседом. С тем учётом, что я тоже работающий человек, это получается легко. Кстати о работе. Теперь ездить туда далековато, так что приходится вставать ещё раньше, чтобы тупо не опоздать. Я всей душой ненавижу подниматься по будильнику; такая у меня судьба, видимо. Но мне очень нравится моя работа, так что я могу пожертвовать лишним часом сна. Не помню, чтобы я когда-нибудь так отдавался работе, но мне доставляет особый кайф перебирать виниловые пластинки, раскладывать по полкам новинки, рассказывать посетителям об ассортименте. Причём рабочий день идёт под музыку, я могу включать всё, что мне вздумается. А самое главное, всё самое новое я вижу одним из первых. После распада СССР, к нам начали доставлять законно всякую европейскую дребедень. Недавно, раскладывая диски на новой полочке «метал» (что важно, с одной «л»), мне попался удивительного вида диск, который выглядел жестоко, скажу я вам. После группы Кино, даже Сектора газа с их Вошью, этот диск выглядит особенно привлекательно для меня. Не то чтобы в России распространён метал и тяжёлая музыка, в основном одни панки ущербные с самым дешёвым пойлом в обнимку спят на лавочках, но я слушал русское, хочется послушать и что-то из "загнивающего запада". Обычно я считаю каждую копеечку, стараюсь не тратиться на всякую херню, но сегодня я не смог уйти без диска «Reign in Blood» группы Slayer. У меня есть MP3 плеер* для дисков, который я берегу ценой жизни, он мне очень дорог, это подарок моей бабушки мне на восемнадцатилетие, я не могу просрать или сломать его. По дороге домой я слушал только приобретённый мной диск, и, чёрт возьми, это что-то действительно дьявольски ахеренное! Никогда я ещё не слышал ничего подобного... Вскоре я преобрёл ещё два диска Slayer, а на работе слушал Kiss, AC/DC, Metallica и ещё много-много чего. Эти группы координально отличаются от всего, что я слышал за свою жизнь, она буквально открыла мне глаза на то, какую музыку я действительно люблю, какой музыкой я живу. Так и идут дни, недели... На удивление хорошо. Видимо, удача наконец на моей стороне.