Противоположности притягиваются

      Джисон в очередной раз со злостью смял исписанный листок и выкинул его себе за спину. Парень в отчаянии простонал и ударился головой о стол, с силой сжимая синие волосы в кулаках. Хан тяжело вздохнул, разжал руки и повернул голову вправо, там, где в чехле стояла его гитара. Уже довольно давно он не брал её в руки, наверное, покрылась пылью и струны стали непригодными. Парень поднялся со своего места, направляясь к старой подруге. Всё-таки, лучше сначала попробовать написать мелодию для песни. На удивление, струны были в порядке, даже долго настраивать инструмент не потребовалось.       Джисон уселся на пол, откидываясь на кровать сзади себя и ближе притягивая гитару. Медленно провёл рукой вниз по струнам, слыша мягкий и тихий звук. Хан слегка улыбнулся и принялся подбирать аккорды для своей будущей песни. Хоть он пока и не совсем понимал, какую по мотиву хочет написать, какие слова через неё сказать и кому их донести, но сердце тянулось к тому, чтобы высказаться. И оно забилось быстрее, когда разум подкинул последний разговор его и Минхо.       — Господи! — Испугался парень, когда неожиданно струна лопнула у него прямо под пальцами, стоило сжать их чуть сильнее. — Ну вот, придётся идти в магазин за струнами. — Пробормотал себе под нос парень и поднялся с пола, бережно кладя гитару на кровать. — Мне определённо стоит проветриться.       Парень засунул руки в карман, совсем неожидая, что на улице окажется так холодно. Он опустил подбородок в ворот куртки, жалея о том, что не надел шарф. Капюшон его толстовки слегка съезжал на лоб, наполовину закрывая вид на дорогу. Но Хану было всё равно, он и так шёл, смотря себе под ноги, зарывая обувь в мягкий снег. Он шёл туда, куда шли люди вокруг него, Джисон не обращал внимания на то, что происходило просто плыл по течению и его это уже, как раньше не раздражало. По какой-то неизвестной причине, даже не было сил прекратить это. Он устал уже бороться с самой судьбой, которая так и наровила подкинуть ему шутки, от которых уже не становилось смешно. И вся эта ситуация с Минхо.       — Достало всё. Почему нельзя просто сгинуть?       И как по воле судьбы и его желаниям, Джисон даже не заметил, как начал переходить дорогу на красный свет. И парень очнулся только тогда, когда его кто-то резко дёрнул за локоть на себя. Оба завалились на заснеженный тротуар, сзади были слышны гудки машин и удивлённые возгласы людей.       — Куда же ты на красный, парень?       — Ох, как тебе повезло.       Только вот Джисон даже не слышал их, медленно поднимаясь на руках, чтобы посмотреть на лицо своего спасителя. Его брови поднялись вверх, а губы так и скривились в ухмылку.       — Хван Хёнджин? Что ты тут делаешь? — Спросил Джисон, одновременно поднимаясь на ноги и помогая встать парню.       — И тебе доброго вечера. — Иронично ответил старший, стряхивая с себя снег. — Ты в порядке?       — Да, спасибо. Задумался и не заметил, как на красный пошёл. — Неловко улыбнулся Джисон и накинул капюшон, который успел слететь с его головы. — Так какими ты тут судьбами?       — С Феликсом встретиться пришёл. Он в своей любимой кофейне. Не хочешь с нами?       Джисон вопросительно выгнул бровь, косясь на явно нервного Хвана. И не понятно от чего это, от того, что недавно вытащил Хана буквально из-под машины, или от будущей встречи с Феликсом. Благо, Джисон был не совсем дураком, поэтому ответил:       — Спасибо, но откажусь. Мне нужно песню писать.       — А, точно. Концерт уже через полторы недели, ага. — Кивнул Хёнджин, странно смотря на младшего. — Ты, ну…       — Спрашивай, — раздражённо ответил Джисон и начал переходить дорогу, зная, что старшему тоже нужно её перейти.       — Ты и Минхо… Вы поссорились в тот раз?       Непроизвольно руки сжались в кулаки, а зубы заскрипели. Стоило предугадать, что Хван заинтересовался именно этим.       — Не ссорились, просто есть маленькое недопонимание.       — И на сколько же оно маленькое, раз вы уже больше недели не то, что не разговариваете друг с другом, а избегаете.       — Никто никого не избегает, просто нет причин встречаться и разговаривать. О чём с этим умником вообще можно говорить?! — Джисон и подумать не мог, что настолько окажется задет подобной темой. Он Минхо не избегал так это точно, просто они действительно не могли пересечься. А это значит лишь одно. — Он что, мне избегает?       Хёнджин отступил на шаг, когда Джисон резко повернулся к нему, и поднял руки в локтях, будто говоря, что не знал никаких подробностей. Почему-то Хана это действительно задевало, как-то неприятно скрутило живот, будто ударили в солнечное сплетение. Младший осознавал, что он был слишком резок по отношению к Минхо, ведь тот хотел помочь, а Джисон нагрубил. Поэтому он по факту искал встречи с ним, чтобы извиниться. А того нигде не смог найти. После трёх дней Джисон сдался. А сейчас оказалось, что старший его избегал. Всё это время не хотел его видеть.       — Забудь. Передавай Ликсу «привет». Я пошёл. — Устало бросил парень и развернулся, даже не посмотрев на Хвана, который огорчённо вздохнул, понимая, что их игры зашли слишком далеко. И такими темпами Джисон совсем расклеится.       А Джисон и не думал о чём-то подобном, ему бы сейчас задуматься о песне, которую должен будет написать и исполнить на рождественском концерте.       — Чёрт, — поморщился парень, взъерошивая волосы и слегка сжимая у корней.       Хан открыл дверь музыкального магазина, сразу чувствуя тепло и приятный запах дерева с железом. Внутри было тихо.       — Здравствуйте?       Из-за прилавка показалась тёмная макушка девушки, что приветливо улыбнулась и кивнула головой.       — Здравствуй, Хан. Тебя давно не было здесь. — Девушка улыбнулась и подошла ближе к парню. — Нужны струны?       Джисон лишь кивнул, слегка улыбаясь краешками губ. Девушка без лишних вопросов прошла за прилавок кассы и достала нужные.       — Как у тебя дела? Выглядишь подавленным. С тебя четыре тысячи двести восемьдесят два вона.       Джисон оплатил товар, игнорируя заданные вопросы. Но перед выходом всё-таки остановился и обернулся, смотря на брюнетку. Та улыбнулась.       — Я бы хотел тебе рассказать, Сори, но сам не понимаю, что у меня на душе.       — Об этом и будешь писать?       — Вполне возможно. — Кивнул Хан и вышел из магазина.       Парень шёл неспеша ровно до тех пор, пока не решил, что можно было бы и наведаться в кафе к Феликсу. Он уже стоял на светофоре, когда из того кафе вышли Хёнджин и Ликс. Держась за руки. И обнимаясь друг с другом. Что? Джисон нахмурился и поспешил перейти дорогу, чтобы не упустить парней.       — Феликс!       Ли резко остановился и выдернул свою руку из ладони Хвана, последний быстро убрал их в карман, будто ничего и не было. Феликс первым обернулся и с нервной улыбкой посмотрел на друга.       — Джисон-и, а Хёнджин-а сказал, что ты не пойдешь к нам.       — Ты мне тут зубы не заговаривай! Я всё видел своими глазами. — Джисон слишком эмоционально показал двумя пальцами на глаза и шокировано пялился на двух друзей перед собой. — Что это значит?       — Я… Ну мы… Прости, меня, Хан-и. Правда. Я хотел рассказать, честно, но не решался. — Феликс неловко подошёл к Джисону ближе и взял его рукав куртки в свои пальцы.       — Вы просили, — начал Хан, опуская голову чтобы не смотреть Феликсу в глаза, — меня рассказывать всё, что происходит со мной, потому что мы друзья. А сейчас выясняется, что у тебя есть секрет от нас?       Джисон не понимал, почему его задевала подобная мелочь, но он понимал, что Феликс обязательно рассказал бы всё, когда был готов. Среди навалившегося и непонятного, это ощущалось больнее всего. И Джисон не хотел себя так чувствовать, сейчас ему хотелось улыбнуться Феликсу, потрепать по волосам, возможно, дать шуточный подзатыльник за то, что скрывал такой важный секрет, но он не мог. Слёзы по какой-то причине начинали наворачиваться, а руки дрожать.       — Не важно, прости, Ликс. Давай поговорим, когда будешь готов. — Джисон не стал дожидаться ответа, убрал руку Феликса и ушёл как можно быстрее, чтобы друг не догнал, хотя и знал, на что было это похоже. Хан просто сбежал.       Джисон тихо закрыл дверь в свою комнату, перед этим пропуская в неё Роуна. Он уже со всем свыкся и смело ходил по всему дому, беспрестанно прилипая к ногам Хана и громко мурча. Сейчас, по всему видимому, чувствовал грустное настроение своего хозяина.       — Ты кушал, малыш? — Джисон опустился и поднял его на руки и щекой прижался к мягкой чёрной шерсти. Снова стало как-то грустно.       Ему уже надоело это состояние. Сразу вспоминался момент, когда позвонила мама. Не так дезориентирующе, как тогда, но достаточно, чтобы поймать белый лист для написания песни.       «Я бы хотел тебе рассказать, Сори, но сам не понимаю, что у меня на душе.       Об этом и будешь писать?»       Вполне возможно тогда ответил Хан, но всё ещё не понимал, как изложить это на листе. Он поставил Роуна на кровать, а тот с любопытством нюхал гитару, изредка дёргаясь, когда она издавала звуки. Джисон опустился на пол и закинул голову на кровать, смотря в потолок. В мыслях снова появлялось испуганное лицо Феликса, растерянное Хёнджина и совсем ничего не понимающее Минхо. Может, написать песню-извинение?       Джисон скорчил кислую мину, понимая, что это слишком. Да и на концерт для Рождества не совсем к месту. Но и писать о том, что у него на душе не было ни каких мыслей, потому что чувства противоречивы. Хан медленно перегорал, и парень сам это понимал, будто в его жизни уже скоро не останется места для музыки, которую он любит всем своим сердцем.       Любит. Что ещё он любит?       Джисон как-то странно даже для самого себя подобрался, подтягивая ноги и садясь в позу лотоса.       — Люблю? — Наклонил голову в бок.       Джи много чего любил. Например, музыку, бабушкину еду, сырный рамён, свои удобные пижамные штаны. Но не будет же он петь про это. Такая мысль даже вызвала улыбку на лице парня. Он также много кого любил: бабушку и дедушку, своих друзей, Роуна и… Но человек, о котором он подумал сейчас не совсем входил в это перечисление. И если так подумать, он ему скорее нравился, но почему-то не так как Чанбин или Чан, да даже Хёнджин.       У Джисона сразу складывалось впечатление, что он врал сам себе. Позабыв обо всём, о чём сейчас думал, Хан схватил гитару с кровати, тихо извиняясь, когда потревожил Роуна, яростно начиная менять струны на ней. Что же было вновь не так с его мыслями, когда ему казалось, что он уже разобрался в этом, после разговора с Чанбином.       Ему вновь предстояло об этом долго думать.

★★★★★

      Минхо хотелось просто уснуть, но уже который раз его преследовала бессонница. А ещё Джисон во снах. Если бы прошлый Минхо подумал, что это действительно кошмары, из-за которых и не шёл сон, то нынешний слишком привязался к тому образу Джисона в мыслях, что просто не хотелось привыкать. Потому что знал, Хан из реальности не такой милый и улыбающийся именно ему, как во снах. Прошлый Ли явно крутил бы пальцем возле виска, но ему всё равно. Жажда увидеть Джисона, или хотя бы пересечься с ним взглядами, становилась похожа уже на ту, когда в аномальную жару делаешь глоток холодной воды.       И да, Минхо считал это очень непристойным. Ему не нужна была такая маниакальная тяга к этому человеку, который даже не удосужился поблагодарить его хоть как-то за помощь. Но сердце так предательски ныло от подобных мыслей, что становилось до тошноты больно. Так рвалось увидеть вновь лицо Джисона, вновь прикоснуться к мягким волосам, услышать до слёз приятный голос и лишь иногда вырывающийся смех из уст в его присутствии. Это было больно, до такой степени было больно осознавать, что Джисон никогда не будет с ним… никогда не будет с ним, также мил и отзывчив, как с друзьями. О, но ему хотелось далеко не дружбы. Далеко не этого. Но и чего именно, даже в мыслях признавать этого не собирался.       Голова вновь отозвалась неприятными пульсациями в висках, когда Минхо принялся отрицать то, о чём бесстыдно думал уже так долго. До конца признавать подобное было сродни пыткам, которые полностью обездвиживали, перекрывали воздух, не давали есть и пить. А можно было только думать, думать и думать.       Ли перевернулся на левый бок, смотря на часы.       02:23       — Замечательно. Надеюсь, ты доволен, Джисон. — Проворчал в пустоту парень и перевернулся на другой бок, смотря в незашторенное окно, через которое падал мягкий лунный свет.       Минхо не помнил, как он уснул, но от громкого будильника соскочил так, будто проспал всю ночь без задних ног. Парень лежал на полу в позе звезды и слушал громкий будильник, сочувствуя самому себе, уже за предсказуемо тяжелый день. Запоздало Минхо всё-таки понимал, что уже нужно было бы забить и вставать как прежде, но он специально просыпался пораньше, чтобы прийти в школу и не пересечься с Джисоном. Нет, он ни в коем случае его не избегал. Он просто не хотел… Да не важно.       Завтрак в очередной раз ему казался пресным, хотя ему очень нравилось как готовила мама. Затолкав в себя пару ложек риса и запив его водой Минхо отправился вместе с папой в школу. В здании было совсем немного людей и всё ещё непривычно, что в обычно оживлённой и шумной школе так тихо и спокойно. Ли уселся за свою парту и достал из портфеля учебники, открывая там, где оставил закладку. И всё-таки самым скучным из всего в школе была подготовка к экзаменам, когда день за днём не узнаешь что-то новое, а повторяешь всё тоже самое по пятьсот раз.       Минхо сгрустным вздохом перевернул страницу, пытаясь найти то чем он займётся сегодня. Его брови нахмурились, когда он увидел корявые буквы на полях сборника, с удивлением узнавая в них почерк Джисона. Даже здесь и сейчас он преследовал его. Ли почему-то волнительно сглотнул, прежде чем наклониться чуть ближе и разобрать неаккуратные слова.       «Я наконец нашёл таблетку от головной боли.»       Парень закатил глаза, потому что совершенно не понял, к чему это было написано здесь, подозревая, что младший просто хотел испортить учебник. Но по какой-то причине не стал замазывать корректором, а вместо этого взял розовую цветную закладку и приклеил поверх надписи, наконец перелистывая страницу.       Минут через сорок уже первые ученики начали заполнять класс, а вместе с ними и ввалился Хёнджин, тут же садясь рядом со старшим.       — Господи, не поверишь, что случилось в пятницу.       — Упал метеорит, а я ни слухом, ни духом?       — Ха-ха, ты такой смешной. Нет, я серьёзно. — Хван выдохнул и прикрыл рукой глаза, через щель посмотрев на Минхо, он снова вздохнул, будто собираясь с духом. — Я спросил у Ликса, он разрешил тебе сказать.       — Давай живее, сказать о чём? — Раздражённо провёл рукой по волосам парень, не отводя взгляда от розовой закладки.       — О том, что мы… Встречаемся. — Шёпотом закончил младший, наклоняясь ближе к парте Минхо. Тот потупил взгляд, хмуря брови. Хван уже начал ёрзать на стуле, когда старший поднял на него ошарашенный взгляд.       — Вы встречаетесь?! — Минхо открыл рот, потом закрыл, прикрывая рукой.       — Да тише ты! — Чуть ли не подпрыгивая на месте от напряжения Хёнджин приставил указательный палец к губам, призывая молчать, и осмотрелся по сторонам. — Мы делали это в тайне, пока нас не засёк Джисон. В общем, они с Феликсом… слегка недопоняли друг друга.       — Хорошо, — Минхо до сих пор отходил от этой новости, вновь отворачиваясь к учебникам. — Хорошо, да. Вернее, хорошо, что вы встречаетесь, но плохо, что они поругались. Но к чему ты это мне говоришь? Чего-то от меня ждёшь?       — Ага, дождёшься от тебя, — пробубнил Хёнджин, получая моментальный подзатыльник от старшего. — Ай! Да шучу я, шучу! Просто, на душе как-то нелегко, нужно было выговориться. Ощущение такое, будто я виноват в этом.       Минхо, выслушав друга, пришёл к очередному и абсолютно его не удивляющему выводу: он тот ещё дурак.       — Ты делаешь из мухи слона, в очередной раз. Это их проблемы, что делать и как — им решать. Главное не вмешивайся, они сами разберутся и без тебя им хватает хлопот.       — Ничего более милого ты сказать и не мог. Язык ведь отвалится. — Хёнджин скорчил рожу и отвернулся к себе, готовясь к предстоящему уроку. Минхо лишь закатил глаза, никак не реагируя на колкость младшего.       Дни проходили стабильно: школа, репетиция для рождественского концерта, уроки и книги. До выступления оставалось уже чуть больше недели, но у них номер уже поставлен. И, если честно, волновало Минхо далеко не это. Парень знал, что Джисон тоже будет выступать, знал, что с песней, и старшему было до жути интересно, как это будет. А главное, какая это песня? Написал ли Джисон уже её и во всю репетировал или же у него возникли трудности?       Рассуждал Минхо об этом очередной глубокой ночью, когда его мысли вновь и вновь возвращались к той надписи. Это ведь не просто слова, да? Должны ведь что-то да значить, только вот что — знал лишь один Джисон.       «Джисон, Джисон…»       — Джисон. — Губы изогнулись, изображая подобие улыбки, а в голове вновь промелькнул его образ: черты лица были чёткими, голос таким же ехидным, но произносящий звонкое «Минхо», пальцы рук тонкие, привычным жестом зачесывающие волосы назад. И запах, тот самый, что не менялся со дня их первой встречи. Сладкая мята… Слишком детально, чтобы это присутствовало в мыслях. И слишком хорошо для реальности.       Скрипя зубами Минхо мог допустить лишь отрывок от мысли той, что говорила ему насколько Джисон комфортный и приятный. Но лишь отрывок, а после вновь утопить его в здравомыслии. И парень не совсем понимал, что из этого ему должно было нравится. Неожиданно Минхо сел на кровати, вспоминая, что хотел сделать ещё в школе, когда ему пришла эта мысль. Он достал из портфеля тот самый сборник, открывая страницу с розовой закладкой, включил настольный свет, начиная рыться на своих полках и ящиках.       — Куда я его дел?       Парень раздражённо дёрнул плечами, закатывая покрасневшие глаза. Спустя ещё пять минут поисков он наконец нашёл искомое, победно улыбнувшись. Тот самый стикер, который был на пакете с супом, казалось, будто прошло уже сто лет с того дня, но догадки и мысли иногда приходили в голову Минхо. И только сегодня, когда он нашёл послание в своём учебнике, решил проверить самую невозможную и сумасшедшую догадку. Он уже понимал, но всё же, дрожащими руками приставил стикер с коряво написанным поздравлением к таким же кривым буквам на странице с розовой закладкой. Абсолютно точно такой же почерк. Идентичны были даже зигзаги над буквой.       Минхо как-то по глупому улыбнулся и сел на стул, вновь и вновь перечитывая записку, оставленную тогда, в его день рождения. Сейчас от неё не веяло чем-то незнакомым, больше не было странного отталкивающего чувства, когда понял, что кто-то вмешался в его личное пространство. И как он только мог подумать, что суп приготовил ему Чан? Теперь это догадка звучала так безумно, что становилось смешно. Ли пригладил помявшийся край записки, но осознание произошедшего стёрло с его лица улыбку. Минхо тяжело сглотнул и убрал записку вновь в тот самый ящик, но на этот раз поглубже, и схлопком закрывая. Его взгляд метнулся к часам.       03:03

★★★★★

      Феликс нервничал, дёргал ногой, сидя на подоконнике, и не обращал внимания на Сынмина, который косо на него поглядывал, но ничего не говорил. Они ждали Джисона, который не пришёл сегодня к первому уроку, как полагалось, а решил прийти после второго.       — Ликс, прекрати. — Сынмин положил руку на колено другу, его нога тут же прекратила движение. — Это заставляет нервничать и меня, хотя я даже причины не знаю.       — Извини.       — Вы поругались?       — Не то, чтобы. Скорее, не поняли друг друга.       Сынмин закатил глаза и вновь уставился в учебник по истории. Сегодня контрольная работа по всему разделу семнадцатого века — самого тяжёлого для Кима. В этот момент из-за поворота показался Джисон с красными щеками и носом. Видимо, на улице было всё также холодно. Феликс тут же соскочил с подоконника и не отрывал взгляда с Хана, а тот в свою очередь отвёл глаза в пол, поджимая губы в тонкую полоску.       — Я думаю, что схожу до библиотеки…       — Нет, — прервал его Ликс, — то, что я скажу и тебя касается тоже.       Ким остановился, выгибая бровь в немом вопросе. Ему не нравилась атмосфера на данный момент между ними.       — Или вы сейчас же прекращаете игру в молчанку и рассказываете абсолютно всё, или я сам начинаю подобную игру и ухожу.       — Ладно-ладно, только не ворчи.       Феликс рассказал, что произошло в тот день, как они начали встречаться с Хёнджином и про их небольшую перепалку с Джисоном. Сынмин слушал внимательно, как и Хан.       — Так значит, вы встречаетесь? — Для чего-то уточнил Ким совсем неудивленный. Ли кивнул. — Давно уже пора.       — Ты даже не удивлён?       — Скажем так, я догадывался. Язык вашего тела, взгляды и голос, который менялся, когда вы говорили друг с другом. Было совсем немного очевидно.       — Вы слишком злитесь на меня, что я вам не рассказал?       Хоть Феликс и говорил, обращаясь к двум сразу, но смотрел он только на Джисона, который по прежнему не поднимал глаз. Сынмин непроизвольно посмотрел на реакцию старшего. Теперь ему стало понятно, что же было истинной причиной так называемого «недопонимания». Поэтому младший и молчал, так как вопрос явно адресован Джисону.       — Я не злюсь на тебя, Ликс. И тогда тоже не злился. Просто нам не повезло встретиться, когда у меня было слишком подавленное состояние. Прости, что тогда вспылил и наговорил глупостей. Нет, конечно, нет, я на тебя не обижен и не злюсь. Ты сам решаешь, что нам стоит говорить, а что нет. — Хан посмотрел на Феликса, который был на грани слёз. — Прости меня.       — И ты меня прости. Я не хотел скрывать, так получилось. Сынмин-а, ты меня тоже прости. Боже.       Ким на это лишь закатил глаза и подошёл ближе, чтобы обнять Феликса. Джисон тоже к ним присоединился, но не стал реветь, сейчас ему хотелось улыбаться.       Вскоре после третьего урока парни направились в столовую. Взяв себе вкусного, да по возможности побольше, они сели за свой привычный столик.       — Как у тебя дела с песней?       Джисон застыл с ложкой у рта, но затолкнув рис и тщательно прожевав, скорее для того, чтобы потянуть время, всё-таки ответил на вопрос.       — Пока всё совсем плохо. Мелодия есть, слов нет.       — Мы можем тебе как-нибудь помочь с этим?       — Не думаю, — помотал головой Хан, ковыряя палочками в капустном салате и застыл. — Хотя знаете, я был бы вам благодарен, если бы вы накидали по двадцать слов. Возможно, какие-нибудь из них, смог бы использовать для песни.       — А почему сам этого не сделаешь? Мы ведь не знаем, какую песню ты хочешь написать.       — Это не важно. Для вдохновения всё подойдёт. А сам не могу, потому что ещё не разобрался о чём писать.       — Это будет рэп?       — Мне бы хотелось, — улыбнулся Джисон, представляя реакцию зрителей. Он, конечно, не настолько уверен в своих талантах, но когда его случайно услышал Чанбин, то Хан был удивлён, когда в его адрес посыпалось столько положительных комментариев. — Но для такого волшебного праздника будет немного не в тему. Поэтому будет обычный вокал.       — Хорошо, к концу дня мы накидаем тебе слов. — Кивнул Сынмин, — я уже парочку придумал: хлеб, розетка, вилка…       Джисон рассмеялся и кинул в друга свернутую салфетку. Сынмин возмущался, напоминая о том, что Хан сам сказал на счёт слов. В этот момент Джи показалось, что те мысли, которые преследовали его, уже начинали понемногу отставать от него. То тяжелое негодование сменялось лёгким предвкушением. Теперь даже не хотелось думать о Минхо, который намеренно его избегал и который думал, что Джисон не заметил, как он поспешно вышел из столовой, когда увидел синюю макушку. Хан принял решение не искать с ним встречи до тех пор, пока не придёт время. А когда оно придёт — никто не знает.       Перед ним на полу лежало два листка с красивыми и аккуратными буквами. Ладно Феликс, он несколько раз зачёркивал слова, давая понять, что тоже был человеком обычным, но чёртов педант Сынмин, у которого даже лишней чёрточки не было на бумаге заставлял многострадальческий глаз Джисона снова дёргаться. Закатив глаза Хан принялся изучать слова.       Огонь, нравится, треугольник, чёрный, картина, аккорды, закат, музыка, тепло, друзья, козырь, руки, джинсы, трава, краски, зеркало, прекрасный, конфета, заманчивый, волшебный, подарок, аромат, сердце.       От Феликса ^•^       Карандаш, духи, игрушка, волшебство, любовь, трепет, встреча, щёки, удача, счастье, кошка, гитара, улыбка, слова, неожиданный, каждый, вечер, дерево, фотография, прелестный.       Сынмин       Джисон задумчиво провёл рукой по волосам, прочитывая слова ещё раз и ещё, чтобы поймать эту ускользающую нить из-под рук. Он взял гитару, начиная проигрывать уже знакому мелодию, напевая под нос только себе известные слова. Голову, при звуке уже до дыр истёртой песни, начали наполнять воспоминания, а Джисон внезапно понял, что хотел в них окунуться. Парень улыбнулся, закрывая глаза, а в мыслях тут же появился кошачий взгляд, выгнутая бровь и губы, искривлённые в усмешке. Именно таким был Минхо в их первую встречу: самоуверенным, высокомерным и красивым, притягивающий к себе взгляд, так и оставил ожог на сердце.       Джисон подхватил ручку, начиная писать. Проверял, как ложатся слова на готовую мелодию и был удивлён тем, как быстро пошла его работа. И не мог Хан понять, что этому способствовало. Но мысли, крутящиеся возле Минхо, так легко выходили из-под пера, так плавно скользили по бумаге и так красиво сочетались с тем, что происходило у Джисона на сердце.       — Что же ты сделал со мной, умник?       И много раз Хан задавал себе такой вопрос, он наконец нашёл ответ на него. Понимал то, как долго не мог признаться самому себе, как долго держал всё в внутри. И в тот день, когда накричал на Минхо, Джисон, наконец, понял, что же ему так сильно не понравилось в словах Ли. Не ожидал, что они так сильно его смогут задеть. Джисон уверен, что своим поведением доставил хлопот не только себе, но и Минхо, который наверняка избегал его не потому, что обижен, а потому, что не хотел попадать под горячую руку? Джисон хотел бы надеяться на это. Казалось, будто такой расклад проще.       Написав уже два абзаца Джисон проверил и на складность и, может быть совсем немного, на логичность. Это ведь должен быть не просто набор слов.       В этот момент Хан принял для себя решение: песню он будет петь для одного человека, а тому нужно лишь только, чтобы он всё понял. И Джи обязательно с ним поговорит после выступления, он извинится, и они обязательно разберутся со своими чувствами. Вернее, тут скорее с чувствами самого Минхо, потому, что думал тот, Хану неизвестно.

★★★★★

      Джисон сам от себя не ожидал, что будет так волноваться. Он нервно сжимал гриф гитары, сидя на стуле в их, так называемой, гримёрной. Через час начнётся концерт, а он ни разу не репетировал песню со словами, лишь запомнил, как подключить гитару и включить микрофон. У него не было желания, чтобы хоть кто-то услышал песню раньше положенного, но от этого нервы и были на пределе.       Конечно же, тогда то они и столкнулись, когда после своей репетиции Джисон уходил за кулисы, там стоял Феликс с Хёнджином и Минхо. Ли поддерживающе обнял друга за плечи и похлопал по спине, а Хван показал большой палец, в то время как старший даже не поднял на него взгляда. Хан не стал придавать значения тому, как в груди что-то больно кольнуло и сорвалось, падая вниз. Джи не мог ответить ничем иным, как взаимным игнорированием. Он искренне надеялся, что после концерта они смогут поговорить и хотя бы помириться. Но в тайне надеялся на большее.       — Хани, пошли спустимся к Сынмину? Он там с Чаном пришёл.       Перебил его мысли Феликс, обращая внимание на себя. Джисону ничего не оставалось, как согласно кивнуть. На первом этаже было слишком шумно, так много людей здесь ещё, наверное, никогда не было. По крайней мере раньше и не устраивали рождественских праздников в этой школе. Увидя это всё Джисон надеялся, что к следующему году передумают делать подобное.       Сынмин и Бан Чан ждали их возле раздевалок, мило разговаривая друг с другом. От этой картины у Хана не возникло привычного тошнотворного чувства, сейчас это казалось действительно милым. И было совсем немного завидно.       — А вот и наши звёзды. — Непривычно было слышать такого громкого Сынмина, который даже такой шум способен перекричать. — Боги, Хани, ты потрясающе выглядишь. Прям как рок звезда. А мишура где?       — Я не думаю, что она хорошо сюда вписалась бы, мой образ и так достаточно яркий и без неё, разве нет?       Джисон показушно упёр руки в бока. На нём был полупрозрачный лёгкий лонгслив, хорошо подчёркивающий его фигуру, поверх него клетчатая красная жилетка с множествами маленьких кармашков и серебрянных крупных булавок. Чёрные кожаные штаны, которые сидели на Джисоне свободно, иногда издавали металлический звук побрякушек, что висели на его ремне. Довершали образ чёрные берцы, цепочки на шее и слегка вьющиеся синие волосы, что были небрежно уложены. Они уже достаточно отросли, чтобы иметь естественные кудри.       — Мне даже кажется неприличным так открыто тебя разглядывать. — Хмыкнул Сынмин, закончивший любоваться другом. — Но тебе так чертовски идёт. Сколько у тебя подобной одежды? Косишь под Ким Тэвона? Тоже хочешь свою рок-группу создать, да?       — Не припоминаю, чтобы Ким Тэвон одевался подобным образом. Да и исполнять я сегодня буду явно не рок.       — Феликс, Джисон, желаю вам удачи на выступлении. А теперь, может, поднимемся и займём места? — Наконец подал голос Чан, прерывая смешную перепалку между друзьями.       Чан с Сынмином заняли места с краю, чтобы к ним после могли присоединиться остальные, а Джисон и Ликс поспешили уйти за кулисы, уже через двадцать минут начнётся концерт. На удивление за это короткое время Хан успел взять себя в руки и забыть про волнение. Но это до тех пор, пока не настало его время выходить на сцену. Всего номеров было десять, а выступал он седьмым. Парень ждал своей очереди, делая дыхательную гимнастику, чтобы вновь успокоить свои мысли. Он был уверен, что не забудет слова песни или аккорды, его даже на секунду удивила такая уверенность. До этого момента Джисон никогда не давал кому-то послушать написанную собственноручно песню. Только играл других музыкантов, не испытывая никаких эмоций. Как же сейчас это всё было по другому.       Когда он услышал своё имя, даже сначала не понял, что звали его, пока не узнал название собственной песни. У него не было боязни сцены, у него была боязнь реакции лишь одного человека на своё исполнение. Ему помогли подключить гитару, поставили микрофон в стойку под шумные аплодисменты гостей. Когда времени просто стоять уже не осталось, Джисон поднял взгляд, ему нужно было найти те самые глаза в толпе, а потом сердце пропустило удар. Вдруг его и вовсе нет в зале? Тянуть больше было нельзя. Джисон не стал говорить какие-либо слова, как прошлый вокалисты до него.       В зале стало моментально тихо, когда послышался первый аккорд. Хан незаметно для всех, но не для него самого, растянул вступление. Долго его играть не пришлось, взгляд почти сразу нашёл нужные глаза среди сотни людей. И первые слова были услышаны.       — Мне так нравятся искры в твоих глазах       Тот огонь, которым обжёг меня в первый раз       Твой взгляд оставил след на сердце и теперь       Без него не проживу я и день.       Словно ток по телу пронёсся       От рук мягких твоих       И дни застыли, с собой унося       Трепет сердец на двоих.       Сердце билось с бешеной скоростью, будто ещё немного и оно вырвется из груди. Но руки не дрожали, голос был уверенным. Джисон пел со всем теплом и отзывчивостью, что таилась в нём, лишь бы это было услышанно им. Взгляд твёрдый был направлен только на одного человека в этом зале, что также внимательно следил за Джисоном.       — Теплее улыбки не может существовать       Каждый день хочу её искать       И чёрный кот, что вьётся у наших ног       Только удачу мне с тобой принесёт.       Хочу быть с тобой вдвоём       Как тем удачным для нас сентябрём       Мы не стали друзьями, но я и не хочу       Жду дня, когда за руку тебя схвачу.       Небольшой проигрыш заставил зрителей наконец работать руками и громко кричать и аплодировать. Джисон широко улыбался и посмел отвести взгляд от Минхо, чтобы немного пройти по сцене. Его сильно захватили эмоции и энергия, которой делились люди, слушая его музыку. Где-то сбоку даже услышал крик Сынмина, что заставило его ещё сильнее усмехнуться.       — Я делаю шаг на встречу тебе       Так протяни же руку и ты мне       Думал, что поймешь это сам       Ведь это свойственно таким умникам       Сердце стучит, руки дрожат, а щёки пылают       Всё потому, что чувства в груди играют.       С последним словом и прекратилась игра на гитаре, ставя точку в исполнении песни. Джисон тяжело дышал, тело трясло от возбуждения, а на лице широкая радостная улыбка. Он никогда не чувствовал себя так удовлетворённо. Хан даже не мог поверить, что наконец смог выступить со своей собственной песней. И она очень понравилась зрителям, многие из них даже поднялись со своих мест активно аплодируя и крича похвалу. Джисон поклонился несколько раз и удалился со сцены, ощущая, что в конце концов он доволен. А теперь, ему нужно было найти кое-кого. Почему-то он знал, что Минхо не стал бы сидеть в зале, вот только где поймать его?       На удивление Джисона долго искать Ли не пришлось. Он нашёлся на первом этаже рядом с раздевалкой, где недавно стояли Чан и Сынмин. Сложилось такое впечатление, что Минхо его ждал, потому что даже не удивился, когда Хан появился в поле его зрения.       — Привет. — Первым взял себя в руки Хан, садясь рядом со старшим.       — Привет.       Молчание раньше для них ничего не значащее, сейчас невыносимо давило, создавая некий дискомфорт. Хан понимал, что должен начать первым, поэтому не стал более тянуть.       — Ваш танец был красивым. Ты ставил?       — Большую часть, но Хёнджин и Феликс очень помогли. Спасибо.       И вновь молчание. Джисон понимал, что сам должен начать этот разговор, но неужели Минхо нечего было сказать после двух недель молчания и откровенного избегания?       — Слушай, Минхо. Насчёт моей песни…       — О, да. Она была потрясающей. Сам написал? — Ли так и не поднял на него голову, смотря на свои сцепленные пальцы. Был напряжён.       — Конечно, сам, — сквозь зубы ответил младший, вновь начиная заводиться. — Ты понял о чём она?       — Думаю, каждый в зале понял.       — Я спрашиваю не про каждого, а про тебя. Разве ты не понял, кому она адресована?       На этих словах Минхо поднялся со скамейки так резко, что напугал этим Джисона. Младший неосознанно встал за ним, смотря тому в спину, потому что старший так и не повернулся к нему.       — Хан, чего ты хочешь от меня?       — Повернись хотя бы лицом ко мне! Не веди себя так со мной. — Джисон дёрнул старшего за плечо, разворачивая, тот больше не прятал взгляд, но он был таким уставшим и совсем немного напуганным. — Если ты злишься на меня за тот случай, то я первым делом пришёл сюда, чтобы попросить у тебя прощения. Прости, ты мне так помогал, но я нагрубил тебе. Прости меня, Минхо. Ладно?       Минхо молчал, но выглядел удивлённым. Джисона это уже начинало напрягать.       — Прекращай молчать. Скажи хоть что-нибудь.       — Я не злился на тебя. Просто нужно было подумать.       — Подумать? — Хан уже начал думать, что это всё какая-то идиотская шутка, которая ему не нравилась с каждой минутой сильнее. — Теперь у тебя есть другой повод подумать и понять.       — Понять что, Хан?       Джисон видел насколько был сбит с толку Минхо, видел, что тот ничего не понимал.       — Ты не слышал мою песню?       — Нет, я послушал твою песню, и как уже сказал, она очень красивая.       — Я не так задал вопрос. Ты не слышал?       — Я… Не понимаю, к чему ты ведёшь, прости. Скажи мне. — Минхо всё больше прекращал быть похожим на уставшего, скорее ничего не понимающего и глупого напоминал.       Ком в горле не давал Хану вымолвить и слова, а дрожащие пальцы выронили медиатор из рук. Внезапно голова начала болеть, а глаза щипать. До чего же смешно, что так сильно больно.       — Ты так сильно меня мучаешь, Минхо. — Джисон поднял на него глаза, которые уже так не светились, как было недавно на сцене. Отчего-то старший почувствовал укол в груди, а слова сдавили лёгкие. — Всё, что я когда-либо хотел тебе сказать, ты должен был услышать в моей музыке. Потому что я могу выражать это только так, но ты ничего не слышал. Это должно было быть по-другому. Всё должно было быть по-другому.       В это мгновение Минхо мог только смотреть на разбитого парня перед собой. Он понимал, конечно, он всё понимал. И, как выразился Джисон, Ли услышал его. Как только первые слова сорвались с губ младшего, как только ударил первый аккорд, как только они встретились глазами, нашли биение сердец друг друга, он всё понял. Минхо не мог не понять, потому что знал с самого начала. Но не мог сказать ни вслух, ни подумать об этом.       — Позволь мне сделать кое-что, после чего ты пообещаешь, что подумаешь. Очень хорошо подумаешь.       Минхо сомневался лишь секунду, но для Хана это казалось вечностью, прежде чем старший кивнул.       — Обещаю.       Джисон не стал медлить, чтобы не передумать. Он притянул Ли к себе за затылок и прижался своими губами к его. Это было лишь мгновение, но это мгновение заставило сердце остановиться. Минхо даже не успел закрыть глаза, как Джисон, до ужаса с красными щеками, отстранился и больше не говоря ни слова убежал. А Минхо так и остался стоять на своём месте, провожая Хана глазами. Ли закусил губу и поднял голову к потолку, прикрывая глаза. Виски пульсировали от долгих дум.       Старший тяжело опустился на скамейку и взгляд зацепился за чёрный треугольник на полу. Он поднял его и понял, что это был медиатор. Это был медиатор Хана. Но на нём было на удивление красиво выведенно Lee Know. Минхо не мог понять, откуда Джисон знал его псевдоним и почему он был написан на этой вещи.       Кому он врал, возможно, это и была та самая таблетка от головной боли.