Mermay: 2023🧜‍♀️

На палубе с самого утра было неспокойно, юные неопытные моряки то и дело сновали туда сюда и не знали, за что хвататься от обилия порученной им работы, несмотря на то, что утром между ними непременно распределили обязанности, но эта дисциплина не продлилась и половины палочки благовония, как все начали вразнобой путаться под ногами, забывать сделать что-то в срок и браться за чужие дела. Вэй Усянь стоял на корме, в опасной близости к краю, и на его глазах наворачивались слезы от представшей ему картины. И для чего, спрашивается, потратил столько времени, раздавая чёткие указания, чтобы сейчас юнги как сами себя не знали от забот: кто в лес, кто по дрова! Куда такое годится? Вэй Ин простоял так ещё какое-то время, молчаливо роняя невидимые слезы, как будто надеялся, что всё наладится само собой и без его прямого вмешательства. Оранжевое солнце игралось в его волосах наряду с лёгким дневным бризом, колыхались полы его чёрных пиратских одежд. Набравшись смелости, он громко свистнул, что совсем не подобало этикету торгового судна, но метод сработал отлично, суета прекратилась, работа замерла, и множество пар глаз устремили к нему свои любопытные взгляды. — Смирно! Слушать мою команду. Песню запевай! С приходом Вэй Ина на корабль команда стала заметно дружнее и сплочённее. Раньше они придерживались строгих правил, выверенным до каждой мелочи расписаниям, обязывали себя высоко блюсти честь и достоинство в любых ситуациях, и ни в коем случае не прибегать к корыстным целям. Однако глядя на своего учителя, который то и дело нарушал привычный порядок вещей и при этом всегда оставался в выигрыше, они стали заметно раскрепощеннее, смелее, начали учиться проявлению смекалки и необходимым моряку качествам сноровки, которых не могли развить в силу их строгого обучения. Они всё пытались действовать, как их учили в книгах, вспоминать верный вход и не идти лишний раз на риск, и это здорово ограничивало их в возможностях. Конечно, до бесстыдства самого Вэй Усяня, который только и делал, что рисковал, им было ещё далеко, но каждый вынес из него для себя что-то поистине важное, то, что поможет в будущем спасти себя и своих верных товарищей. Услышав команду, юноши в белых одеждах молчаливо переглянулись между собой, бросили неловкий взгляд на Лань Ванцзи, отрешённо стоящего за штурвалом, и в самом деле запели. Работа пошла куда быстрее и слаженнее. Никогда прежде на их корабле не распевали песен, это считалось странным и неприемлемым, но Вэй Усянь, оказывается, действительно знал, как воодушевить молодёжь поэтому вскоре это стало их полноценной традицией и петь стали постоянно. А Ханьгуан-Цзюнь, кажется, и не возражал, хотя юнги иногда стеснялись его присутствия во время исполнения песен. На его тонких, словно осиновый лист, губах изредка может было заметить проблески мнимой улыбки, однако никому кроме Вэй Ина эту скудную эмоцию распознать не удавалась. Едва заприметив одобрение в серых глазах Лань Чжаня, он сам начинал улыбаться во все 32 зуба, половина из которых сверкали золотом, другая серебром, и ещё энергичнее обычного продолжал свое дело. С основными поручениями было покончено, песню уже не пели, но работа продолжалась. Вэй Усянь довольно спустился с кормы, как вдруг совсем рядом раздался молоденький голос: — Учитель Вэй, а что у нас сегодня на обед? — Каша? Фактически он отвечал одному только Сычжую, но все остальные юноши при звуках вопроса невольно затаили дыхание в ожидании ответа, а когда услышали про рис, их лица разочарованно скривились в очевидном отвращении. Целыми днями они пили один только рис и многим от него уже хотелось плеваться. Некоторые так и вовсе выбирали голодать, чем есть мерзкую холодную кашу. Это не укрылось от взгляда Вэй Усяня, и он вопросительно приподнял одну бровь: — Не хотите кашу? Может, у вас есть особенные пожелания? — Рыба! — не раздумывая, выкрикнул Цзиньи, стоявший неподалёку от Сычжуя. Вэй Ин фыркнул — И всё? — он мимолётно взглянул на Лань Чжаня и озорно, как будто что-то понял, улыбнулся. — У Ханьгуань-Цзюня есть идея получше. Сычжуй взволнованно посмотрел на Вэй Ина снизу вверх, и все остальные последовали его примеру. Лань Ванцзи редко принимал участие в решении каких-то незначительных задач вроде выбора блюда на ужин, но Вэй Усянь зачем-то всегда ждал его молчаливого согласия. Он усмехнулся и приблизился к носу корабля, вынув подзорную трубу из-за пазухи. Он с умным видом смотрел куда-то вдаль, а Лань Чжань на его широкую спину. Юнги тихо зашептались, Вэй Ин с довольным видом развернулся и с гордо поднятой головой осмотрел учеников. — Зелёная бухта, — заявил он. Юношам не нужно было лишний раз объяснять, что это значит. –Завтра у вас появится удивительная возможность попробовать блюдо из водорослей моего собственного приготовления! По специальному рецепту, — тихо добавил он и подмигнул. Лань Ванцзи неслышно хмыкнул, Вэй Ин послал ему воздушный поцелуй, хотя он так и не поднял на него глаз со штурвала, а лица юношей исказились в замешательстве. Их несомненно радовала перспектива поесть что-то кроме пресной каши, но раз готовить будет Вэй Ин, значит о пресности можно забыть вообще, в самом плохом смысле, и это пугало даже больше. — И что встали как истуканы? Живо за работу!

***

Вечером, когда солнце зашло за горизонт, Вэй Ин нырнул в воду, только кончик рыбьего хвоста сверкнул на поверхности. Лань Чжань остался стоять на палубе, вперив взгляд в место, где Вэй Усяня укрыла синеватая толща воды, отражающая звёздное небо. Про старейшину Илина ходило много слухов. Но шире всего он был известен, как Повелитель вод; Погибель кораблей. Прозвище было дано по названию вод Илина, а те в свою очередь от ближайшего острова, который иронично никакого отношения к старейшине не имел, но и там умудрялись отыскать скрытые мотивы и обходили остров стороной. По легенде Вэй Усянь стал первым, кому пришло в голову повелевать утопленниками, живыми мертвецами, и обернуть тёмную энергию нечистой силы в свою пользу. Вся команда корабля-призрака, за исключением капитана, была мертва, да и сам он недалеко ушел от ходячего мертвеца с бледной кожей. Говорят, Вэй Усянь променял свою душу на возможность обращаться морским чудовищем, чтобы повелевать водой и в глубинах океана. Другие же утверждали, что Старейшина Илина был проклят за избрание тёмного пути своим наставником, и в полночь обращался подводной тварью, а если к рассвету не выйдет на сушу, то мгновенно обернётся морской пеной навеки. В действительности дела обстояли куда лучше: всем известно, что полурыбам-полулюдям, а проще говоря, русалкам, дозволено было воплощаться человеком в дневное время суток. Но что мешало человеку воплотиться русалкой? Просто нужно было выполнить технику в обратном порядке, так и получилось, что на ночь Вэй Усянь имел смелость становиться русалом. А для чего оно ему было надо? Да не для чего особо, просто однажды ему ещё ребёнком посчастливилось свалиться с корабельной мачты прямо в воду, а там его спасли русалки, и заодно обучили всем тонкостям своей хитрой магии. Русалкам и людям не должно водить дружбу, среди людей было распространено мнение, что они завлекают моряков волшебным пением, вплетая колдовство в свой прекрасный голос, и намеренно топят корабли, поэтому вопреки запрету на отлов русалок их продолжали истреблять. Это умение здорово облегчило Вэй Ину жизнь, пусть и было во многом опасным: русалкой было проще вылавливать утопленников и беспечнее коротать свой век. Нередко старейшину прозывали бессмертной мразью, но к сожалению или к счастью, его жизнь была такой же недолговечной, как у любого сплетника, с почти садистским удовольствием распускающего эти необоснованные слухи, а люди им бесстрашно верили, как будто света белого не видели. Поэтому в один день все неприятели Вэй Усяня собрались и решили положить конец его нескончаемым бесчинствам, напали на его судно, но не успели ничего сделать: утопленники, которые слушались старейшину обернулись против него и разорвали на мелкие клочки, так что и места мокрого не осталось. Так рассказывали эту историю участники похода, извлекая из нее нравоучения о неприемлемости тёмного пути. Лань Чжань наверняка утомился, учитывая, сколько времени сегодня провел за работой, так ни разу и не отдохнув толком, но на его лице не отразилось ни капли усталости. Ханьгуан-Цзюнь всё сверлил взглядом воду, время уже давно перевалило за полночь, когда раздался всплеск, и Вэй Ин с огромной охапкой водорослей вынырнул с другой стороны от корабля. Лань Чжань невозмутимо последовал туда и помог ему взобраться на палубу. Вэй Усянь невольно посетовал: сигануть-то каждый может, а попробуй заберись ещё назад! Чуть ли не до самого рассвета Вэй Ин суетился под пристальным взглядом Лань Чжаня, который ни на миг не свëл с него внимательного взгляда, и никак не мог улечься спать, пока ближе к утру не сжалился над Лань Ванцзи и не лег с ним в одну кровать. Долго спать им не дали, жизнь на корабле начиналась с самого утра, поэтому Вэй Ин, как положено, вскочил ни свет ни заря и унëсся на кухню исполнять задуманное вчера, а Лань Чжань безукоризненно последовал за ним. Точно нельзя было сказать по выражению его лица, что он насчёт этого думал, а Вэй Ин, даже если знал, не спешил это со всеми обсуждать. — Ну-с, приступим, — Вэй Ин в предвкушении потер ладони и облизнулся, а юноши несогласованно переглянулись между собой и кивнули друг другу. — Учитель Вэй, вам необязательно нас наставлять, мы справимся и сами… — неловко попробовал Сычжуй, но Вэй Усянь оставался непреклонен и только больше воодушевился от этого непринятия, намереваясь доказать обратное. — Никак нет, в конце концов я уже готовил водоросли раньше, а вы их впервые видите! Чего это у вас такие кислые лица? Не унываем, руки в ноги и за работу! Юноши, все как один, обречённо вздохнули и, пересиливая себя, стали следовать указаниям Вэй Ина.

***

Провозились они долго, поэтому время завтрака незаметно перетекло в обед, а с самого утра пустые желудки юнг требовательно заурчали. — Ну когда уже будет готово? Ты вообще хоть что-то в этом смыслишь? — распинался Цзин Лин, замешивая густую смесь. В глубине души все были с ними согласны, но никто не решится также в открыто перечить. — Терпение, осталось ещё немного! Раздались изнеможëнные стоны, и они уныло поплелись обратно к своим рабочим местам.

***

Прошло совсем немного времени, но по ощущению целые сутки. Юноши расселись по круглым столам и голодным взглядом вперились в еду, как будто ждали разрешения приступить к трапезе, однако на самом деле никто из них не решался первым испробовать блюдо Вэй Усяня. Он нисходящей тенью стоял над ними и выжидал, пока кто-нибудь прикоснётся к водорослям. Лань Чжань, как всегда, стоял за ним и в отличие от Вэй Ина смотрел на его еду, а не на юношей. — Лань Чжань, если так хочется попробовать, то не стесняйся! Здесь на всех хватит. Лань Ванцзи кивнул, но к водорослям, ожидаемо, не прикоснулся. Тут Сычжуй наконец нашёл в себе силы попробовать приготовленное Вэй Ином и положил себе в рот совсем малюсенький кусочек водоросли. Он подержал его во рту, усердно прожевал и, ко всеобщему удивлению, даже проглотил. На лице его при этом не отразилось ни капли отвращения, поэтому юноши даже засомневались, а правда ли это настолько ужасно, может, стоило попробовать? Цзиньи не стал больше ждать и засунул себе в рот целый букет зелени. Он крепко зажмурил глаза, как смертник в ожидании приговора, словно водоросли должны были вот-вот разорваться у него рту, но ничего не произошло. Юноша попробовал пожевать их, но почти сразу выплюнул и отвращенно высунул позеленевший язык. Все испуганно уставились на крайний столик, где сидели трое. Цзиньи продолжал отплевываться, а Сычжуй постукивал его по спине с извиняющимся взглядом. — Ну, что же, как вам? Не молчите! — нетерпеливо выкрикнул Цзин Лин. — Это… Вполне съестно. — Гадость какая! Бууууээ. Я ожидал, что водоросли будут очень острыми, но вместо этого они настолки плотные и пресные, что их просто невозможно прожевать! — А вот и нет! — возмутился Вэй Ин. — Просто водоросли — крайне высокая кухня, а вам, неучам, никогда этого не понять, вот вы и и прикрывайтесь тем, что это я плохо их приготовил. Юноши с подозрением покосились каждый на свою порцию и постепенно тоже попробовали немного, но выплевывать не стали, хотя по их лицам было видно, что ничего хорошего они не испытали, но сделали достойный вид, как будто разбираются в деликатесах. — На самом деле не так уж и плохо… — Просто нужно распробовать. — А что? Вполне вкусно! — Хватит! Кого вы из себя строите? — послышался разреженный возглас Цзин Лина. — И ежу понятно, что водоросли абсолютно несъедобны, а вас всех надурил этот Вэй Усянь, чтобы вы всё доели! Вэй Ин состроил обиженное лицо, на какое только был способен, Лань Ванцзи поспешил отвести взгляд глубоких серых глаз, а юноши подавились водорослями, которые так усердно в себя запихивали, выронили из рук деревянные палочки и поджали губы, рассматривая зелёную массу в своих тарелках. — Идиоты… — на грани слышимости выругался Цзин Лин, но двое его всё-таки услышали, за что он получил слабую опелуху от Сычжуя и выразительный взгляд Цзиньи.

***

— Знаешь, Лань Чжань, а ведь вкусно! Как так получилось, что твои ученики такие привереды, а ты всё съел и даже не поморщился? Я ведь и правда сказал так только потому, что они не хотели есть. — Мгм. Вэй Усянь и Лань Ванцзи в лучах закатного солнца сидели за столом и весело переговаривались, вернее, говорил только Вэй Ин, энергично размахивая флягой с ромом, а Лань Чжань внимал каждому ему слову и сосредоточенно кивал или изредка вставлял короткие фразы. Они доедали водоросли, которые остались ещё с обеда, потому что после выпада Цзин Лина больше к ним никто не притронулся, а выбросить было жалко. Зря что ли он за ними нырял? — А завтра я предлагаю отправиться в Коралловую бухту! Всю неделю будем питаться только растительной пищей, глядишь, прибавится ума, и фигура станет стройнее. — Вэй Ин, кораллы — это животные. Вэй Усянь не стал ему возражать, только дружески похлопал по плечу и открыто рассмеялся. Так заливисто и звонко, что Лань Чжань никак не мог насмотреться, а потом и сам несдержанно прыснул, прикрыв рот рукой. Вэй Ин вдруг перестал хохотать и со смесью приятной радости и удивления уставился на Лань Ванцзи, который больше не мог сдержаться, и в следующее же мгновение они вместе залились безудержным смехом.