Amorem celare non potes.

На улице смеркается: загородный поселок постепенно погружается во тьму, уличные фонари включаются один за другим, а гомон, продолжавшийся весь день, совсем стихает. Только возле одного из множества коттеджных домов работа продолжает кипеть вместе с переговорами команды. Они — команда и их постоянные разговоры — под вечер настолько надоедают уставшему мозгу, что начинают походить на стаю мух или комаров, от которых ты не можешь избавиться. Съемки «битвы сильнейших» длятся больше 12 часов. Каждый из участвующих давно хочет закончить и поехать домой, но испытание, которое они проходят, не угадывания человека в багажнике или что-то в этом роде, а изгнание очень странного по энергетике духа — он не давал семье нормально жить: то плеча или поясницы коснётся, то будет «рвать» старые иконы и картины, то бегать на верхних этажах, мешая спать, то будет сидеть подле тебя, проминая матрас. Все слишком неоднозначно и вгоняет в странную панику. Олег, сидящий рядом с Димой в соседнем доме, через огромный экран чувствует черную силу. Он пару раз даже смог увидеть темный силуэт в углах дома. Но Надежда, вызвавшаяся идти первой, пока совсем ничего путного не говорит. Она то поднимается на второй этаж, то спускается на первый, что-то очень тихо приговаривая. Ведущий уже порядком раздражает своими расспросами и наигранными эмоциями — заплатили что ли много? И Надежда, будто познавшая дзен, игнорирует его, а иногда и со вселенским спокойствием затыкает, и тем самым тянет время, которого уже и так много. Все ее хождения продолжаются, а вопросы по типу «что за дух?» и «почему он здесь?» — остаются открытыми. Олег вздыхает, облокачивается на спинку неудобного стула, поправляет волосы и косит взгляд на Диму. Тот, видно, от долгого сидения ерзает и чешет голову. Они с ним не говорили еще с машины, когда договаривались, кто идет первым, вторым и третьим, но разговор ни о чем как будто бы совсем не нужен. Дима тихий, закрытый в какой-то степени, но оттого комфортный. Олег после нескольких часов съемок, где монтажеры, звукори и режиссеры постоянно переговаривались и ругались, просто кайфует от появившегося спокойствия. Они вдвоём сидят в одной из комнат, пока остальная команда засела на втором этаже. Отличный шанс разгрузить голову. А еще здесь очень хорошая звукоизоляция, и Олег бы ужасно пошутил на эту тему, однако сдерживает себя, особенно в компании Димы. Дима своей холодностью и сдержанностью как в словах, так и в поведении и взглядах словно останавливает от глупых комментариев или действий — вспомнить даже тот взгляд, когда Олег спорил с Владом. Пронзающий до мурашек, похожий на ушат с холодной водой. Он смог быстро остудить разгорающийся внутри огонь и успокоить. Тогда Олег даже не задумывался об этом, считая, что это его особенная, быстрая, но короткая вспыльчивость. И их небольшая разница в возрасте (всего в год), которая не должна создавать огромное пространство между ними, но которая почему-то все равно ощущается. Исходящие от Димы силы с властностью и сексуальное давление в сто одну тысячу паскалей постоянно сбивают Олега и делают в его глазах намного старше, чем есть. Особенно сейчас. Дима на протяжении всех выпусков, которые они успели заснять, решил на постоянной основе носить черный плащ на голый торс, такого же цвета джинсы и расхаживать с тростью, будто колдун какой-то (по сути, так и есть). Глубокий вырез этого плаща хорошо подчёркивал накаченную грудь, а татуировка, начиная с затылка и заканчивая местом под выразительными ключицами, только больше выделяла шею и притягивала взгляд. Признаться, Олег первое время часто залипал на разрисованные чернилами ключицы и шею, каждый раз рассматривая линии и рисунки в первый раз. Такой образ в таком шоу добавляет таинственности. Правда Олег тоже поклонник черной одежды и тоже в какой-то степени таинственный. На нем сейчас черная джинсовка поверх такого же цвета футболки и джинсов, но почему-то эти слова совсем не вяжутся с ним. Олег не чувствует собственную власть над другими, Олег хоть и сильный медиум, но есть ощущение, что недостаточно. У Димы же наоборот — есть власть над другими и ему невольно, но хочется подчиниться, хотя, с другой стороны, хочется сделать что-то в противовес этому, чисто из вредности и чтобы лишний раз позлить. Олег из-за смешанных чувств одновременно теряется, находясь рядом с Димой, и тянется к нему. Дима — очень сложная загадка, и такую сложность хочется не только разобрать по частям, но и решить, чтобы в конце получить большой приз. — Тебе не кажется, что Надежда немного не то говорит? — Олег дёргается, когда к нему обращается Дима и слегка смущается от последующего вопросительного взгляда. Он никому не признается в том, что его мурашит низкий и бархатный голос одного знакомого чернокнижника. — Тоже, да, сомнения вызывают ее слова? — Олег усмехается и ответно смотрит на Диму. Тот подхватывает, также усмехаясь, и кивает. — Я думаю, это бесы, а не лярва или кто там у нее. — Да, еще склоняюсь к суккубам. Мужик жаловался, что к нему ночью приходит кто-то и садится на кровать, плюс других за плечо и поясницу трогает. — Дима прерывает зрительный контакт и снова поворачивается к экрану — Надежда уже проводит ритуал по изгнанию духа. Олег кивает и тоже наблюдает за действиями, происходящими на экране. Рабочий диалог на этом закончен, и они досматривают ритуал. Надежда прощается и уходит. Тут же на первый этаж спускается один из членов съемочной команды и говорит Диме идти следующим. Олег провожает его взглядом до двери, тот в последний момент оборачивается и, подмигивая, уходит. Не хочется думать, что появившаяся теплота на щеках из-за Димы. . Дима, стоя под двумя камерами и взглядами людей, прислушивается к ощущениям, прикрыв глаза и держа свечку в руках. Дом действительно необычный. Слух улавливает скрип, хруст, чей-то мерзкий смех где-то наверху и неразличимые слова, а нутро ощущает такую знакомую и сильную, но чужую черную магию. Он был прав — в доме бесы, и те совсем не хотят куда-либо уходить или исчезать. — У вас в доме бесы. — Дима переходит на шёпот. Он оглядывает семью, кидает быстрый взгляд на камеры и подходит к лестнице. — Это дом бывшей ведьмы, это она вам оставила подарок. — Дима снова прикрывает глаза и почти прислоняется к стене. Скрип, смех и непонятные слова звучат громче. Кажется, он близко к эпицентру. Дима резво поднимается на второй этаж, проходит в открытую комнату и слишком хорошо ощущает чье-то присутствие. Он осматривает комнату и видит, как те самые темные силуэты, которые он увидел еще на камере, быстро исчезают, стоит другим людям перешагнуть порог. Свечка в руках дергается и почти перестает гореть, однако Дима прикрывает ее рукой, что, удивительно, но помогает. В один момент появляется нечто темное с рогами, крыльями и тонким хвостом. Неужели догадка об инкубах была верна? — Отсюда приходят бесы, — он неопределенно машет рукой на пространство. — Как я и думал, у вас, помимо бесов, еще и инкубы живут. Я помню вы говорили, что вас кто-то трогал за плечо и поясницу. — семья пораженно кивает, и теперь всем присутствующим становится не по себе. — Инкубы обычно так делают, чтобы привлечь внимание. — Дим, объясни, пожалуйста, кто такие инкубы. — По вопросу ведущего понятно, что люди боятся уже того, что в доме духи, а не кто-то определённый. — Это демоны, которые питаются эмоциями и сексуальной энергией человека. Они могут прийти во сне или поздно ночью. — Дима расстилает черную ткань на ковре и кладет на нее заранее взятую книгу. Она с ним уже пять лет и никогда не подводила. — Дим, стой, рано еще. — Ведущий останавливает его, как только он садится на колени. — Что значит рано? Не рано. — Дим, давай отсрочим немного ритуал. Мы ведь еще должны Олегу дать осмотреть дом. — Ведущий приободряюще улыбается, стараясь сгладить нарастающее напряжение между ними. — Может Олег что-то еще скажет. Вдруг это другие духи, а то, что ты сказал, просто твои фантазии. Самый молодой ведь у нас, а мы знаем, что у вас на уме. — Ведущий улыбается весело, а операторы усмехаются. Сама же семья из-за напряжения не может ничего из себя выдавить. Дима сильно сдерживается, чтобы не закатить глаза и не сказать, что вообще-то самый молодой из них Олег, а не он, но все равно слушается — ему не привыкать к обесцениванию. Он поднимается с колен, забирает книгу, однако оставляет ткань лежать на полу. Ему совестно оставлять все незаконченным. — Так, думаю сделаем перерыв, а потом продолжим. — Ведущий машет рукой в сторону камеры, и запись прекращается. Семья, все еще находясь в напряжении, кивает бездумно и спускается на первый этаж. — Дим, догоняй нас. Дима вздыхает, но не двигается с места. Прислушивается к звукам и понимает, что остался в доме один. Он последний раз проверяет, заглядывая в окно, и усмехается. На улице, возле веранды, находится съемочная команда. Они вытирают пот со лба и пьют воду, снова переговариваясь. Дима закрывает дверь, выходящую на лестницу, снова падает на колени, кладет раскрытую книгу на ткань и начинает быстро, но тихо проговаривать заклинание, прикрывая глаза. Он должен помочь людям. В комнате начинают хрустеть иконы. Дима не прерывается и продолжает проговаривать давно заученные слова, зажмурившись. Вместе с хрустом появляются медленные шаги. Они продолжаются несколько секунд, и затем у Димы вновь появляется стойкое ощущение чужого присутствия, будто перед ним кто-то стоит. И только заклинание прекращается, как тут же его грудь пронзает сильная боль. Он от неожиданности шатается в сторону, продолжая стоять на коленях, и хрипло стонет. Грудь разрывает, словно кто-то в прямом смысле раздвигает ребра, образуя дыру, и лезет туда. Дима чувствует, как ему что-то сдавливает органы и, в особенности, легкие. Дышать становится тяжелее. Он запрокидывает голову в надежде, что кислорода станет больше, но становится только хуже. Он хватается за горло, следом чувствуя жжение в глотке. Дима кашляет и утыкается лбом в страницы. Неизвестно сколько проходит времени, прежде чем боль во всем теле прекращается. Как и звуки. На уши давит тишина, и Дима очень осторожно поднимается. Удивительно, однако. Дима осматривает себя, особенно останавливаясь на груди, но не видит никаких дыр, шрамов или порезов. На нем вместо плаща теперь черная рубашка. Матвеев хмурится. Грудь не болит, горло больше не разрывает и дышится как и прежде, только вместе с этим он чувствует и еще что-то — голод. Он голоден. Голоден не едой, а чем-то, чего Дима не может объяснить. Чем-то особенным. Дима стоит еще какое-то время, не шевелясь и пытаясь понять собственную потребность, и отшатывается, случайно замечая в небольшом зеркале, находящимся между книжных полок, собственное отражение: из его темной головы торчат два небольших кривых рога, глаза светятся красноватым оттенком, а позади шатается в разные стороны тонкий хвост с острым концом. Дима оборачивается и берет хвост в руки. Как только рука обхватывает конец, по телу проходятся мурашки и странный ток, который приятно отзывается в паху. Он отпускает его и одними кончиками гладит шероховатую поверхность рогов. Те тоже пронизывают тело приятным током, вызывая легкое возбуждение. Дима, игнорируя голод и не думая про свои новые части тела, убирает книгу с тканью и кладет их на кресло. . — Так, следующий идет Олег Шепс. — Ведущий громко зовёт его, и Олег заходит на площадку. — Дима закончил уже? — Это странно, потому что Олег уже видел и даже засекал время его захода и выхода. Дима старается и потому времени уходит больше. Сейчас с его ухода прошло от силы минут пятнадцать. — Да, он уже домой поехал. — Олег скептически поднимает бровь и смотрит на съемочную группу, которая на его выражение лица только пожимает плечами. — Ты же видел время? Все уже домой поехали, один ты остался. — и смех. Олег усмехается, решая не заострять на этом внимание, кивает и заходит в дом. Олег даже не успевает толком настроиться, как его сшибает с ног темная энергия. Одновременно родная и чужая. Он осматривает первую комнату и замечает на стенах и потолке черные пятна, медленно увеличивающиеся в размерах. Он быстро доходит до главного зала, здоровается с семьей и сразу же начинает настраиваться. Вместе с магией Олег отчетливо чувствует присутствие кого-то или чего-то — сложно понять. Он хмурится, не понимая откуда исходит эта чернота. — У вас бесы, господа, — подводит итог Олег. — на потолке и стенах черные пятна, они растут и надо что-то с этим делать. — ведущий удивленно смотрит на него, а семья переглядывается. Дима ведь им то же самое сказал. Олег, больше не проронив ни слова, уходит с поля камер в другие комнаты. За ним, конечно же, следуют, но на расстоянии. Чувство, что здесь кто-то есть до сих пор не покидает его. Он пытается хотя бы уловить силуэт, потому как понимает, что от него прячутся, но безрезультатно. Это нечто очень быстро бегает, очень сильно следит и сбивает Шепса непонятными словами, доносящимися отовсюду. Возможно именно из-за этого «нечто» эти пятна и растут. Олег обходит все комнаты на первом этаже, проверяет каждый угол и стену на наличие источника магии, но результат неутешителен — никого нет кроме пятен, продолжающих расти и неразличимых слов. . До Димы доходят звуки шагов на первом этаже. Голод усиливается, клыки становятся острее, а слюны становится больше. Он сглатывает ее, облизывает засохшие губы и, не контролируя себя, переходит на странное урчание. Матвеев, благодаря приобретённой инкубьей сущности, понимает, что в доме находится Олег. Он также улавливает и других, но Шепс особенно сильно выделяется. Сквозь стены и полы силуэт Олега светится, даже горит, красным (Дима понимает, что он из всех остальных самый питательный). В нем много разных эмоций, которые почти каждую минуту меняются, и сексуальности. Второе особенно вызывает тепло в районе паха и слюну. Дима рычит, пытаясь контролировать тело, и с силой царапает татуированную шею. Боль есть. Неприятная и самая обычная, но она быстро прекращается. Дима забыл, что у инкубов и подобных существ есть регенерация. Дверь, выходящая на лестницу, противно скрипит, а иконы вновь начинают хрустеть. . — Олег, это как-то можно решить? — ведущий снова раздражает своими бессмысленными, по мнению Шепса, вопросами. Он демонстративно его игнорирует и продолжает расхаживать по дому, медленно теряя силы из-за бесов. Он пытается собраться, проговаривает одними губами заклинание на защиту и восстановление, но это не очень помогает. Когда Олег доходит до лестницы, то перед глазами начинает все плыть, а в ушах стоять звон от какофонии звуков. Кажется, он нашел источник. — Блять. — шёпотом ругается Шепс. В доме слишком сильный дух. Настолько сильный, что он способен ослаблять других магов и медиумов. Он сжимает деревянные перила и жмурится. Нужно поскорее убрать его, иначе он либо упадет в обморок, либо чего похуже. Голова болит, но Олег игнорирует это. Он начинает злится и все громче и громче ругаться. Поднимаясь на второй этаж, он сразу же закрывает дверь перед носом семьи и ведущего, прикрикивая, чтобы те ушли из дома. Они ему мешают и бесят. Как только голоса и шаги за дверью стихают, Олег прислоняется затылком к двери и медленно спускается. Резко наступившая тишина успокаивает его, а голова перестает болеть. Он расслабленно выдыхает и осматривает незнакомую комнату. Выглядит пусто, хоть есть мебель и вещи хозяев, и вызывает внутри тоску, но Олегу важно не это. — Олежа, — чей-то низкий бархатный голос мурчит его имя из соседней комнаты. Шепс поворачивает голову, откуда шел звук, встает, недоумевая, и послушно заходит в другую комнату. Олег давится воздухом, когда видит Диму, сидящего на каком-то старом и хлипком столе посреди другого барахла комнаты. Воздух здесь спертый и пыльный — небольшая форточка не спасает ситуацию. Олег в своей кожанке начинает жариться, и Матвеев никак не помогает. На нем черная полупрозрачная рубашка, расстегнутая почти наполовину, и брюки, обтягивающие худые, но подкаченные ноги. Он опирается руками на свободное место позади, широко раздвинув бедра. Олег не усмотрел еще несколько деталей — на черной макушке торчат небольшие рога и хвост, дергающийся в стороны, с острым наконечником. Картина пугающе-горячая. Олег, понимая, что перед ним инкуб, почти не испытает страха, а только чувствует нарастающее тепло в районе паха, но не понимает почему. А еще ему интересно, что здесь делает Дима, что с ним произошло, что он теперь так выглядит, и как он успел поменять свой привычный вверх — Олег этот плащ надолго запомнил. Дима широко улыбается, даже скалится, жадно облизывая взглядом стоящего напротив Шепса. При свете луны блестящие зубы начинают и вовсе слепить. — Дим, ты как тут оказался? Мне сказали, что ты уехал домой. — у Олега внезапно дрожит голос. Он прокашливается и видит, как Матвеев тихо смеется. Смеется над ним. — Да я, в общем-то, никуда не уходил, здесь был. Но, впрочем, какая разница? Главное, что ты пришёл. — Шепс улавливает в начале димину манеру речи, но с вопросом это все пропадает и на его замену приходит какой-то новый, более соблазнительный и приятный, который с каждым разом все больше и больше действует на Олега. Он хмурится в ответ и старается не поддаваться странным чарам. Тут же в висках начинает сильно тянуть и давить. Олег шипит и массажирует пальцами болевые точки. Вместо облегчения возникает небольшая пелена перед глазами. Тело непроизвольно движется ближе к Диме, но Шепс с силой отходит назад, прижимаясь к дверному косяку. — Да ладно тебе, не бойся меня, я же свой. — снова этот приятный голос, подкреплённый хрипотой. Дима не контролирует ни свое тело, ни голос. Это не он. В него вселился этот чертов инкуб, пока он проводил ритуал, и теперь доводит Олега, который постепенно теряет над собой контроль. Матвеев судорожно пытается придумать, как выгнать из себя демона, быстро читает заклинание, но демон только снова смеётся. — Олеж, ты чувствуешь кого-нибудь? — слюна так и норовит вытечь изо рта прямо на подбородок. Демон очень голодный, однако отчего-то тянет время. Возможно он до сих пор не может взять во власть Олега. Шепс жмурится, стискивая виски, и рычит от злости. Какого хрена его так штормит? Он уже понял, что на него действует демон, но он не понимает, почему на него сейчас так легко можно действовать? Олег ведь сильный медиум, он знает, как контролировать то состояние, в котором находишься, когда общаешься с мертвыми и другими духами, но здесь абсолютно ничего не помогает. Как будто тростинкой пытаешься подтолкнуть огромный камень. — Может прекратишь мне голову изводить? — Демон-Дима широко распахивает глаза от удивления, но тут же возвращается прежнюю хитрую улыбку. Возможно сила инкуба подкрепляется диминой, потому Шепсу сейчас сложно что-либо делать. — Олеж, я ничего не делаю. Это ты сам себя изводишь и сопротивляешься. Отпусти себя. — Снова в ход пошел соблазн. Дима откидывает голову и с нажимом проводит по татуированной шее и груди, задевая вставшие соски. Тело реагирует, и Матвеев выгибается, прикусив губу. — Я же вижу ты хочешь, Олеж. Здесь никого кроме нас нет и все благодаря тебе. — Говорит, не возвращая головы, намекая на хозяев, которых он благополучно прогнал. Олег зависает, понимает, в какую он попал ситуацию, но стыд и страх отходят на второй план. Он жадно разглядывает каждое движение руки и тела и сглатывает. Голова перестает болеть, а приятное тепло в паху усиливается, из-за чего теперь возбуждение, упираясь в жесткую ткань джинс, становится болезненным. Он скрещивает ноги, рвано выдохнув, почувствовав небольшое облегчение, смотрит на Диму, удерживая зрительный контакт. Ему всё же нужно понять, как изгнать этого демона. Дима, в свою очередь, встает и медленной, кошачьей походкой подходит к Шепсу. Смотрит в глаза, улыбается и, держа за подбородок, широко лижет шею, в конце прикусывая до небольших ран. Олег прикрывает глаза, сопротивляясь, но в конце сдается и несильно бьётся о косяк. Он смог найти его слабое место. Его шею продолжают лизать и покусывать, пока забитые тату руки не оказываются под кожанкой. Короткие ногти слегка царапают кожу сквозь еще одну ткань, а язык добирается до линии челюсти. — Ты очень вкусный. В тебе столько эмоций и они все такие разные и яркие. — Дима, обдавая горячим дыханием ухо, после слов лижет его, заставляя Олега позорно проскулить. — Я постараюсь позаботиться о том, чтобы тебе было максимально хорошо и удобно. — коленом раздвигает ноги и давит на стояк. Волна удовольствия пронизывает тело, и Олег крепко хватается за плечи, выдохнув на грани стона. Он сейчас в ужасном положении: ему хочется и помочь Диме, потому что очевидно, что это плохо кончится для каждого, и трахнуть прямо сейчас, да пожестче и до громких стонов. Только его сил не хватает, чтобы и помочь, и сопротивляться чарам инкуба. Кажется, он провалил испытание. Пелена перед глазами усиливается. Олег все еще сопротивляется, но уже понимает, что бессмысленно. Дима резко поворачивает голову к себе и выдыхает в самые губы: — Прекрати думать, иначе хуже будет. Олег прикрывает глаза и вроде бы следует приказу, но крупицы его души продолжают бунтовать и злиться, из-за чего его вновь уносит в поток мыслей о своей слабости и беспомощности. Однако они исчезают, стоит Диме повалить его на пол соседней комнаты и мокро поцеловать. Губы у Матвеева чуть припухлые, оттого мягкие, но сухие. Шепсу приятно их целовать и облизывать, хоть они, забавно, и не димины. Возможно, если бы Олег был чуть посмелее и не попал бы в такую ситуацию, то его первый поцелуй с парнем был бы намного приятнее и с вполне настоящим Димой, а не инкубом. Он хоть и кажется уверенным в себе, но она, уверенность, разбивается о камень любви и все, что с ней связано. Когда Олегу кто-то нравится, то он становится каким-то неуклюжим и может не так блестяще выполнить свою работу. Он часто из-за этого злится, срывается на других, но не особо помогает. Громкое сердце все равно мешает сосредоточиться, в особенности, когда рядом с ним объект его симпатии. Но он старается не показывать слабость, и, как он заметил, довольно успешно. Правда в этот раз его симпатия — слабая, совсем недавняя — как-то слишком сильно влияет на него. И, как он думает, здесь могла повлиять взаимность. Дима неуверенно и совсем незаметно, но подает знаки: то кофе принесет первее того, кого Олег изначально попросил, то во время испытаний переживает за него, кажется, сильнее, чем сам Шепс, то оценки ставит высокие (тут скорее профессионализм играет роль, но все равно приятно), то в перерывах от съемок скажет комплимент. Олег буйный, вспыльчивый, самоуверенный и порой грубый, но такие вещи, которые для него имеют ценность больше, чем победа в шоу, заставляют скулы розоветь и превращаться в мягкую зефирку (как недавно сказал Саша). Потому у Олега просто не было шансов перед Димой. У него нет ни оружия, ни щита против. Спокойствие, которое оказалось очень заразным, доброта и некое превосходство вперемешку с красотой уничтожили все барьеры внутри и дали возможность сердцу влиять на мозг. Олег и рад, и недоволен. Хорошо чувствовать себя свободнее, но нехорошо, когда осознаешь, что тобой манипулируют (не со зла и не специально). Сам же Дима, наблюдая за действиями, будто со стороны, понимает, почему ему понравился Олег. Дело не только в его привлекательности (приятные черты лица), но и в бешеной энергии с характером, который покажется для кого-то сложным. Олег может быть везде и всюду, он может выводить на самые разные эмоции (от радости до злости) — на шоу успел каждого вывести, — он может сам от этих же эмоций пострадать, но это его уникальность. Она притягивает людей, и Дима не исключение. Ему — тихому и порой закрытому — нужна полная противоположность в характере. И он нашёл ее в Олеге. Шепс, конечно, такой не постоянно, он может быть спокойным и рассудительным, а смущать его — одно удовольствие, но, чаще всего, в его личности преобладают каотик вайбы. Однако Дима не жалуется, ему до безумия нравится все, что делает и говорит Олег (хоть они не так давно знакомы, им не мешает общаться, проводить время вместе и чувствовать друг друга настолько сильно, насколько вообще возможно), и свое восхищение он старается показать действиями и словами. Судя по реакции, у него это отлично получается. Дима улыбается и это транслируется на его губы. Олег под ним, как и сам Матвеев, в одних боксерах. Их штаны и обувь лежат где-то в стороне. Верхняя одежда у них осталась, чтобы потом долго не возиться с ней. Дима снова зацеловывает шею, под футболкой гладит торс и грудь, задевая темные волоски, и трется членом о другой, вызывая тихий стон и невинно прикрытые глаза у Олега. Пусть это делает не он, ему все равно это приносит какое-то наслаждение. Он наслаждается тем, как тот мечется на ковре, как также трется и сжимает бедра над ним. Приятно. Он чувствует и видит, как Шепс подсвечивается чем-то красным. Линии вблизи слабые, но они есть и, кажется, Дима догадывается, что это. Матвеев слезает с бедер, наблюдая за Олегом, руки которого, потеряв опору, тянутся к нему. — Не переживай, я никуда не собираюсь уходить. — У Димы мурчащий голос и широкая улыбка с небольшими клыками. Он позволяет рукам сжать его плечи и оставить небольшие следы от ногтей. Он размещается между ног и медленными, осторожными движениями стягивает последнюю ненужную ткань. Слюны во рту становится больше, а язык постоянно увлажняет засохшие губы. Член у Олега достаточно длинный, неширокий, ровный и с красной головкой, из которой вытекает предэякулят. Одной его руки не хватит, чтобы полностью обхватить, поэтому он подключает вторую, медленно двигает у самого основания, наблюдая за тем, как Олег выгибается навстречу и чуть толкается в руку, а после смыкает губы у головки и лижет уздечку. Во рту скапливается еще больше слюны, по комнате проходят чавкающие звуки, от которых у Олега закладывает уши. Матвеев убирает руку, оставляя вторую у лобка, спокойно насаживается, убирая зубы и крайнюю плоть рукой. Шепс давится воздухом и грубовато хватает за волосы, стоит только Диме внезапно прекратить и чуть отодвинуться. Он снова насаживает его, сильнее сжимая волосы, и стонет, когда язык давит на место под головкой. Во рту у Димы влажно и тепло, язык так правильно ласкает его — Олег с ума сходит от такого. Крупицы здравого смысла совсем ушли, а на смену пришло желание — сильное и обжигающее. Дима, позволяя управлять собой, не чувствует какого-либо дискомфорта и даже не давится, когда член доходит до стенок горла. Он только мычит довольно, добавляя вибрацию, когда Олег поглаживает рога у основания, и пальцами касается прохода. Они становятся влажными — демон постарался — и теперь один палец входит без труда. Он наблюдает за поплывшим Олегом: его такая идеальная укладка испортилась, на шее появились испарины, глаза, возбужденно наблюдая за Димой, блестят, и губы при плохом свете также блестят и отливают розовым. Картина потрясающая. Дима засматривается и не замечает, как к первому пальцу добавляется второй. Олег хмурит свои потрясающие брови и запрокидывает голову. Пальцы становятся еще более скользкими. Стоит только нащупать уплотнение, как Шепса подбрасывает на месте. Дима отодвигается, все еще чувствуя хватку в волосах, второй свободной рукой возвращает его голову в прежнее положение и жадно целует, продолжая надавливать на простату и ловить стоны. Матвеев чувствует, что Олег сильно возбужден. Он убирает пальцы, слыша разочарованный стон, быстро справляется со своими боксерами и входит до упора, вновь ловя стон. Дима жмурится до звёздочек — Олег такой узкий, мокрый и так правильно обхватывает его член, что Матвеев прикусывает губу до крови. Шепс чуть слышно шипит, но продолжает с тем же рвением отвечать, обнимать за шею, поглаживая чернильные рисунки. Дима плывет от такого жеста, он улыбается сквозь поцелуй, и ускоряется. Вокруг Олега красные линии очень ярко горят, и Дима, а точнее демон внутри него, упивается этим. Чувство насыщения становится все больше и больше. Олегу плохо. Плохо так, что хорошо. Перед глазами пелена, он видит только лицо Димы, который отодвинулся, чтобы обоим дать немного кислорода. Его, именно его, такое беспристрастное в обычной жизни лицо сейчас показывает все возможные эмоции: удовольствие, восхищение, какую-то радость и нежность. Олегу кажется, что он ничем не отличается от самого Димы. Наслаждение пронизывает все тело, вызывая мурашки и заставляя кровь бурлить внутри. Конечности становятся ватными, в паху сладко тянет. Шепс на пределе. Он утыкается в изгиб шеи, блаженно вдыхая запах кожи и легкого одеколона. Дима рычит в ухо, делает последние фрикции и кончает, выходя из податливого тела. Олег жмурится и кончает следом, пачкая свою футболку. Тяжелое дыхание заполняет оглушающую тишину, Дима, будто выходя из транса, раскрывает глаза в удивлении, осторожно берет лицо Олега и поворачивает к себе. — Олег? — охрипшим голосом зовет Дима, поглаживая большими пальцами скулы. Шепс никак не реагирует. Он снова зовет его, трясет за плечо, но бесполезно. Матвеева на секунду одолевает паника вперемешку со злостью и тоской. Ну не может же так выйти! Инкуб, которого, удивительно, Дима больше не чувствует, не может убить человека. Дима, проверяя пульс и дыхание, успокаивается. Он жив. Возможно Олега настолько эмоционально истощили, что он теперь никак не реагирует на зов. Дима отпускает его, дает ему отдохнуть. Достает салфетки из сумки, вытирает их, берет брошенную одежду. Одевает себя, а после Олега. Садится перед ним на корточки и приглаживает сбившиеся волосы. Умиротворенность Шепсу к лицу. Дима слабо улыбается, встает и подходит к окну. Неизвестно, сколько прошло времени, но на улице почти никого не оказывается — там только пару человек из съемочной группы и ведущий с семьей послушно ждут, пока Олег закончит с испытанием. — Дима? — Матвеев тут же оборачивается, подбегает к Олегу и порывисто обнимает его. Шепс, осознав, что произошло, краснеет, и, не зная, куда себя деть, утыкается в плечо чёрного длинного плаща. А ведь Олег помнит, что Дима был в рубашке. — Ты в порядке? — Дима не может скрыть своей радости. Он улыбается широко и смотрит своими невозможными глазами. — Тебе румянец к лицу. — Он чмокает его в покрасневшую щеку. Олег слегка бьет и толкает его, на что тот тихо смеется. — Я в порядке. — пробурчал Шепс и прикрыл половину лица ладонью. Сердце так громко бьется, что, кажется, он больше ничего не слышит. — Что это было? — Ситуация, где я не смог изгнать демонов из дома и переселить их к себе в книгу. Сейчас они уже там, в смысле в книге. — Дима усмехается и помогает встать на ноги Олегу. Тот шатается, но стоит крепко. — Дим, это пиздец какой-то. — Они оба смеются, но заметно расслабляются. Они, собрав вещи, спускаются и перед тем как выйти во двор, Дима говорит: — Что-то не задалось наше общение, давай начнем сначала, и для этого я бы хотел пригласить тебя на свидание. Олег довольно улыбается. Ему это предлагает Дима, а не какой-то демон — отсутствие рогов и хвоста тому подтверждение. Он не может ему отказать.