весна

обеденный сон — самое прекрасное, что могло сотворить человечество, особенно когда на улице май месяц, светил очумелое солнце, которое летом так ярко светить не собирается и только сейчас, в последние дни весны, мы видим все силы светила, должного начать работать уже через неделю, но в итоге уходящем на покой, дарящем проливные дожди и пасмурное, смущенное туманом, лето. чуя, смотря на прогнозы погоды, представлял всё это именно так, потому что никак иначе объяснить не мог значки тучи с каплями на первых днях июня. после этих дней и не покупаешься в речке, — во-первых, дожди, во-вторых, хоть и плюс на улице, но недостаточный для прогрева даже мелководья. а спать в обед накахара любил; в такие дни, в которое солнце не такое палящее и лишь щекочет веки, а тебя так и тянет к подушке и ты готов заснуть даже без одеяла. просыпаешься — становится как-то прохладно и ты накрываешься попавшимся под руку одеялом или, если одеяла не было, поднимаешь с пола мягкий ковёр и с грехом пополам, оттряхивая его от грязи и крошек, накрываешься. потом ощущение, что делаешь что-то не то, и как-то неприятно — сколько крошек и мусора уже на этом ковре — и ты злой встаёшь и идёшь в комнату за одеялом. если повезёт, то в согнутых кулаках ты оставишь сладкое желание продолжить спать, а если нет — усядешься, укроешься одеялом и будешь просто втыкать в телефон, в надежде, что сон вернётся. дазай, знающий про привычку своего сожителя поспать пару часиков днем, иногда специально клал одеяло на диван, а иногда — специально убирал, чтобы услышать возмущенный топот из кухни и улыбнуться, попивая чай. сегодня как-то пасмурно, пронеслось в голове осаму, сидящего за столом напротив окна; значит чуя обязательно будет спать сегодня — любое изменение погоды в нелучшую сторону для него как повод вздремнуть. да и самого дазая весь день тянет то ли выпить таблетку, то ли просто улечься и заснуть крепко, чтобы проснуться в полной дезориентации где-то в час или два ночи. но такие экстремальные решения грозили последствиями, которое заботливо предоставит организм в виде панической атаки. накахара жаворонок, его лучше ночью не будить. осаму встаёт, допивая на ходу чай и ставит пустую кружку на стеклянный стол рядом с диваном, оповещая о своём присутствии. чуя приоткрывает один глаз и сщуривает, мол, что тебе надо, не видишь что ли, имбицила кусок, что я сплю, и закрывает его обратно, хриплым голосом спрашивая, что его сожителю вдруг неожиданно понадобилось. — давай раздвинем диван? — и не желая слушать, какие лестные слова ему скажет, парень схватил за язычок, но вовремя вспомнил, что пока чуя не слезет, открыть диван до конца не получится. накахара раздражённо присел, ожидая пока пройдёт головокружение и отошёл в сторону, наблюдая, как осаму корчится в попытках приподнять тяжёлую конструкцию и вытянуть её полностью. потом подходит и одним рывком диван становится двуместным. — я у стены, — и плюхается, укладывая поудобнее одеяло и открывая его, доверительно предлагая прижаться к его телу. дазай пользуется предложением, придвигаясь настолько близко, что его желанием стало либо забрать все тепло накахары, либо слиться с ним полностью. обеденный сон — самое прекрасное, что могло сотворить человечество.