И они могут жить

В широкую классную комнату проникал ветер, несущий ароматы свежей травы и листьев. Весна, уже вступила в свои права, а игривое солнце ложилось теплыми лучами на светлые доски дополняя едва уловимым ароматом смолы. Старик, стоящий перед классом, казался тенью, которую лучи, старательно огибали, не позволяя себе коснуться черного кимоно и поседевших от времени волос. - Ваш сенсей, Умино Ирука попросил вам рассказать историю Конохи, - негромкий шелестящий голос заставил детей за партами замереть, - что ж, я могу рассказать. Пауза длилась и длилась, а дети настороженно смотрели на старика, чьи желтеющие глаза бликовали от неосторожных лучей солнца. - Для начала. Меня зовут Каге. - Просто Каге-сан? – не удержалась от вопроса девочка с розовыми волосами. - Именно, - старик едва заметно кивнул, а бесстрастное лицо не отразила и толики недовольства, - впрочем, когда-то я носил другое имя и об этом, я тоже расскажу. Вы знаете, с каких кланов началась история Конохогакуре? - Учиха и Сенджу, - светловолосая девочка с пышным хвостом восторженно улыбнулась, - это все знают. - Эти кланы её создали, но история началась не с них, - Каге-сан чуть качнул головой, - все началось… Дети замерли затаив дыхание, даже жующий пухлый мальчик замер, напряженно смотря на старика. - С клана Нара. - Что? – мальчик с прической под ананас оторвался от парты, на которой он спал. - Именно, - Каге-сан ничуть не изменился в лице, - меня звали Аой Нара, и я был вторым ребенком главы. Тогда, существовала практика использования одной запретной техники. Она запретна и сейчас. Тени. Тени везде и всегда. Погаси свечу и окажешься во мраке. Именно на этом основывалась техника. Мне было пять лет, когда меня ею обучили, и я её не удержал. Провалился во мрак. Старик неторопливо оглядел класс. - Два года, клан Нара искал способ взять технику под контроль и тут, свою роль сыграл другой клан, вернее, один его представитель. Вы знаете его как первого Хокаге деревни. - Изая Узумаки? – три красноволосых девушки, похожих друг на друга как три капли воды – переглянулись. - Да. Ему было четырнадцать лет. Уже в таком возрасте, он был признанным мастером барьеров и печатей. Не только в Узушио, но и за его пределами. Клан Нара обратился к нему. Был составлен договор. Печать, на ребенка которая справить с его состоянием или же, - Каге едва заметно улыбнулся, - убить его. Дети отшатнулись в едином порыве. - Мастер Изая хороший человек, добрый. Он смог изгнать тьму, но не мог гарантировать того, что она снова не захватит ребенка. Тогда клан Нара, велел меня прикончить. - Но вы же живы, - первая девочка похлопала ресницами в явном недоумении. - Да. Мастер дал очень мощное снотворное, замешанное на яде. Нара послушали сердце, проверили дыхание и признали Аой Нара мертвым. Той же ночью Изая выкопал тело и забрал с собой. В Узушио. Пожалуй, - старик аккуратно оперся о стол, вокруг которого расползлась угольная тень, - с этого все и началось. Соленый морской воздух наполнял паруса небольшого корабля, позволяя нестись вперед, к дому. Алые символы водоворота пламенели на боках, а на носу, стоял подросток, вглядываясь в подступающие очертания острова. - Изая-доно, - взрослый мужчина подошел к юноше, - прошу простить за то, что помешал, но… - Не хочу вам грубить, Хиго-сама, и прошу заранее простить меня за резкость ответа, - подросток повернулся, - что-то произошло? - Простите, - Хиго согнулся в поклоне, - ваш отец, Узукаге-доно прислал весть о гостях. Мы ускорим корабль, чтобы добраться вовремя. - Наши гости решили на нас напасть? – Изая сжал тонкими пальцами дерево реи, у которой стоял. - Нет-нет, одному из них потребуется ваше мастерство. Я хотел предложить вам, передохнуть. К концу часа Петуха мы прибудем. - Ясно. Благодарю, Хиго-сама, - подросток расслабленно выдохнул, - попросите меня не беспокоить. Ещё один поклон и Изая стремительно покинул палубу, чтобы найти самый темный угол в трюме. - Малыш, вылезай, - тихим шепотом, ведь даже несмотря на барьеры, лишний раз лучше было не шуметь. Густая тень, падающая на стену трюма от лампы, сгустилась, налилась чернотой и выпустила из своих объятий мальчика лет семи. - Еда. Подросток тихо хмыкнул, качая головой и вытащил из рукава кимоно свиток, покрытый разноцветными символами. - Что ты хочешь? Рамен? Данго? Екан? Или моти? - Еда, - так же ответил ребенок, смотря перед собой ничего не выражающим взглядом. - Да твою ж, - Изая долго выдохнул и распечатав глубокую тарелку с раменом вручил мальчику вместе с палочками, - на, ешь. Ребенок сел прямо на пол и не обращая внимания на возникающий рядом барьер, принялся жевать с совершенно равнодушным лицом. Подросток только качнул головой, устало прислоняясь к стене трюма. Вытащить тень из ребенка было не сложно, одержимость была хорошо знакома, как и наука об изгнании. Его целых три раза убили оммедзи, утверждая, что он занял чужое тело. Донести до людей мысль о том, что он родился в этой тушке никак не удавалось. Фанатики, ну честное слово. - Ещё будешь? – Изая покосился на ребенка, который вылизывал тарелку, и со вздохом ответил самому себе, - ну кого я, блядь, спрашиваю, конечно будешь. - Блядь, - совершенно четко и ясно произнес мальчик. - Уй, бля, нет, стоп, - подросток нервно отбросил волосы от лица, - не повторяй за мной, хорошо? Аой-кун, это плохое слово, очень плохое. - Бля, - повторил Аой заставляя Изаю откинуть голову назад и негромко застонать. - Воспитатель из меня, как из куная веер. Надо отвыкать материться, вот прям… ну вот прям сейчас, - подросток сжал пальцами переносицу глубоко выдыхая, - Аой-кун, ещё кушать будешь? Взгляд желтоватых глаз ответил очень красноречиво, заставляя активировать ещё одну печать и вытащить тарелку с данго. Изая очень сомневался, что в клане Нара мальчика баловали разносолами. Да и сосуществовать в одном теле с тёмным духом – не самое радужное, что может произойти в жизни. Ещё и постоянно пребывать в тени, где может попытаться подселиться что-то ещё, но… другого способа протащить ребенка в Узушио просто не было. Он сам, может сколько угодно быть мастером, но ему не позволят привести семилетку в клан. Прятать придется именно в тени, иначе можно самому помереть. Предыдущая жизнь и так оборвалась в три года, он только-только и успел немного начать прокачивать очаг. Так что снова полгода гадить под себя не хотелось от слова совсем. Изая слегка качнул головой напитывая барьер теплым светом, от которого Аой немного прижмурился. За те две недели, что они добирались от кланового поселения до дома, подросток уже немного научился читать совершенно равнодушное лицо. Да и свет ему был в радость, после сидения в том мире, откуда кроме него никому нет выхода, да ещё и окруженным мерзейшими тварями. - Пить, - односложно произнес Аой, и Изая тут же вручил ему заваренный сбор. Помыться не выйдет, на корабле онсена не предусмотрено, а купать ребенка за бортом, это все равно, что привести его прямо в покои Узукаге и сказать, что мальчик будет жить здесь. А затем да, голову с плеч и новое перерождение в другом теле. Заново учимся ползать, ходить, говорить и не факт, что проживешь дольше. В этот раз, у него старт неебически классный, в другой раз может так и не повезти. Корабль несся все быстрее, звук волн, бьющихся о борта, становился все громче и чаще почти погружая в дрему. Интересно, что за гости, и как ему предстоит им помочь, раз даже его сенсеи не справлялись втроем. Он их, конечно, превзошел, но не до такой же степени. Четырнадцать лет всего, а им уже хорошо за сорок, а одному и вовсе шестьдесят девять. Аой привалился к светящемуся барьеру и засопел. Пусть спит, ему это нужно. Суета вокруг высокого стола затихла, позволяя мальчику-альбиносу подойти к лежащему брату. Пока, только стазис, неведомый мастер ещё не прибыл, а остальные Узумаки ничего не могли сделать. Повреждение чакроканалов, очага, тенкецу, ирьенины только руками разводили, говоря, что нужен фуин, которого в природе не существует. Брат, последняя надежда клана, в отличие от него самого, у него могут быть дети. Двое мужчин негромко переговаривались, подпитывая печать стазиса и накопители. Неизвестно, сколько ещё будет ехать неведомый мастер, лучше будет, если все фуин будут поддерживать функциональность как можно дольше. Хлопнула дверь и в помещение стремительным шагом вошел подросток, года на два старше. Красноволосый, как и все в этом клане, он оглядел тело и коротко приказал. - Все вон. Удивительно, но мужчины послушались едва отзвучал последний слог. - К тебе это тоже относится, - темно-синие глаза с прищуром оглядели мальчика. - Хаширама мой брат, я не могу уйти, - мальчик крепко сжал кулаки. Отец доверял союзному клану, но приказал не упускать старшего из виду ни при каких условиях. - Брат значит, - внимательные синие глаза его осмотрели, - родной? - Да. Тобирама Сенджу, - представиться и снова покоситься на брата. Из-за стазиса печати, он не только не двигается, но и даже не дышит. Жуткое мастерство Узумаки, те же свитки для раненных которые отсекали время, хотя бы не показывали, как это выглядит. - Изая Узумаки, так, - подросток повернулся к Хашираме, - может потребоваться передача чакры, умеешь? Мальчик только кивнул, не в силах разжать зубы. Даже если бы он не умел, то научился прямо сейчас. Брат должен жить, даже если самому Тобираме придется умереть. - Тогда не отсвечивай до нужного момента, - странно выразился Узумаки заставив на миг подвиснуть. Что значит отсвечивать? Он же не водная гладь, чтобы бросать блики солнца, или слепить неосторожно взглянувших. Может, это из-за бледной кожи? Молодой мастер удивительно загорелый, не как крестьянин, но как человек, который много времени проводит на солнце. В следующий миг, Тобирама приоткрыл рот во все глаза смотря на полупрозрачную фигуру брата, взлетевшую над телом. Будто слой за слоем просвечивались мышцы, сухожилья, кости и органы. А затем, показался очаг чакры и все основные потоки. Их было удивительно мало, и тенкецу не выражены, но все же, для того, кто не являлся Хьюга, это было поразительно. - Влей немного чакры через очаг, - Изая-сан хмурился пока Тобирама выполнял его приказ и разглядывал разбегающиеся ручейки заполняющих призрачное тело, - да чтоб вас всех ебало вприсядку, пиздорукие маразматики, ой. Узумаки хлопнул себя по губам и явно смущенно покосился на Сенджу, который ошарашенно переваривал грубейшую портовую ругань. Отец бы не пожалел палок, чтобы выбить такую дурь из него произнеси он хотя бы половину из подобной грязи. - Сколько раз себе напоминал не ругаться при детях, - шепотом прошипел Узумаки, - ещё чакры и не слушай меня. Тобирама промолчал, сдерживая комментарий о том, что ему уже двенадцать лет и он далеко не ребенок. У каждого шиноби есть свои странности, к тому же, мастера всегда были ещё более ненормальные чем простые бойцы. К тому же, он здесь нужен только для вливания чакры, не будь они братьями, мастер точно бы его выгнал. - Смотри, - неожиданно произнес Изая-сан, - три разрыва на очаге и восемь трещин, через которые утекает чакра, - прозрачный очаг будто приблизился, позволяя разглядеть все в мельчайших деталях, - хоть ты и ближайший родственник, твоя сила позволяет подсвечивать эти места. Будь это физические раны, то ирьенины запросто бы справились, попросту сшивая места разрыва, но здесь все сложнее. Моя чакра подойдет как временная заплатка, а регенерация справится с последствиями примерно за полгода. Если ты будешь наполнять фуин, то пара месяцев для возвращения твоего брата в строй. Что выбираешь? - Я? – изумился Тобирама судорожно пытаясь сообразить, - а что лучше? - Родная чакра, ясен перец, - фыркнул Узумаки, чем до боли напомнил Учиха, который даже морщился так же, - но контроль нужен пиздец какой. Потянешь? Мальчик только кивнул, шагнув чуть ближе. Для его возраста у него действительно хороший контроль, даже не у каждого взрослого такой был, но хватит ли его для Узумаки? Тот ещё вопрос. - На, - в руки сунули стекло, - пусти по нему чакру. - Стихийную, медицинскую или… - Обычную, - буркнул Изая рассматривая потоки и почему-то качая головой. Тобирама только подчинился, отмеряя ровно то количество, которое выделял для простейших дзюцу. Это проверка, а значит, он должен постараться, чтобы его допустили до помощи Хашираме. Два месяца против полугода без возможности тренировок, огромный промежуток времени для шиноби. - Отлично, - Узумаки забрал стеклышко, которое равномерно окрасилось в светло-голубой оттенок делая его похожим на замерзший кусочек льда, - и на свет тоже чисто. У тебя хорошая чакра, стихии вода и молнии, хороший потенциал к стихиям воздуха и земли, огонь по остаточному принципу. Теоретически, можешь развить, - Изая внезапно улыбнулся, - потрясающе, ещё и Инь Ян под контролем держишь как не всякий управится. Сенсорика на высоте, верно? Сенджу ощутил, что наравне с хлестким ужасом, который захватил его, стоило Узумаки начать перечислять его возможности, разросся и восторг. Его похвалили. И не просто мимоходом, что ещё ожидать от сына главы клана, а за его старания. - Так, думаю, с твоим контролем, мы ещё и быстрее управимся, запитывай ему очаг и погнали работать. Стазис снимать не буду, иначе его чакра будет нам мешать. - Мастер, а разве возможно работать с… телом, когда наложен этот стазис? – Тобирама нервным жестом потер ещё воспаленные шрамы на лице. - Пф, - Изая-сан принялся завязывать волосы в низкий хвост, - да так даже проще, не сбивает. Так, встаешь вот здесь, - Узумаки положив руку на плечо подвел к противоположному краю стола, - чтоб свет мне не загораживал и по команде пускаешь чакру по каналам. Я в это время займусь нужными печатями и буду их наносить внутри очага. - А? – Тобирама едва не потерял контроль вообще. Ему… рассказывают секретные знания? Что за? - Да, - мастер не обратил внимания на его шок, - это будет самое простое, очаг большой, печати тоже можно наносить крупно, а вот когда пойдем по потокам и крупным каналам будет куда большая проблема. Тонкие трогать сегодня не будем, да и их проще заново проложить, чем заплатки ставить. На сегодня, мы займемся самыми крупными пробоинами, если успеем и чакры тебе хватит, подлатаем сложные трещины, а вот остальным, в том числе тенкецу, будем заниматься в течении следующей недели не снимая стазис. - Регенерация ведь действовать не будет, - аккуратно отозвался Сенджу. - И это к лучшему. Нужно все зафиксировать, как сломанные кости и только тогда запускать регенерацию. Так. Приступаем. Ни пуха.