Эхо

Это сюрреалистично - познакомиться с призраками людей, которые раньше жили в вашем доме. Озадаченная тем, что вы должны сказать в ответ ("приятно познакомиться" кажется немного... неадекватным, учитывая обстоятельства), Шиничиро берет на себя инициативу, ухмыляясь и отталкиваясь от дверного косяка. -"Не каждый день встречаешь призрака, а?"- он спрашивает. Вы решаете не говорить ему, что вы все еще не уверены, что это все не в вашей голове. «Не каждый день вы переезжаете в дом с привидениями», — возражаете вы. Ты хотел пошутить, но слова звучат неестественно и жестко, выдавая твое недовольство. Несмотря на это, они, кажется, имеют ожидаемый эффект, что-то вроде веселья, блестящего в глазах Шиничиро, когда он слегка посмеивается: "Нам повезло". Ваш желудок скручивает. Без шуток, все это кажется не правильным. Эмма, прилипшая к вам, как клей, наверное, уже влюблена, а Шиничиро кажется достаточно дружелюбным, но ничто из этого не заменяет последние две недели, ваш страх и ужас, чистую ослепляющую панику, которую вы чувствовали, просыпаясь от кошмаров, которые как вы начали подозревать, не были столь необъяснимы. Вам приходит в голову внезапная мысль, и вы поворачиваетесь к Эмме: "Подожди, ты сказала, что самый старший?" Она кивает: "Ммм! Шин самый старший, но нас четверо. Ты уже встречалась с Изаной." Встретила его? На твоем лице отразилось замешательство, и Шиничиро, нахмурившись, спешит добавить: " Этот придурок не должен был тебя так пугать, он извинится." Ах, вы с ужасом понимаете - лицо в зеркале. Тот, из-за которого вы потратили прошлую неделю, чтобы забыть. Эмма упоминала его раньше, не так ли? Она знала, что ее брат напугал тебя до полусмерти той ночью. И все же Изана - не выглядел так, как они. За исключением дымчатой полупрозрачности их кожи и сверхъестественных движений, появляющийся и исчезающий по желанию, и Эмма, и Шиничиро почти могли сойти за людей. Или живых, как вы думаете. Изана былаю совсем другой. Кошмар, кровавый и ужасающий... Почему он был другим? "А еще есть Майки, но он... ну…"- Эмма колеблется, поглядывая на своего старшего брата, который быстро вмешивается. "Манджиро плохо переносит перемены"- застенчиво потирая затылок, признается Шин :" Но он справляется. Я бы не беспокоился об этом". Неа. Это слишком много. "Я думаю, мне нужно... Мне просто нужно…"- но фраза не продолжается, и поэтому ты качаешь головой и, спотыкаясь, бредешь к дивану, опускаясь на подушки за мгновение до того, как твои ноги полностью подгибаются. Упираясь локтями в бедра, безучастно глядя на деревянные половицы, вы вздрагиваете от дыхания. Воздух слишком разреженный, голова кружится. Может быть, вы потеряли его полностью. "Эй, эй, подыши для меня, да? Я понимаю, что многое нужно принять, но все будет хорошо". У тебя на спине рука, медленно поглаживающая. Эмма появляется рядом с вами, свернувшись калачиком, как кошка. Ее щека касается твоего плеча: "Все в порядке". Ты никогда не получишь это извинение. Изана отличается от Эммы, от Шина. Отличается даже от Майки — Манджиро - младшего брата, привыкшего молча смотреть на вас издали, какую бы комнату вы ни занимали. "Ему просто нужно время", - заверял Шиничиро, похлопывая тебя по голове. Он появляется в окнах, в твоем зеркале. Всегда в отражении, кровавый и ужасающий, парящий, как дурное предзнаменование. Затем приходит холод, который сковывает вас на месте. И ты вынуждена смотреть, как он приближается, чтобы коснуться тебя. Сначала ледяные пальцы скользят вверх по бокам. И тут появляется рука, которая обвивает твое горло. Он не сжимает. Не усиливает хватку. Изана улыбается в своем отражении, уткнувшись изуродованным лицом в изгиб той самой шеи, с которой он играет, и ты задаешься вопросом, могут ли призраки причинить вред живым - по-настоящему причинить тебе боль. Вы задаетесь вопросом, слышит ли он бешеный стук вашего сердца. "Я не уйду,' - говоришь ты ему однажды ночью, и твой голос дрожит, когда он неторопливо находит твой ускоряющийся пульс. — "Ты меня не отпугнешь." Изана хихикает, и в мгновение ока он появляется позади вас. Настоящий, твердый (или настолько твердый, насколько может быть призрак), совершенно неповрежденный. Губы у твоего уха, фиолетовые глаза мерцают, глядя в твое отражение. "А с чего ты взяла, что я хочу, чтобы ты ушла?" Еще одна ночь, еще один беспокойный сон, возвращающий тебя в сознание. В темноте своей комнаты ты подтягиваешь колени к груди, а слезы горячие и горькие безмолвно текут по твоим щекам. По крайней мере, это был не кошмар, не тот, к которому вы привыкли. В нем вас преследовали не бесформенные, безликие фигуры, а ваши родители. Мертвые и пустые, холодные на ощупь. Они стояли на дороге рядом с обломками, бесстрастно наблюдая, как ты плачешь и кричишь, ползя по битому стеклу, чтобы добраться до них. Твоя вина. Плечи дрожат, ваше лицо уткнулось в колени, вы не замечаете, как температура в вашей спальне снижается. "Что случилось?" Всхлипывая, вы поднимаете голову и обнаруживаете, что больше не одиноки; Майки сидит, скрестив ноги, в конце твоей кровати, подперев подбородок ладонью. На этот раз он не смотрит в глаза. Слишком истощенная для чего-либо, кроме принятия, ты пожимаешь плечами и снова всхлипываешь: "Просто сон, не беспокойся об этом". Увидев его приподнятую бровь, ты вздыхаешь, медленно вытирая слезы. "Несколько месяцев назад произошла автомобильная авария, - говорите вы. Мои родители, они…" -"Они не выжили". Майки наклоняет голову:"Ты была там?" Визг гнущегося металла и бензин, обжигающий нос. Голова пульсирует, боль отдает в ногу. Тело твоей матери лежит скрюченным на дороге перед тобой. Ногти впиваются в мягкую кожу ладони: "Aгa." Некоторое время Майки ничего не говорит. Он не предлагает никакого утешения, и вы не ожидаете ничего, но он не уходит. Вы бы не зашли так далеко, чтобы сказать, что это приятный момент, когда слезы все еще тихо катятся по вашим щекам и ваше сердце болит, но это уже что-то. Достаточно, может быть. И тогда Майки решает заговорить. - "Значит, у тебя никого не осталось". Ты напрягаешься, на мгновение ошеломленная черствостью комментария. Выражение лица Майки решительно нейтральное, и хотел он причинить боль или нет, слова — это соль на твоих ранах, слишком глубоко и слишком болезненно, чтобы их можно было игнорировать. Твои глаза сверкают: "У меня есть Юзуха и Хаккай". Юзуха, ухаживая за тобой после смерти твоих родителей, проводила недели следя за тем, чтобы ты ела, спала и принимала душ, не давая тебе превратиться в жалкую опустошенную оболочку только для того, чтобы ее отшвырнули в сторону, как будто она ничто. Брат и сестра Шиба- это семья, к черту кровь и ДНК. "Они не твоя семья," - усмехается он, хмурясь в ответ -"В конце концов они уйдут". Сопротивляясь желанию сказать ему, чтобы он заткнулся, ты вместо этого падаешь обратно на подушки, снова грубо натягивая одеяло через плечо. Ты ничего не хочешь знать. Вы ожидали, что он исчезнет или усилит свои жестокие замечания. Майки не делает ни того, ни другого, предпочитая оставаться у края твоей кровати, сверля тебя взглядом. Проходят минуты или часы, ты не можешь сказать, ты только снова на грани сна, когда его голос прорывается сквозь тишину. "Я знаю, каково это - смотреть, как умирает ТВОЯ семья." Свернувшись калачиком на боку, вглядываясь в темноту, в груди чувствуется старая боль, которая терзает тебя, и на тебя накатывает сожаление. Вы спросили Эмму об этом только однажды, предварительно затронув эту тему после ужина. Она долго молчала, глядя в пол широко раскрытыми невидящими глазами. Только когда вы снова мягко позвали ее по имени, она вырвалась из себя, тихо признав, что в разговоре был перерыв. Секунду спустя появился Шиничиро, и тема была быстро прекращена у вас еще не было разговора. нерв, чтобы поднять его снова. "Прости," - шепчешь ты, и Майки мычит в ответ. Кажется, после этого все налаживается. Вы возвращаетесь к работе, и хотя вы никогда не признаетесь в этом ни одному из них, приятно быть среди других людей, кроме Юзухи и ее брата. Через день-два ваши коллеги перестают ходить вокруг вас на цыпочках, словно боясь, что вы сломаетесь от малейшего прикосновения, и начинают обращаться с вами так, как раньше. Впервые за долгое время вы снова чувствуете себя почти нормально. Вы начинаете понимать, что вам нравится возвращаться домой к Эмме и Шиничиро - даже к Майки, когда он в настроении. Вам нравится иметь компанию, пока вы готовите ужин, когда кто-то слушает, как вы рассказываете о своем дне. Конечно, Изана по-прежнему получает извращенное удовольствие, пытаясь вывести вас из себя, а Майки нависает над вами, как тень (хотя он больше не смотрит так сильно, что вы считаете победой), но дом кажется более гостеприимным теперь, когда вы знаете, что он не такой уж и пустой. Ты им не в тягость. Не сломанная, жалкая вещь. Иногда этого достаточно, чтобы заставить вас забыть, что вы не единственная, у кого есть проблемы из прошлого. В первый раз, когда вы возвращаетесь домой поздно, это происходит потому, что ваш автобус сломался на полпути домой, и в итоге вы перекусили, пока ждали следующий. Вас приветствует Шин, расхаживающий по гостиной с незажженной сигаретой, свисающей изо рта. (И, может быть, если бы он не выглядел таким расстроенным, вы бы удивились концепции курящего призрака.) "Где, черт возьми, ты была?" И Эмма, и Майки задерживаются поблизости, наблюдая, как вы кладете ключи и сумочку на тумбочку, сбрасывая туфли. "Была проблема с автобусом, ничего страшного". Хорошо это или нет, но его отношение немного раздражает. Вы взрослый человек, вас не нужно нянчить. Вам, конечно, не нужно объясняться ни с кем из них- это был всего лишь час. Если вы хотели провести всю ночь на вечеринке, или пойти на свидание, или остаться в офисе, работая, вы имели на это полное право. Шиничиро не твой старший брат, и ты не ребенок с комендантским часом. Тем не менее ты извиняешься хотя бы для того, чтобы избавиться от неловкой, странно напряженной атмосферы, которая повисла в воздухе между вами. "Шин иногда бывает таким. После... всего, что произошло," - позже объясняет Эмма, сидя на туалетном столике в вашей спальне. "Он заботится о тебе. Мы просто хотим знать, что ты в безопасности, неужели это так ужасно?" Ты не та, кто ведет себя неблагоразумно, ты это знаешь, но это не останавливает легкий укол вины. Во второй раз это происходит потому, что вас затащили выпить после работы, чтобы отпраздновать день рождения одного из ваших коллег. Вы бредете домой уже после наступления темноты со свежим вкусом сакэ на языке. Поджав губы, Шиничиро не произносит ни слова, когда вы входите внутрь и закрываете за собой дверь, замок встает на место. Ему и не нужно- неодобрение скатывается с него волнами. - "Прости", говоришь ты ему, и твое прежнее хорошее настроение почти испаряется под его хмурым взглядом. - "Я не знала, что было так поздно". Технически это ложь, но что еще можно сказать? На этот раз даже Изана здесь, его лицо бесстрастно, если не считать прищуренных глаз - выражение, совпадающее с лицами его братьев и сестер. Чем дольше тянется тяжелая тишина, тем неудобнее вам становится. Вы начинаете чувствовать себя немного так, как будто вас судят. «В следующий раз я позвоню, или, я не знаю, я как-нибудь оставлю сообщение, чтобы вы знали, что я приду домой поздно. - "Ты, блядь, не понимаешь, да?"- рявкает Шин, и на долю секунды вы клянетесь, что его внешний вид меняется; Кровь струилась по бледной мертвой коже, пулевое ранение в виске, кость, кровь и мозговое вещество взрывались с другой стороны... Однако вы моргаете, и все, что, как вам казалось, вы видели, исчезает. Шин смотрит на тебя сверху вниз, его глаза нехарактерно суровы, его челюсти сжаты. "Ты, блять, не понимаешь", — тихо повторяет он, качая головой, и через мгновение все четверо исчезают. Чувствуя себя ребенком, которого наказывают ваши родители, вам нечего делать, кроме как смыть с себя весь дневной стресс и отправиться спать. Горячая вода помогает. Завтра ты извинишься перед ним и поговоришь, может быть, установишь какие-то основные правила. Ты еще не считаешь себя совсем неправой, но явно это спорный вопрос с ним - со всеми, видимо, - и лучше пресечь его в зародыше. Открывая дверь душа, вы осторожно выходите на коврик для ванной и тянетесь сквозь пар за полотенцем. В один момент вы стоите прямо, в следующий вы кренитесь назад, вытянув руку... Ты сильно ударяешься о землю и кричишь, когда ломаются кости.