весна

всегда когда дазай использовал даже по меркам чуи совершено аморальные решения для осуществления своего плана, он никогда не уворачивался от ударов накахары, которые следовали после выполнения миссии. чуя по началу даже не замечал, что именно в такие моменты осаму стоит неподвижно, будто не понимает, что ему сейчас прилетит удар. и когда накахара решил проверить свою теорию, он замахнулся в тот момент, когда шатен стоял и что-то болтал, но чуя знал, что ожидает вот-вот разбитого носа или скулы, и дазай зажмурил глаза, хотя рука чуи лишь взметнулась вверх. если бы осаму не ожидал этого, то он как обычно бы посмеялся. но не сейчас. гнев не охватывал, он окутывал вены, перебираясь с кровью, а потом лопал их так резко и громко, что слышно были эти хлопки фейверка. чуе не хотелось задавать вопросов, он уже хотел получать ответы; хотел, чтобы каждое его движение не обесценивалось и не возводилось в культ, когда нужен был арахабаки. арахабаки сжирал все чувства, кроме гнева, и накахара ненавидел его за это. когда в тебе преобладает только одна эмоция — она становится тобою, ты уже не личность и не человек, ты даже не бог, ты просто эмоция, и тебя не воспринимают никак иначе, кроме как то, отчего нужно избавиться. люди не любят негативные чувства, они стараются избавиться от них, либо потонуть полностью. чуя балансировал на грани амбивалентности. — зачем ты убиваешь невинных людей тогда, когда без этого можно обойтись, а потом словно жертва, принимаешь мои удары? это не должно было прозвучать как угроза. это должно было прозвучать, как вопрос, требующий ответа, но дазай на него не ответил. просто потупил взгляд на носки своих ботинок, после чего, словно опомнившись, что он никому ничего не должен объяснять, развернулся и двинулся в сторону штаба, откуда они только что вышли. чуя в последнее время начал замечать за ним какую-то странную покорность, которая неимоверно раздражала до скрежета зубов, до полу колец на ладонях от ногтей. раздражало. хотелось чтобы хотя бы раз осаму ударил его в ответ, хотя бы блеснули искорки злости в глазах, хотя бы он сжал кулаки, или хотя бы как обычно ухмыльнулся. сейчас не было даже этого. видно только чёрное пальто, сползающее с плеч и падающее перед дверью здании портовой мафии. на следующий день накахара, только что вышедший с кружкой кофе из штаба мафии, все утро не видевший дазая, смотрит как красным пламенем горит его взорванная машина, а по рубашке растекается коричневое пятно от кофе. дазай в тот день ушёл из мафии. он ударил в ответ.