Эхо

Оглядываясь назад, возможно, вы сами виноваты в том, что не заглянули глубже. Ты не хотел подробностей, истории с привидениями. С наследством, которое ты получил слишком рано, и горем, еще слишком сильным, ты солгала и сказала ей, что знаешь. Вам понравился этот дом с деревьями в саду и причудливой маленькой кухней. Какой вред может принести прошлое? — — "Это последняя, да?" Ты киваешь, ставя коробку в комнату, которая будет твоей гостиной: "Всё". Вся твоя жизнь, все, что у тебя есть, упаковано в коробки и теперь разбросано по пустому дому. Юзуха вздыхает, расправляя плечи и прислоняясь к кухонной столешнице, рассматривая ожидающий вас беспорядок. Затем она оглядывается на вас: "Ты уверена, что не хочешь, чтобы я осталась? Я не против помочь собрать мебель или распаковать вещи". Если вы позволите ей, она, вероятно, позвонит своему брату и заставит его помочь вам двоим. Не то чтобы Хаккая пришлось долго убеждать. И хотя вы не можете себе представить, что возиться с неразборчивыми инструкциями по сборке или нырять в те самые коробки, которые она помогла упаковать, — это чье-то представление о веселом пятничном вечере, Юзуха сделает это с удовольствием, без жалоб. Всю ночь, если это то, что потребуется. Если это то, что вы хотели. Ты качаешь головой и даришь ей легкую усталую улыбку: "Нет, ты много сделала, Зу. Я ценю это, правда". Она приподнимает бровь: "Ты собираешься провести ночь в этом большом пустом доме?" "Учитывая, что я купил его, да, это была идея", — смеетесь вы. Юзуха не выглядит увлеченной этой идеей. С другой стороны, она с самого начала не была уверена в переезде, и, если на то пошло, не постеснялась рассказать вам. Но если есть одна вещь, за которую вы благодарны, так это то, что, несмотря на это, она последний человек, который когда-либо скажет вам, что то, что вы делаете, — это неправильный способ горевать. И вот она кивает, заключая тебя в крепкие объятия. -"Люблю тебя", — шепчет она, и ты так же крепко сжимаешь ее в ответ. Некоторое время вы двое стоите так, не говоря ни слова. С Юзухойнет нужды говорить. В конце концов, вы двое расстаетесь, и она заставляет вас пообещать ей, что вы позвоните, если она вам понадобится. Когда она ушла, дом кажется пустым. В спальне, в которой вы поселились, по крайней мере, установлена ваша кровать, а чемодан, набитый предметами первой необходимости и одеждой на следующие несколько дней, приставлен к стене. Вы заказываете пиццу на ужин, потому что это легко, сидя со скрещенными ногами на полу своего нового дома с открытой бутылкой шампанского, оставленной агентом по недвижимости. Завтра вы начнете распаковывать вещи и обустраиваться — медленный процесс, который, несомненно, займет недели — сегодня вечером у вас нет сил. Итак, вы сидите, едите и смотрите. Этот твой дом кажется другим в темноте. Пустота отзывается эхом, жуткая, зияющая пасть, которая, кажется, хочет проглотить вас целиком, если есть хотя бы половина шанса. Но этот дом новый. Незнакомый. Это не будет вечно – когда комнаты наполнятся светом и музыкой, а кухня запахнет свежеиспеченными угощениями, а вы запомните, какие половицы скрипят и куда светит солнце в преддверии дня. Тогда это будет домом. И, может быть, однажды вы заполните эти комнаты собственной семьей, а может быть, и нет. Может быть, через несколько лет вы поймете, что переросли то, зачем вам был нужен этот дом, и продадите его кому-нибудь другому. Возможно, семьп с детьми, которые будут бегать по гостиной, гоняясь друг за другом, смеясь и хихикая. Мысль странно горько-сладкая. Каким бы ярким и счастливым ни было это место, вы не можете избежать правды о том, что здесь произошло что-то ужасное. В воздухе вокруг тебя густо и тяжело висит печаль. Горе и боль впитались в половицы и стены. Но ты тоже сломлена — опустошена эмоциями, которые еще слишком яркие, чтобы их можно было отпустить. Но что-то есть в этом доме. Что-то, что выходит за рамки трагедии, которая его преследует. Вы потратили дни, пытаясь понять, что именно привлекло вас сюда, и почему вы продолжали возвращаться к нему, независимо от того, сколько других свойств вы видели. Вы хотели квартиру или небольшую комнату с двумя спальнями. Что-то милое, маленькое, уютное. Легко ухаживать и содержать в чистоте. Вместо всего этого вы каким-то образом оказались в доме больше, чем вам когда-либо понадобится, с четырьмя спальнями и переоборудованным гаражом сзади. Вы делаете медленный глоток шампанского прямо из бутылки, потому что ваши бокалы еще не распакованы. У этого дома крепкие кости, ему просто нужно немного жизни. — Вы просыпаетесь резко, задыхаясь. Сон — вы полагаете, кошмар — начинает исчезать, даже когда вы отчаянно пытаетесь ухватиться за его нити. Единственное, что вы помните, это ощущение холода, пронизывающего ваше тело, и руки, хватающие вас со всех сторон. Обнимають тебя, касаются тебя, гладят тебя. Ваш желудок переворачивается, когда вы вскакиваете с простыни. Так было каждую ночь на этой неделе. Вы засыпаете, спрятавшись под теплым одеялом, и просыпаетесь в луже пота от ужасных снов, которые не можете вспомнить, тяжело дыша, как будто пробежали марафон. Отказавшись от света в ванной, ты тянешься к крану, складываешь ладони под холодную воду, чтобы плеснуть на лицо. Вы рассеянно задаетесь вопросом, стоит ли сделать это вместо того, чтобы принять настоящий душ. Блеск пота все еще липнет к коже. Крепко схватившись за край раковины, вы выдыхаете, глядя на слив, а вода струится вниз, вниз, вниз. Это был всего лишь сон. В кошмарах нет ничего нового для вас, но эти, кажется, вонзают в вас свои когти. Их труднее стряхнуть, чем те, что про аварию – мертвые лица, смотрящие на вас немигающими глазами, холодный морг, труп вашего отца, шепчущий вам на ухо; это твоя вина, твоя вина, твоя вина . Ты качаешь головой, зажмуриваешься, как будто это избавит тебя от затянувшейся неприятности, вызванной кошмаром. Наконец, закрыв кран, вы смотрите на зеркало на туалетном столике — и кричите. Позади вас стоит фигура; худощавый и загорелый, с волнистыми светлыми волосами и красными серьгами ханафуда, свисающими с плеч. Его глаза , однако – один фиолетовый, устремленный на ваше отражение. Там, где должен быть другой, видна ужасная зияющая дыра из плоти, мозгового вещества и крови, которая стекает по левой стороне его лица, будто слезы. Где-то внутри дома хлопает дверь, крик пронзает ночь, и ты вздрагиваешь, кричишь громче, все еще цепляясь за край раковины, словно это спасательный круг. Однако позади вас никого нет, и когда вы нащупываете выключатель, сердце бешено колотится, а желудок сдавливает горло, вас встречает только тишина.