Сигарета без кнопки

— О, Акихито! Живая! — машет ей Фуюкаге, указывая на пустое место около себя, приглашая сесть, — Ты пропустила половину первого тайма. Бачира им уже два гола вдолбил. Ирука молча садится около менеджера и смотрит на счёт. У Намикадзе два гола. У второй команды, кажется, Инаги, уже три забитых мяча. — А почему мы… — Проигрываем? — менеджер тяжело вздохнула, нервно сжимая в руках планшетку, — Они после второго гола прозрели. Бачире ни шагу не дают, вокруг него вечно кто-то крутится. Акихито кидает взгляд на поле. Мяч вертится около ворот Намикадзе. Высокий, загорелый парень в зеленой форме ведёт мяч через двух защитников, не без труда по очереди обходя каждого. Мяч прямо около штрафной зоны выбивает Ишикава в аут. На противоположной стороне поля два нападающих в бело-голубой форме. Один, совершенно открытый по левому флангу и… Бачира. Которого опекают два защитника. Ирука отгоняет от себя мысли, что она искала его на поле с самого начала матча. — О, Акихито-сан, ты тоже тут, — к ней подсаживается Шинске, похлопав по плечу. Ирука невольно дёргается, — Я думал, ты в клубе так, на полставки. Фуюкаге фыркает. — Это, вообще-то, мой второй менеджер. — Извиняюсь, Фуюцуки-сан, — он поднимает руки, отстраняясь от нападок, — Я правда не знал, что Акихито-сан интересуется футболом. Она на уроке просто такая… Равнодушная. Ирука сосредоточена на поле. Пустая болтовня Шинске больше утомляет. И разочарованные вздохи Юдзуки на фоне. Какой же бедный Бачира, его закрыли два игрока. Акихито невольно поднимает бровь. Она хоть не видела его на настоящем матче, но два защитника для него — сущий пустяк. Он через них проскочит, ещё и успеет пяткой через себя подбросить. Нужно только дать ему мяч. И вот. Игрок из Намикадзе под давлением выбивает мяч с фланга, который летит к центру. Высоко и не точно. Он падает прямо к ногам полузащитника Инаги. Акихито ухмыляется. Так она и думала. — Нужно было влево, по флангу. Каширо был открыт, — бубнит себе Ирука под нос, — У них крепкая полузащита. Мяч в центре потеряем. Шинске удивленно поднимает бровь и подозрительно косится на Ируку, перебирая в руке ключи. Фуюкаге лишь ухмыляется. — Ты это им объясни. Если у нас полузащита из говна и палок, это не значит, что Инаги такие же. Шинске чуть не давится воздухом. — Я думал, вы аптечки там, воду таскаете… Оба менеджера на него дружно косятся. Он умолкает практически до конца матча. Бачира зажат между двумя защитниками. До конца первого тайма остается меньше десяти минут. Фуюкаге нервно грызет колпачок от маркера, болельщики обеих команд в небольшом напряжении. Без главной звёздочки, Намикадзе будет тяжело. Терпимая защита, Бачира в нападении, но ужасный центр. Ирука тяжело вздыхает. Все те мысли, которые засели глубоко у нее в голове насчет Мегуру улетучились сразу, когда она увидела игру, которая с натяжкой походит на сносную. Пока в её глазах он — игрок, ничего более. Ей бы так хотелось думать. Даже когда мяч у ворот Намикадзе, взгляд её невольно переводится на другую сторону поля. Заметил ли он её присутствие? И один взгляд Бачиры на трибуны ответил на все вопросы. До этого безучастный и скучающий без мяча, он резко оживляется, чем слегка пугает опекающих его защитников. Они странно на него косятся, но не расслабляются. Взгляд направлен ровно на неё. Она это чувствует. Нервно сжимается рукав спортивной кофты. Стоило лишь увидеть его снова. Акихито отводит глаза и продолжает следить за центром. Не без усилий, конечно. Мяч буквально утопает в хаосе, происходящем в центре. Ни у кого он не держится дольше пяти секунд. Эта каша из игроков только для одного — Инаги тянет время. Они пока ведут. Им нет смысла лезть вперед за две минуты до конца тайма. — Выглядит так, как будто никто не хочет играть, — скучающе замечает Шинске. — Наши не знают, что делать, — заявляет Фуюкаге, перейдя с крышки маркера на свой ноготь, — Ни одного голевого момента за последние двадцать минут. — Центр укрепляйте, — Ирука нервно облизывает губы, будто это она сейчас на поле, — Или… — она задумчиво пробегается глазами по полю. — Что или, Акихито? — Играть через фланги, — говорит она, будто ещё не уверенная в своих словах, — Не умеете играть в центре — избегайте его. — Здравый смысл, — Фуюкаге нервно выдыхает, — Но реализовать сложнее, чем сказать. У нас для переда по флангу есть только Каширо. Они поймут схему и на него насядут. Вся эта кучка в центре не успевает рассеяться, как звучит свисток. Болельщики на противоположной трибуне ликуют. И разочарованные вздохи с трибун Намикадзе. Ирука начала серьёзно переживать. Не за всю команду, конечно. Бачира лениво заложив руки на шею, идёт к скамейке. Шаг его не измотанный, а скучающий. Ни одной голевой с момента появления Ируки. Им обоим даже немного обидно с этого. Около скамеек запасных их уже ожидает Оридаши-сенсей. Много кто из учеников вообще сомневался, что он хоть в чём-то разбирается. — Акихито, ты идёшь со мной, — выпаливает Фуюкаге, хватая второго менеджера под руку, — У тебя здравые мысли. А ещё наш главный нападающий очень хмурый был из-за кое-чьего отсутствия. Думаю, ты дашь ему правильный настрой. И мне плевать. Она не успевает ничего сказать, как её уже тянут в сторону раздевалки. Перед уходом она слышит гул болельщиков Намикадзе. Узнает голос Юдзуки, которая возмущена, что Бачира даже к мячу толком не прикоснулся. Ирука бы с удовольствием посмотрела на неё в такой же ситуации. Как только она вошла в раздевалку с Фуюкаге, даже тренер замолчал. Все взгляды устремились на неё. До этого дня она таскалась за Фуюкаге, редко обмениваясь репликами с кем-то из команды, кроме Бачиры. — Акихито-сан, — начинает раздраженно «тренер», — Это не место для… — Оридаши-сенсей, она такой же полноправный менеджер, как и я, — начинает Фуюкаге, пролезая между парнями, — Если вы сами не знаете, что делать, может хотя бы дадите сказать другим? Тучный мужчина теребит ворот своего темно-серого пиджака, откашливаясь и тяжело дыша. Бросает сомнительный взор на Ируку, но отступает. Он в футболе и правда не понимает. Появился только на одной тренировке, да и только. Преподаватель даёт им слово не потому что отступает, а потому что и правда сам в полной растерянности. Остальные парни сидят на скамейках. Почти все смотрели на неё так, будто она ошиблась дверью. — Ты вообще кто? — Она ж водичку обычно таскает и мячики подает, — начинает кто-то из команды и слышится противный гогот. Одного взгляда Фуюкаге хватает, чтобы все сразу заткнулись. «Тренер» скептически осматривает Ируку. Акихито тяжело вздыхает. С ровным голосом, но трясущимися руками она начитает: — Я как будто сюда пришла слушать ваши упрёки. Не я виновата в том, что у вас центр больше решето напоминает, — в голосе прорезается раздражение, — Если на правый фланг… — Так играй сама, если такая умная, — подтрунивает Ишикава. Кто-то смеётся, кто-то молчит. Бачира бросает взгляд на Ируку. Она уже готова развернуться и уйти, но он встаёт со скамейки. — Ишикава, ты кажется не понял, что она сделала больше, чем все вы вместе взятые за последние двадцать минут. Тишина. Одна Фуюкаге довольно улыбается. — Если вы, олухи, не хотите даже Бачиру слушать, человека, забившего все голы… — Я бы забил больше, если не наш центр. — То я умываю руки. Фуюкаге раздраженно вылетает из раздевалки, задев плечом Оридаши-сенсея. Кто-то произносит унылое «пу-пу-пу». — Знаете, что? — гневно начинает Ирука, с каждым словом всё больше и больше раздражаясь, — Если вы такие умные, то что это было в последние десять минут в центре? Вы как растерянные котята, играющие с клубком. Решето, а не полузащитники. Вместо того чтобы сейчас разбрасываться словами, хоть кто-то из вас мог заикнуться про центр, но, нет, нужно же хоть где-то самоутвердиться. Раз на поле вас раскатали как младшеклассников. Включите хоть сейчас головы. Ишикава холодно усмехается, скидывая с шеи полотенце. — А ты что предлагаешь, наш маленький менеджер? — он наклоняется к ней, — Кинуть центр и разбежаться по остальному полю? — Да, Ишикава, именно это я и предлагаю, — она отстраняется от него. Но не боязливо, а с гримасой презрения, — У меня уже скоро язык отсохнет говорить про этот центр, но вы не тянете. Это не моя личная обида, это факт. Играйте через фланги, растягивайте их полузащитников. Они потеряются, если центр не будет стоять крепко. У вас плохо летят пасы на короткие дистанции, потому что вас жмут. Оставляйте больше пространства для маневров. Ишикава, не скрывая улыбки, отвечает с издёвкой: — Хм… А ты думаешь, это так просто? Просто разбежаться и ждать, пока что-то само собой изменится? Без центра мы превратимся в мешанину. — Центр развалился, — Ирука резко перехватывает, — Если его не перекроют, никто ничего не сделает. Вы думаете, кто-то пройдёт через центр, если там сплошной прессинг? Нужно заставить их расползтись. — Сработает? — холодно спрашивает защитник. В этот момент Бачира, который до этого молчал, спокойно, но твёрдо говорит: — Хватит. Слушайте, я вам говорю, центр сейчас — слабое звено, и нас этим раздавили. Если вы не хотите проиграть, нужно играть по-другому. Ирука права. Игра через фланги — наш единственный шанс, — твёрдо заканчивает Бачира. На несколько секунд в раздевалке повисает тишина. Кто-то мнётся, кто-то опускает взгляд. — Хм. Ладно, — пробормотал кто-то. — Попробуем, — нехотя кивает Ишикава. — Хуже уже не будет, — бурчит другой игрок. — Не совсем дура, оказывается, — добавляет кто-то с задней лавки. Тренер всё это время молчал. Потом лишь покашлял, натянуто хлопнул в ладони и пробормотал что-то, чего никто не услышал из игроков. Все начали медленно расходиться. Напряжение спадало, но не исчезло. Просто сменилось на азарт. А может на злость. Но, по крайней мере, у них в голове было хоть какое-то подобие плана. Инаги такая же среднестатистическая старшая школа. Это один из первых матчей в их четвёрке. Победить их — вполне возможно. Просто случилось неприятное совпадение. Слабый центр и хороший состав полузащитников столкнулись. Но у них не было такого нападающего, как Бачира. Фуюкаге показывается в дверях и торжественно хлопает Акихито по плечу с ехидной ухмылкой. — Ну ты и выстрелила, Акихито, — довольно усмехается она, — Прям как старший тренер. Они ведь тебя реально послушали. Особенно он. Только не забывай, что работа работой, а ваши «особенные моменты» только после игры. Менеджер ехидно улыбается и исчезает за дверью. Ирука открыла рот, чтобы хоть что-то ответить, но не успела. Дверь снова приоткрывается. Там и гадать не надо было, кто это. Он бесшумно садится на скамейку. Прямо около неё. В воздухе виснет тяжёлое молчание, смешанное с запахом резины и пота. У неё слегка трясутся руки. Дёргаются веки. — Спасибо. Если бы не ты, они бы меня не послушали, — начинает Ирука, не поднимая глаз от пола. Она чувствует — глаза его устремлены прямо на неё. Гул под дверью, крики болельщиков, шарканье ног по полу — всё было таким далёким и неважным. Молчание длилось еще несколько секунд, как Мегуру заговорил: — Ты была абсолютно права насчёт центра. — Ты же знаешь, что я не из-за этого пришла, — наконец выдавила она. Голос дрожал, но не от злости. От чего-то другого. Бачира не отвечал. Просто сидел, сжав ладони между колен. — Я не хотел тебя… душить, — наконец прозвучало тихо. Ирука резко подняла голову. — Но ты это делал! — вырвалось у неё, и тут же отпрянула. Она не должна ему так говорить. Она сама этого не хочет Он не отвёл взгляд. — Я не знал, как ещё быть рядом. — А зачем? — её голос дрожал, — Ты же слышал, что я сказала. Я не… Я не та, за кого стоит цепляться. Бачира медленно выдохнул. — Ты права. Я действительно не понимал. Думал, что если буду рядом, то… — он запнулся, подбирая слова, — Ты выглядишь так, будто тебя никто никогда не пытался узнать. И я подумал… что если я буду, то ты поймёшь. Ирука сжала кулаки. — Пойму что? — Что ты не одна. Глаза её загорелись. Чем-то, что она сама не могла назвать. — Но… Зачем? Я всю жизнь была одна, почему должно что-то меняться? Я ведь справляюсь. Мне никто не нужен. Бачира наклонился чуть ближе. — Врешь. Ты не хочешь быть одна. Ты боишься, что если пустишь кого-то ближе — тебя снова бросят. Поэтому ты сама всех отталкиваешь. Даже меня. Ирука задрожала. — Ты… Ты ничего не знаешь. — Знаю, — каждое слово точно в цель, — Я видел, как ты смотришь на поле. Как говоришь о футболе. Ты не хочешь быть одна. Ты хочешь играть. Но боишься, что если начнёшь — тебя снова кто-то предаст. Она вскочила со скамейки, будто её ударило током. — Хватит! Бачира не двинулся с места. — Нет. Я не буду. — Что? — Я не буду уходить. Даже если ты будешь орать. Даже если скажешь, что ненавидишь меня. Я не уйду. Ирука замерла. — Почему? Он встал. — Потому что ты мне нравишься. Не как… не как кто-то, кого нужно спасать. А как ты. Со всем твоим злым взглядом, сигаретами и футболом, который ты любишь так же, как я. Она открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. За дверью раздался свисток. Второй тайм начинался. Бачира повернулся к выходу, но на секунду задержался. — Я не прошу тебя верить мне. Но хотя бы перестань врать себе. И вышел. Ирука осталась стоять посреди раздевалки, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони.