Рабочие моменты

Четверг

— И что вы от меня хотите? — Минхо с телефоном у уха откровенно в ярости. Опять этот Мудак из Отдела Поставок (по-другому его просто не назовёшь) права качает, ну сколько можно? — Мне теперь лично бегать за вашими документами? — Я этого не говорил, — вкрадчиво звучит из трубки сквозь раздражающие помехи. Давно пора бы заменить эти древние телефоны на новые, а лучше вообще выбросить их нахрен. Интернет что, просто так придумали? — Я лишь прошу чётче обозначать сроки. Мои люди получили неверную информацию от вас, уж извините, что они не смогли вовремя подготовить документы из-за дезинформации с вашей стороны. Минхо вздыхает, потирая переносицу. Этот мужик – самый настоящий упёртый баран. Какая нахер дезинформация? При чём тут Минхо? Он не виноват, что в отделе этого придурка работают такие же придурки. — Давайте мы не будем искать виноватых, а решим вопрос разумно. Пришлите своего человека снова и мы опять всё ему доходчиво объясним, — Минхо звучит максимально спокойно, оттого грозно. На том конце недоверчиво, даже как-то насмешливо фыркают. — Хорошо. Только на этот раз пусть с ним общается кто-нибудь более компетентный, чем тот, кто до этого. Минхо хочет возразить, что он не виноват, что ему какого-то хера прислали стажёра, который понятное дело по неопытности ничего не понял, а переспросить постеснялся! Но Минхо только рот успел открыть, а трубку уже наглым образом бросили. Да уж, компетентность зашкаливает! — Мудила, — Минхо с грохотом кладёт трубку и откидывается на спинку офисного стула, накрывая лицо ладонями. Вздыхает. Мычит едва различимо: — Ух, сука, как же он затрахал, а. Чанбин – его коллега, а по совместительству лучший друг, – сидит за своим компьютером напротив Минхо чуть левее и усмехается. — С отделом поставок разговаривал? Минхо убирает руки с лица и вздыхает. Ни дня без нервотрёпки. — Ага, с этим Мудаком, — он подъезжает на стуле ближе к компьютеру и чисто на автомате обновляет почту. — Опять начал на меня своё говно валить. Стрелки переводить вздумал! Хуже Мудака из Юротдела, честное слово, тот хотя бы по делу истерит. А этот? Бесит. Назначили на должность от силы пару месяцев назад, а ведёт себя как король! И сразу звонит ведь, а… Нахрена ему почта, действительно! — Эх, сил тебе, братан, — Чанбин вздыхает над горем товарища и печально щёлкает мышкой – вот она, поддержка. Рабочие междоусобицы – обычное дело. Кто-то не принёс какие-то бумаги, кто-то что-то кому-то не сообщил, не позвонил куда нужно, и пожалуйста! Проблемы и разбирательства. Минхо не конфликтный, честно. Он, скорее, эмоциональный. Да, старается пропускать негатив мимо себя, но не всегда выходит. Особенно, если к делу причастен припизднутый Мудак из Юротдела, похуистичный Мудак-Айтишник, охуевший Мудак из Отдела Поставок и ещё несколько мудаков с нецензурными эпитетами, которые мешают честным людям спокойно заниматься своим делом. Минхо настолько привык к этим прозвищам, что и не помнит, как кого зовут. А может и не знает – для него это лишняя информация. Ясное дело, что для кого-то и Минхо тот ещё Мудак из Финансового Управления (припизднутый, похуистичный, охуевший – нужное подчеркнуть), но ему плевать. Он своё дело знает, работает во благо компании уже несколько лет, даже успел переманить к себе в команду опытного специалиста Со Чанбина – Минхо даже премию за это дали. Хотя Чанбина и переманивать не надо было. Он тогда как раз хотел поменять свой офис-коробочку на коробку побольше. Тем более с Минхо они вместе учились, какое-то время вместе работали и прошли буквально огонь, воду и череду неудачных отношений, включая попытку отношений друг с другом. Не вышло. Зато они лучшие друзья и коллеги – это ценно. — Я так проголодался, жесть, — ноет Чанбин. — Когда там уже обед? Шухуа – их коллега, переходящая в статус близкой подруги – смотрит на экран телефона и бесстрастно хмыкает: — Потерпи тридцать четыре минуты. Её рабочее место слева от Минхо, напротив Чанбина – она вечно слушает то телефонные драмы первого, то приступы нытья второго, и Минхо бы на её месте уже с ума сошёл, честное слово. А Шу нет, она девушка стойкая, боевая, её драмами и нытьём не напугаешь. Поэтому неудивительно, что ей удаётся уживаться с ними двумя уже третий год. Да они вообще должны быть благодарны небесам, что эта золотая женщина появилась в их коллективе и как-то умудрилась внедриться в их крепкий дружеский союз. — Тридцать четыре минуты страданий… — вздыхает Чанбин. Он лениво комкает черновой лист с таблицами и бросает бумажный шарик чётко в мусорную корзину у стены, сразу победно сжимая ладонь в кулак. Шухуа между тем встаёт, поправляет юбку, накидывает бежевый кардиган поверх облегающей рубашки и смотрит на коллег. — Так, ребятки, я иду к боссу за подписями. Вам от него что-нибудь надо? — Дополнительный выходной, — стонет Чанбин. — Моральную компенсацию, — фыркает Минхо. — Ага, а мне отпуск на полгодика, — ухмыляется Шу. — Мечтать не вредно. С этими словами она берёт стопку документов и цокает каблуками в сторону кабинета, где восседает строгий, но справедливый директор Ян. Парни устало переглядываются, затем Минхо замечает широкоплечую фигуру стажёра, которого к нему присылали неделю назад, и тихо говорит другу: — А вот и засланец от Мудака из Поставок… — Ну, одно радует: этот засланец хотя бы симпатичный, — тянет Чанбин, беззастенчиво оглядывая стажёра с головы до ног. Ещё и кончик ручки закусил, ну совсем стыд потерял. Минхо только хмыкает – Чанбин неисправим, – и вежливо улыбается пареньку, сразу переходя к подробному описанию процедуры подготовки документов с уточнением сроков их подачи. Чанбин же начинает талантливо изображать бурную деятельность.

*

Время обеда – самое лучшее время рабочего дня, тут и спорить нечего. Перерывы в течение дня не так прекрасны: ими частенько приходится жертвовать во благо компании. Но в обеденное время работа останавливается ровно на час, и вряд ли кто-то этому воспрепятствует. Пусть только попробуют… Минхо обожает их кафетерий. Широкий светлый зал, круглые белые столики, удобные стулья, хоть и пластиковые, но разноцветные – глаз радуется! Тут ненавязчиво играет музыка, иногда звучат знакомые всем песни прямиком из беззаботного детства и лихой юности – радуется ухо! Здесь хорошо кормят, ещё и за счёт компании – желудок (и кошелёк) в восторге! Они в очереди на раздаче. Шухуа, нетерпеливо считая людей впереди, стоит первая, за ней друг за другом утонувший в телефоне Чанбин и утонувший в мыслях Минхо. Они всегда втроём – не только в рабочие будни. Периодически они засиживаются после работы в каком-нибудь баре-ресторане, иногда собираются на выходных у кого-то из них дома и совсем редко выбираются в какое-нибудь шумное место, после чего дружно страдают от похмелья на следующий день. Разговоры о работе в такие вечера – табу. Всё же эти трое не только коллеги, но и друзья-товарищи. Поэтому, как и подобает друзьям-товарищам, они знают друг о друге практически всё. Шухуа кое-кого замечает, наклоняется к Чанбину и шепчет на ухо: — Передай Минхо, что Он здесь. Только что зашёл. Чанбин кивает и наклоняется к Минхо, флегматично изучающему салаты: — Он здесь. Только что зашёл. Минхо хмурится. — Плевать, — и кладёт на поднос контейнер с чем-то овощным и маринованным. Чанбин хмыкает. Несложно догадаться, что на самом деле Минхо не плевать. Итак, Он. Это местоимение, личное, третьего лица, единственного числа, мужского рода. А также это весьма симпатичный молодой человек, на которого Минхо залипает уже хрен знает какой месяц и к которому он даже не думает подходить. Он не стесняется и не боится, просто не видит в этом смысла. Зачем? Они работают в разных отделах на разных этажах, никак не пересекаются, разве что иногда в кафетерии, им незачем знакомиться. Минхо не хочет дружить, у него есть Чанбин и Шухуа – их ему с головой хватает. Но друзей же много не бывает, так ведь? Бывает, ещё как. Минхо нравится этот парень. Исключительно внешне, разумеется. У него тёмные густые волосы, загорелая кожа, мягкие на вид щёки. Он носит очки и стильно одевается, у него серебристым колечком проколот нос. Он невысокий, тонкий и изящный, но при этом довольно атлетичный – идеальный баланс. У него внимательный взгляд, иногда задумчивый. У него добрая улыбка и притягивающая светлая аура. Минхо не понимает, что такого особенного есть в этом парне, но что-то в нём определённо есть. Он красивый и явно во вкусе Минхо, достаточно ли этого для знакомства? Ха-ха, нет. Что Минхо ему скажет? — Эй, привет, красавчик, я давно наблюдаю за тобой, ты жутко милый и чертовски горячий, пойдёшь со мной на свидание? А потом Минхо скорее всего пойдёт нахер. Потому что какова вероятность, что этот парень гей или би? Какова вероятность, что он гомофоб? Вероятность есть и в первом, и во втором случае, но на себе проверять это не хочется. Себе дороже. Ребята садятся за их любимый столик в конце столовой, у окна. Как обычно: Шухуа спиной к основному залу, Чанбин с Минхо – лицом. Некоторое время они молчат, поедая закуски и салаты. Чанбин строчит сообщения, Шухуа лайкает подружек в инстаграме, а Минхо жуёт и наблюдает. Иногда интересно просто так сидеть и смотреть на людей, подмечать что-нибудь занимательное, размышлять. Придумывать незнакомцам имена, угадывать, кем они тут работают, на каком этаже сидят. Есть тут и его знакомые, с которыми он уже поздоровался, но в основной массе их мало. А людей много. Между Шу и Чанбином как-то самостоятельно начинается непринуждённый разговор с обсуждением планов на выходные. Минхо не вслушивается, так, цепляет смысл по верхам, урывками. Ну конечно, куда интереснее ведь подглядывать за Ним, да? Украдкой посматривать, как Он улыбается, болтая со своими коллегами. Если память Минхо не изменяет, то эти ребята из планового отдела, а следовательно и Он тоже. Давно можно было бы пробить плановиков по внутренней базе и вычислить имя симпатичного незнакомца, да даже среди знакомых поспрашивать, но загадке лучше оставаться загадкой. Минхо из принципа не смотрит, кто как выглядит. Те, кому надо, приходят к нему ножками и знакомятся лично, а те, кого он видеть не хочет, пусть так и остаются безликими голосами из трубки. Зачем потом видеть этих людей по всему офису и злиться? Минхо вон до сих пор не знает, как выглядит Мудак из Юротдела или Мудак-Айтишник. — Ты как? — спрашивает Шухуа. Она подбивает парней пойти завтра в бар, а то ж пятница. Вот только не хочется никуда идти. Тяжёлая выдалась неделька, хочется запереться на все выходные дома. — Не знаю, настроение в жопе, — сухо отвечает Минхо. Но с другой стороны они по ощущениям вечность не выбирались куда-то втроём. Все на нервах, все на стрессе. — Слууушайте, — Чанбин привлекает к себе внимание, наклоняясь ближе к друзьям. — Я у одного знакомого в сторис видел, что в субботу в "Сливках" будет какая-то тематическая вечеринка с дрэг-шоу. Будет выступать Принцесса Барби. Она вроде тебе нравится? — Я её обожаю! — на лице Шу расцветает восторг. — Ребята, мы сто лет не были на дрэге. Так, всё, никакого завтра бара. В субботу идём в «Сливки»! — Ох, если туда, то без меня, — Минхо ковыряется в остатках основного блюда. План запереться дома, а не идти в крупнейший гей-клуб их города, кажется куда привлекательнее. Всё-таки в баре тише и спокойнее, а в клубе громкая музыка, куча людей… и повышенная вероятность встретить кого-то из бывших – нет уж. — Нет уж! — в один голос говорят друзья. — Без тебя не то, — ноет Шу, Чанбин, растягивая слоги, тоже: — С кем я буду танцевать? — А с кем я буду пить? — Мы без тебя никуда. Смирись с этим. Минхо даже приятно, что друзья не хотят веселиться без него. Но не хочется, чтобы они отказывали себе в удовольствии из-за его склонности к отшельничеству, да и вообще… полежать дома – это святое, конечно, но всегда успеется. А выпить парочку коктейлей и потрясти косточками после тяжёлой недели – тоже неплохой вариант. Недолго его уговаривать пришлось. — Ладно, раз уж там дрэг, то… — Минхо выдерживает паузу, заметив проблески надежды на лице подруги. Она явно понимает, к чему он клонит. — Давайте сходим. Чанбин оборачивает свою руку вокруг шеи Минхо и притягивает его к себе: — Наш человек! Минхо улыбается, но корчится для протокола и смеха ради. Затем смотрит вперёд и пересекается взглядом с Ним. Парнишка словно нечаянно улыбается и будто бы смущённо отводит взгляд. — Видел? Твой будущий парень тебе улыбнулся, — прямо в ухо подначивает Чанбин. Минхо закатывает глаза: — Глупости не говори, — он, в отличие от незнакомца, продолжает гляделки ещё несколько секунд, затем, тряхнув головой, косится на Чанбина. — И хватит меня лапать, доедай давай. Нам ещё работать. — Вот умеешь ты настроение испортить, господин Ли, — жалуется друг, но отлипает сразу. Минхо снова переводит взгляд на предмет своих наблюдений. Парнишка, слушая одну из своих коллег, элегантным движением поправляет волосы и очки, садится прямо и как будто (только как будто!) красуется. И правда ведь красивый, а… Минхо вздыхает – тяжело… Шухуа, всё ещё радостно улыбаясь после вестей о предстоящей движухе, обращает на это внимание и мельком оглядывается. — Может, всё-таки попробуешь познакомиться с ним? — беззаботно тянет она и поворачивается обратно. — Он вроде не выглядит как гетеро. Минхо цыкает: — Шу, вот ты умная женщина, а как скажешь… Думаешь, по внешности можно определить ориентацию? Вот посмотри на меня, — Минхо расправляет плечи. — Разве по мне скажешь, что я гей? Шухуа и Чанбин одновременно ухмыляются, переглядываясь. — О, ещё как… Чанбин вдогонку шутит: — Знаешь, я не удивлюсь, что если загуглить слово «гей», на экран первой выскочит твоя фотка. Минхо сначала морщится, но чего тут морщиться? Он гордится тем, кто он есть, ему стыдиться нечего. Так что он задирает нос и нараспев тянет: — Ладно, ваша правда… Но! — затем, обращаясь к Шу, кивает в сторону их друга. — На Бина глянь. На вид самый натуральный натурал. Шухуа внимательно осматривает Чанбина, будто до этого никогда не видела, а тот пожимает могучими плечами, мол, ну да, есть грешок, выгляжу слишком гетеронормативно даже не стараясь. — К тому же, будь Он би или геем, Бин его бы знал. Хотя бы косвенно. — Да не факт, братан. — А что? — Минхо смотрит на друга. — Ты ж почти всех наших в лицо знаешь. — Я просто общительный… — Так, ладно, допустим, — подруга вздыхает, принимая аргумент. — Даже если тот парень вдруг окажется гетеро, какая разница? Вы всё равно кроме столовки нигде не пересекаетесь, неловкости точно не будет. В худшем случае он оскорбится и пойдёт нахер. — Или начнёт распускать слухи, — мрачно усмехается Чанбин. Был у него подобный опыт на одной из прошлых работ. Закончилось всё заявлением по собственному желанию. Минхо понимающе хмыкает другу, затем, продолжая ковыряться в еде, обращается к Шу: — И много тут мужиков подходят к тебе, чтобы познакомиться? — Упаси боже. Пусть только попробует кто-нибудь… — Что и требовалось доказать. — Не ну если бы ко мне подошла девушка… — пожимает плечами подруга. — Да ладно тебе, Минхо, попробуй, — говорит Чанбин, жуя мясо. — У тебя же чуйка, ты не западаешь на натуралов. — И я как раз таки на него не запал… Что? Что вы так на меня вылупились? Мне просто нравится на него смотреть. — Пялиться, ты хотел сказать? — поправляет Шухуа, Чанбин посмеивается. Вот тебе друзья называется… — Наверняка он уже давно это заметил. Нет, ну правда. Ты как будто в старшей школе, боишься подойти к… не знаю, кого там хотят мальчишки-геи в старшей школе? — Того же, что и девчонки-натуралки, я полагаю, — размышляет Чанбин. — Денег? Минхо улыбается – у этой девчонки чёткие приоритеты. — Не «что», а «кого», ладно, — исправляется Чанбин. — Но суть не в этом. Ты, Минхо, как будто в старшей школе, боишься подойти к красавчику из команды по плаванию. — Мне никогда не нравились пловцы, — кривится Минхо. Чанбин качает головой: — Ты чего… у них же такие плечи, грудак… — И плоские жопы. — Не согласен… — Так, ребята, не отвлекаемся, — вздыхает Шу. Друзья как обычно тут же её слушают. — Короче, ты как нерешительный девственник, Минхо. — Милый нерешительный девственник, — умиляется Чанбин, даже щипает недовольного друга за щёчку. — Жуткий нерешительный девственник. — Который сохнет по крутому пловцу. Или мокнет… — Никуда я с вами в субботу не пойду, — ворчит Минхо, прекрасно понимая, что не пойдёт, а побежит, как миленький побежит, раз обещал. Шу игнорирует эти пустые слова и изрекает с видом мудрого старца: — Подходить к Нему или нет – твоё дело. Но советую подумать об этом. На этом обсуждение полумёртвой личной жизни Минхо с лёгкой руки его подруги подошло к концу. Аллилуйя! Минхо глянул на того парня ещё раз, как бы невзначай. Он внимательно слушал коллегу и улыбался – у него милая улыбка. Очаровательная. Да что уж там: Он – само воплощение очарования. Минхо опускает голову к остаткам обеда, усмехаясь себе под нос: да, он действительно как нерешительный мальчишка, сидит, вздыхает, подглядывает. Но и пусть. Его всё устраивает.

Пятница

Пятница – поистине особенный день в рабочей неделе. Вроде так же приходишь к девяти, так же делаешь свои дела и собачишься по телефону со всякими мудаками, но в воздухе витает почти праздничная атмосфера. Там и тут обсуждаются планы на выходные: одни собираются кутить с друзьями, другие проводить время с родителями, третьи со своей собственной семьёй, но всех объединяет одно – предвкушение. Всех, кроме Минхо. — Программа еле пашет. Всё постоянно виснет и вылетает, сейчас вот вышла какая-то ошибка, — говорит Минхо в трубку, вздыхая. — Сделайте уже что-нибудь, пожалуйста. — Сделайте скриншот ошибки и создайте заявку на наш отдел, — ленивый голос Мудака-Айтишника звучит будто из-под железного тазика. — Мы поставим её в очередь и будем разбираться. Минхо вздыхает и после короткого "хорошо" кладёт трубку. Как всегда, всё по стандарту: — У нас ошибки. — Создайте заявку и ждите очередь. — Хорошо. — Дай бог к пенсии дождётесь. Окей, наверно этот Айтишник не такой уж и Мудак. В конце концов он не виноват, что все эти навороченные программы работают через одно место. Но как же Минхо злит это унылое «поставим в очередь и будем разбираться», которое он стабильно слышит уже полгода. Полгода ставят в очередь и разбираются, а результатов нет. — Шу, как обычно: делаешь скрин и создаёшь заявку, — Минхо устало потирает переносицу, пока Шухуа нажимает на соответствующую кнопку клавиатуры. — Обязательно пометь, что это срочно и меня в наблюдатели поставь. Хотя нет. Отправь мне скрин по почте, я от своего имени заявку создам. — Думаешь, хоть так зачешутся? — недоверчиво хмыкает Шухуа, щёлкая мышкой. Минхо пожимает плечами. — Да хер знает. Если нет, будем через руководство долбить. Уж директор Ян им жопу прижмёт. Телефон снова звонит. — Да кто там опять… Да, — Минхо, в отличие от Шу, никогда не представляется, когда принимает звонки, в отличие от Чанбина он даже никого не приветствует. Минхо предпочитает переходить сразу к делу. В трубке слышны знакомые помехи. — Добрый день, — Минхо от этого "добрый день" сатанеет. — Это из отдела поставок. К вам вчера подходил наш человек. — Ага, — сухо отвечает Минхо, борясь с желанием притвориться автоответчиком. — Осталось несколько невыясненных вопросов. Минхо тяжко вздыхает, растекаясь по стулу и прикрывая глаза ладонью. Вот-вот обед, а этот хмырь звонит и грозно сообщает, что, видите ли, осталось несколько невыясненных вопросов. — Какие ещё вопросы? Я вашему человеку вчера всё детально разъяснил. Может, ему стоило всё записать? — Давайте не вы будете решать, какие методы работы выбирать моим людям, — вкрадчиво прозвучало из трубки. Как же Минхо злит это «мои люди». Этот мудак будто хвастается перед ним тем, что он в их мелкой кучке офисных мышей главный. Минхо тоже можно считать главным в своей кучке, но он этим не кичится. А этого придурка вообще недавно на должность назначили, так какого хрена? Диагноз: заносчивый мудила. — А давайте вы будете тщательнее выбирать сотрудников, которым поручаете ответственные задания? — Минхо бы прямо на рабочем месте лопнул, если бы промолчал. — Вы и мне вздумали указывать? — Просто делюсь профессиональным опытом, — язвит Минхо. Оппонент фыркает. — На данный момент ваше поведение далеко от профессионального. Минхо закатывает глаза, замечая на себе обеспокоенный взгляд Чанбина. — Какие там у вас невыясненные вопросы? — всё же спрашивает он, затем слушает монотонный голос, в котором металлом звенит раздражение. Минхо между своими ответами поглядывает на телефон, считает минуты до обеда, минуты после. Бесится из-за задержки ещё больше, пару раз цапается с этим Мудаком из Поставок, затем завершает разговор твёрдым: — Впредь подходите к данным вопросам серьёзнее, — и кладёт трубку первым, победно ухмыляясь. Наверно, так разговаривать с коллегами не очень корректно, но чёрт возьми, пусть этот хрен сначала поубавит свой гонор и прибережет понты для девчонок из бухгалтерии. А с Минхо разговор короткий. — На обед, мои хорошие? — с улыбкой говорит он своим друзьям и замечает, что кроме них троих в просторном помещении никого. — Неужели наговорились? — Шухуа усмехается. — Я уже начинаю подозревать между вами напряжение. Если ты понимаешь, о чём я. Минхо с отвращением кривится: — Иу… Побойся бога, женщина. Чанбин между тем поднимается с места и закатывает рукава джинсовой рубашки. По лицу видно – голодный. — Погнали, чего расселись, — и недовольный. — А то в столовке из еды нихрена не останется. — А всё этот мудак. Сам не шарит, а строит из себя… — Минхо встаёт, берёт пиджак со спинки стула и ныряет в него. Поправляет ворот рубашки, расстёгнутой на одну пуговицу, и волосы. Вздыхает. — Откуда он вообще в поставках взялся? Там раньше такая толковая девчонка сидела. — Уволилась, и правильно сделала, — Шухуа закрывает зеркальце и кладёт его на стол рядом с органайзером, напоминающим ёжика с карандашами и ручками вместо иголок. — На её место поставили этого твоего… как там его зовут? Ты б хоть фамилию его запомнил, что ли. — Много чести, — фыркает Минхо, следуя за друзьями к двери. — В общем его перевели из другого отдела. То ли из сметчиков, то ли из плановиков. — Сметчикам или плановикам повезло лишиться этой занозы, — с завистью тянет Минхо, выходя из помещения последним. В кафетерии обсуждение перестановок кадров в их огромной компании сошло на нет. Каждого волновал вопрос более насущный: чем бы пообедать и куда бы сесть? Народу битком. Минхо на время позабыл о рабочей стычке, ведь, как гласит народная мудрость: драки драками, а обед по расписанию. Скучая в очереди, Минхо осматривается. Их любимый столик уже заняли. Ну да, конечно! Этот Мудак из Поставок посягнул на святое, отнял пятнадцать минут драгоценного обеденного перерыва. Так что огромное количество сотрудников компании сейчас набивают животы, пока Шухуа, Чанбин и Минхо стоят в огромной очереди. Причём Минхо стоит последним. Стоит, оглядывает людей, но не видит Его. Хмурится. А увидеть хочется, особенно сегодня, ведь согласно корпоративной традиции по пятницам сотрудники одеваются более неформально – вон Минхо, например, сегодня аж без галстука. А Он… если в остальные дни на нём строгие брюки в пару рубашкам и водолазкам, то в последний день недели Он приходит в джинсах. И в этих джинсах задница у него просто… загляденье. Вот Минхо и заглядывается. Можете его осудить, но факт остаётся фактом: у того парня шикарнейший зад. А на мужские задницы у Минхо глаз намётан. Но Его нет. Не успевает Минхо с досадой вздохнуть, как по правую от него сторону кто-то встаёт. Он на автомате смотрит назад, потом так же на автомате обратно вперёд, а затем осознаёт кое-что. Осознаёт и всеми силами пытается сохранять спокойствие, потому что Он стоит прямо, мать его, позади. Минхо не подаёт виду, что в его груди гулко барахтается сердце. От неожиданности. А ещё потому что первый раз за всё время наблюдения этот парень настолько близко. Не где-то там через десять рядов столов, а тут, рядом, только руку протяни. Или не протягивай, а просто брякни что-нибудь повседневное, нейтральное, начни светскую беседу, отличный же повод познакомиться, не так ли? Минхо так не думает. Он с достойным восхищения хладнокровием смотрит в сторону раздачи, затем замечает на себе взгляд Чанбина, и тот явно пытается просигналить ему, что позади стоит объект его наблюдений. Но Минхо спокоен как удав. Кремень. Скала. Стоит и виду не подаёт, что сейчас уронит поднос нахер. Минхо не запал, ясно? Невозможно влюбиться в человека, только наблюдая за ним. Минхо признаёт, что этот парень красивый и милый, а по пятницам ещё и сексуальный, ну и что? Минхо ни имени не знает, ни фамилии, не говоря уже о чём-то более личном, какая влюблённость? Это просто… просто… Это просто идиотизм. Минхо мужественно проходит раздачу, а когда уходит с подносом еды, до его уха доносится до ужаса доброе: — Спасибо большое, хорошего вам дня! — тот парень искренне благодарит работницу столовой, кланяется ей, желает хорошего дня, а Минхо мысленно воет. Мало того, что Он привлекателен внешне, так ещё и вежлив. Минхо точно не запал. Нет! Он уже не в том возрасте, в конце концов, чтобы западать на милую мордашку, к которой прилагается горячее тело. И манеры. — Ты дурак, — диагностирует Шухуа, когда они усаживаются за свободный стол недалеко от выхода из кафетерия. Чанбин кивает в подтверждение слов подруги и садится рядом с ней. — Он стоял у тебя под носом, что с тобой не так? Минхо фыркает, глядя на друзей напротив. — Всё со мной так, просто… Просто он тормоз. — Просто я не хочу смешивать личное и рабочее, вот и всё, — гениальное оправдание, браво! — Знаете, как говорят? Нельзя срать там, где ешь. — И тебе приятного аппетита, — мрачно протягивает Шухуа. Минхо как ни в чём не бывало продолжает: — А помните Мунсока и Джухи? Или Сонгюна и Юнджон? — Надо же, сколько ты имён запомнил, — подначивает Чанбин. — Ну и что с ними? — Работали вместе, замутили, расстались, и что в итоге? Мунсок ушёл, потому что стало некомфортно. А Юнджон, бедняжка, так страдала… — Так, минуточку, — Шухуа садится поудобнее, приготовившись к дискуссии. — Мунсок ушёл, потому что нашёл место получше, Джухи тут ни при чём. А Юнджон на свою голову втрескалась в парня, который спит со всеми подряд. — Вот ты с ним спала? — спрашивает Минхо, прекрасно зная ответ. Подруга ожидаемо смотрит на него как на идиота. — Вот! Потому что ты, как и я, понимаешь, что нельзя мешать личное и рабочее. — Я с ним спал, — невозмутимо пожимает плечами Чанбин, орудуя палочками в тарелке. Шухуа и Минхо смотрят на его ровную физиономию в ожидании пояснений, пока тот не обращает внимание на затянувшуюся паузу. Смотрит на удивлённых друзей и хмурится. — Что? Я не говорил? Это было после того, как они с Юнджон разошлись. Минхо и Шухуа одновременно моргают, их лица всё ещё сложные. — Ну что? Он бисексуал, вы не знали? Друзья отрицательно качают головой. — Кажется я его только что аутнул, — вздыхает друг. — Чёрт. Ладно, вы всё равно никому не скажете. — Да похер на Сонгюна, — морщится Шухуа. — Надеюсь вы предохранялись. Чанбин ухмыляется. — Обижаешь, подруга. У меня принцип: сначала резинка, потом вечеринка. Шу одобрительно кивает. Минхо кривится: — Зачем мы вообще это обсуждаем? — и возвращается к еде. — Потому что кое-кто придумал какое-то дурацкое правило. — Реально, — хмыкает Чанбин. — Херня твоё правило. У меня с Сонгюном отношения сугубо рабочие. — Нет, не херня. И это не я придумал, это общеизвестно, так ведут себя профессионалы: никакой романтики, личное и рабочее смешивать нельзя. — Конечно, — кивает подруга. — Лучше ходить на работу и пялиться на это «личное» до пенсии. — Я тебя умоляю, — Минхо закатывает глаза. — До пенсии? Да я забью на него уже через неделю. Шухуа с Чанбином дружненько начинают смеяться, будто у Минхо тут генеральный прогон его гениальной стенд-ап программы. Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Его друзья невыносимые. Впрочем, как и он сам. — Да идите вы нахрен, — Минхо смотрит в сторону от гогочущих друзей, и угадайте что? Правильно, видит Его. Просто взгляд удачно упал. Он сидит не так далеко, один за столиком. На нём белая футболка, чёрный пиджак, подчёркивающий ширину плеч, и голубые джинсы – вроде выглядит просто, но Его так и хочется разглядывать, изучать. Особое внимание Минхо обращает не столько на плечи, сколько на выражение лица: Он хмурится. Смотрит в одну точку, пока жуёт, такой поникший и уставший, и Минхо против своей воли фантазирует, как подошёл бы к нему, сел бы напротив, подперев голову рукой, и спросил бы: — Хэй, ты чем-то расстроен? А Он бы ему ответил: — Да… начальник на меня наорал, — и вздохнул бы. Или: — Мой пёс приболел, вот думаю, как он там? Или: — Да вот, с девушкой поругался. Минхо недовольно фыркает. Придумал же, а… Почему сразу девушка? Почему сразу пёс? Не то чтобы Минхо был против, просто… почему его вообще волнует, что или кто является причиной плохого настроения этого парня? Какая разница? Лишь бы без девушек, пожалуйста. И ещё раз: какая разница? Если у этого парнишки есть девушка, то совет им да любовь. Всё, закрыли тему. Но вот Он переводит взгляд на Минхо. Тот так и сидит, откинувшись на спинку стула и скрестив руки, глаз от него не отводит, смотрит прямо, совершенно не стесняясь. А Он смотрит на Минхо, поджимает губы и прищуривается. Будто спрашивает что-то. Может, интересуется, почему на него пялится какой-то левый мужик? Минхо в ответ пожимает плечами, – эх, если бы он сам знал, – и устало улыбается. Парень неловко поджимает губы, безуспешно пытаясь скрыть ответную улыбку, и до ужаса мило краснеет. Поправляет очки, волосы – какой же он… Минхо улыбается шире, сердце стучит быстрее. Шухуа с Чанбином переглядываются. — Шу… Мне кажется, или они флиртуют? — Ага, прогресс. Так, глядишь, годика через два заговорят. Минхо не вникает. Он с особым удовольствием наблюдает, как парень ёрзает на месте, выпрямляет спину, поправляет волосы снова. Минхо с надрывом вздыхает, представляя, какие эти волосы на ощупь, какая на ощупь эта спина, и настоятельно напоминает себе, что он абсолютно точно ни на кого не запал.