Жить хочется каждому. У каждого осталась какая-то своя проблема, нуждавшаяся в решении. Каждый ещё хочет ощутить под ногами мягкую траву, умыться в ледяной реке, встретить рассвет с теми, кто близок и важен.

— О, охуенно, поставлю восемс... Акума резко закрывает его рот ладошкой и грозно смотрит то на одного, то на второго. Курсед в долгу не остаётся, мстит: слюнявит руку и ждёт, когда её с криком и отвращением уберут. Однако Акума продолжает держать и даже прижимает его к спинке дивана. Странное и внезапное чувство заставляет Курседа стихнуть и опустить голову.

Во всех отношениях, в которых был Джонхан, не было чересчур пошлой роскоши. Он никогда за ней не гнался и человека узнавал, в первую очередь, как личность, а уже потом его карьерные успехи. Ему было комфортно каждый раз ходить в уютные кафешки, встречавшиеся по дороге, тихие парки и сады – главное с приятным человеком под руку.

— Если ты не будешь меня кормить ей, то я зря потратил деньги. — Возвращается Юра быстро. В руках у того большой пластиковый контейнер с голубикой и малиной. Ягоды уже влажные, значит продает уже мытыми, что несказанно радует. Никита хихикает смущённо, удобно садится, берет первую ягоду и тычет в губы напротив. Юра без промедления захватывает губами голубику и успевает слегка облизнуть пальцы.

— Мась, давай ехать посередине дорожки, чтобы бибика кушала полосочку? — Юра молча и послушно перестраивается на середину и газует еще больше. Никита улыбается и хлопает в ладоши, залипая на исчезающую под машиной полосу.