Рабочие моменты

Среда

Когда говорят, среда пришла – неделя прошла, или что среда – маленькая пятница, не слушайте этих людей. Среда она и есть среда: позади два рабочих дня, впереди ещё два, надо как-то дожить до выходных, и одному богу известно, как это сделать к концу года. Рождество скоро, а Минхо каждый день на работе до девяти, не купил подарки ни родителям, ни друзьям, ни кошкам. Зато купил Джисону. Как-то случайно увидел на одном маркетплейсе конструктор на херову тучу деталей и подумал, что вот это – лучший подарок своему парню. Минхо даже не удивится, если Джисон подарит ему какие-нибудь навороченные пазлы, честное слово, им лишь бы посидеть и поковыряться во всяких головоломках – в этом плане они оба двинутые. На дворе среда. После обеда прошёл час, Минхо читает договоры с монитора компьютера, бесится. Монотонная работа уже выводит из себя, особенно если приходится исправлять чужие косяки. — Я сейчас этому Киму позвоню и обматерю его с ног до головы, можно? — скороговоркой говорит Минхо и смотрит на Шу. Та не отрывается от своего монитора даже на полсекунды: — Он тебя ещё хлеще обматерит. Чанбин, не прекращая печатать письмо, хмыкает: — Этот Ким – кореш директора Яна, ты с ним поаккуратнее. Минхо закатывает глаза: — Я в такой жопе, что мне уже похер, честно. — Терпи, братан, скоро выходные. Минхо надрывно вздыхает и возвращается к электронному документу: — Вот схожу в отпуск и уволюсь нахер. Уволится, как же… Обед был час назад, а от напряжения и раздражения Минхо будто бы снова голоден. А ведь Джисон говорил, что нужно есть овощи и побольше белков – начал, видите ли, ходить в качалку с Чанбином, да и нахватался всякого. А Минхо? Он как всегда набрал себе побольше углеводов и лопал эту мучную прелесть, пока Джисон смотрел на него и жевал куриную грудку. А ещё он незаметно гладил его коленку под столом, но это к еде не относится, так, приятное дополнение. Удивительно, что Шухуа с Чанбином ещё не устали смотреть, как эти двое постоянно трутся друг о друга. Хотя они не злоупотребляют – по крайней мере стараются, – и лишнего внимания не привлекают. Джисон обедает с ними не каждый день: иногда он с ребятами из поставок, иногда с бывшими коллегами плановиками, иногда только с Минхо – всего в меру. В моменты, когда они сидят за разными столами, Минхо по привычке наблюдает за ним, а Джисон по привычке поощряет его полуулыбками и «случайными» взглядами. Иногда он как будто нечаянно подмигивает – зрелище забавное. Иногда якобы неспециально закусывает губу и играет бровями, а Минхо от этого смущается, но старается держать лицо. Краснеет, но не подаёт виду. А его всевидящие друзья, переглядываясь, ухмыляются. Джисон – просто находка. Он вписался в жизнь Минхо настолько же удачно, насколько Минхо вписался в его, и это точно мистика какая-то! А фантастика – это то, что их рабочие отношения почти не поменялись за эти месяцы, они как цапались по телефону, так и продолжают. Но дома дела обстоят иначе: всё-таки всё, что было на работе, остаётся на работе. — Братан, возьми уже телефон, — умоляет Чанбин, поправляя очки. Он теперь тоже их носит – нахватался от Джисона. — Надрывается же. Телефон Минхо звонил уже несколько раз, а он даже не слышит. Всё его внимание на этих чёртовых договорах. — Да, — рявкает он в трубку и слышит помехи. — Наконец-то, — звучит мрачное. — Нам тут отчётность по долгам закрывать, почему про возвраты я узнаю только сейчас? О, Джисон включил Мудака из Поставок. — А ты хоть иногда интересуйся, что у вас по оплатам, — огрызается Минхо. — А не посылай новичков. Джисон явно возмущён. — Ты такой интересный… А как они ещё научатся, если я не буду их посылать? — Джисон, кажется, на грани. Из-за этой отчётности он, как и Минхо, торчит на работе до позднего вечера. Единственный плюс в этом: домой они едут вместе либо к Минхо, либо к Джисону. Минус: пересекаются они только там. — Так отчётность, Хан, надо посерьёзнее подходить к этому делу и шевелить своей жопой, а не отправлять стажёров. — Ты давай не командуй. Минхо вздыхает, потирая переносицу. — Я просто советую. Джисон так же тяжко вздыхает. Молчит некоторое время, а Минхо слушает помехи и возвращается к прокручиванию очередной страницы бесконечного договора. — Ты во сколько домой планируешь? Мудак из Поставок включил Джисона, ура! — Я вообще боюсь что-либо планировать, — усмехается Минхо. — Ты? — Настроение уйти прямо сейчас и никогда не возвращаться. — Главное не в окно. — Не, настроение «в окно» наступит минут через сорок. — Жиза, — Минхо кисло улыбается и, в тысячный раз за день вздохнув, тихо подстрекает в трубку: — Знаешь что? У меня идея. — Мне уже страшно. Давай, жги. — Предлагаю сбежать вовремя и пойти пожрать в Сабвэй, что скажешь? — Ммм… — теплеет на том конце. — Звучит как идеальное свидание. — Это и есть идеальное свидание, дорогой, — будь Джисон рядом, Минхо бы обязательно ему подмигнул. Но рядом только очкастый Чанбин, улыбающийся как дебил, и ухмыляющаяся Шухуа – эти двое на плохой слух точно не жалуются. Зато Минхо впору жаловаться на плохую память: он и забыл, что в рабочем помещении помимо него и голоса Джисона есть кто-то ещё. — Ну же, соглашайся. — Да я уже согласен, — Джисон наверняка ухмыляется сейчас. — Ради сабчика грех не уйти вовремя. — А ради меня? — сладко мурлычет Минхо, Джисон в ответ понижает тон и говорит тише, оттого интимнее: — Ради тебя вообще всё, что угодно, детка. Уши Минхо горят, наверняка краснеют; он, покачиваясь на стуле, чувствует себя самым влюблённым дурачком на свете. Ужасно нелепое ощущение, но тёплое – жуть. — Отлично. Заеду за тобой в шесть. — И на чём ты заедешь? — усмехается Джисон. — На лифте? — Ты такой догадливый, обожаю, — хмыкает Минхо, растекаясь по офисному стулу. Джисон наверняка сидит там у себя в кабинете с трубкой у уха, улыбается и, опустив взгляд, качает головой: — Так, ладно, — и да, звучит он действительно так, будто улыбается. — Работать пора, всё, иди. Не прощаюсь. И, прежде чем Минхо промурлычет ещё что-нибудь, завершает разговор. Минхо лыбится. Вот во все имеющиеся зубы бессовестно лыбится прямо в разгар рабочей среды. Так хорошо на душе, так спокойно, даже как-то расхотелось звонить Киму и материть его из-за договоров. — Сегодня после работы у меня свидание, — тихо хвастается друзьям. Те дуэтом отвечают: — Мы уже поняли. Не успевает Минхо сфокусироваться на экране с договором, как телефон звонит снова. Минхо снимает трубку и с воодушевлением отвечает: — Да? — А с возвратами нам что делать? — звучит резкое. Минхо отвечает в тон: — Ну здрасьте, а раньше вы с ними что делали? Это ваша работа, ты должен знать. — Я что, должен всё помнить? Я ж ёбнусь. Объясни ещё раз, я запишу. Минхо стонет в потолок, тихо угрожает туда же: — Хан. Ты сейчас без сабчика останешься, ей-богу. Конечно не останется. Конечно Минхо всё ему объяснит, как обычно с грохотом положит трубку и досидит эти несколько часов. А потом ровно в конец рабочего дня встанет из-за стола и, с улыбкой со всеми попрощавшись, выйдет из кабинета под недоумевающий взгляд коллег – чтобы Минхо ушёл вовремя, и это в самый разгар отчётного сезона? Да, и пусть завтра ему придётся сидеть чуть ли не до ночи, но сегодня у него свидание в Сабвэе. Сегодня он на лифте заедет за Ним, за Джисоном. Спросит, как прошёл день, Джисон в ответ шутливо поноет про Умника из Финуправления, а Минхо – про Мудака из Поставок, и оба устало посмеются над самими собой, оставляя стресс в стенах рабочего здания. Что ни говори, Минхо поистине счастливчик. Он жив-здоров, у него хорошая работа, даже несмотря на упёртых индивидуумов из других отделов, и крутые друзья. И кошки! А теперь у него ещё и Джисон: тот самый милашка из кафетерия, который одним своим видом устраняет вселенскую несправедливость и восстанавливает потраченные нервы, некоторые из которых тратятся из-за него же, но не будем об этом. Это ведь так, мелочи, среди прочих. Рабочие моменты.