И они могут жить

Отвалившись от стола, Изая растер немеющие руки и покосился на сомлевшего альбиноса. Силен. До последнего выжимал свой очаг, словно тряпку выдаивая последние крохи чакры, но с заданием справился. Возможно, два месяца сократятся до всего одного с такой помощью. Ещё и некоторые средние каналы можно будет починить, а не закупоривать, ждать пока атрофируются и пробивать заново. С мелкими это куда проще, неделя тренировок и снова в строю, они-то и отмирают за две недели без регулярных нагрузок, что уж говорить о целенаправленной работе по их уничтожению. Прогнав чакру по собственному телу, Узумаки энергично потер лицо, сбрасывая накатившую сонливость и очень осторожно поднял Тобираму на руки. Ребенок-ребенком, а шиноби на чужие касания реагируют резко. Вполне можно обзавестись незапланированной дырой в теле или попрощаться с зубами от внезапного рывка. Снова ходить с кривыми, как в одной из жизней, когда они росли куда угодно, но не в нужную сторону не хотелось от слова совсем. Ногой отодвинув седзи, Изая отнес Сенджу в соседнюю комнату, где уже все подготовили расторопные слуги, он аккуратно опустил его на футон, чтобы ослабить пояс и снять обувь. Лезть дальше не стал. Во-первых – уважение, во-вторых – это ведь шиноби. Скорее всего у него, как и у самого Узумаки под одеждой куча оружия, начиная от кунаев и сюрикенов и заканчивая какой-нибудь клановой хренью, которая вполне может детонировать от чужой чакры. Фу-фу-фу, жить хочется, и как можно дольше. Прикрыв за собой дверь, Изая потянулся, привставая на носочки и направился к собственным комнатам. Истекающая лужами тень, намекала на то, что Аой хочет выбраться и стоит поспешить с этим, пока злобная тварь теневого мира не схарчила малыша без соли и любви. Барьер полностью закрыл покои, закрепленные за Узумаки ещё в детстве. Нет, все же решительно хорошо быть сыном Узукаге, пусть даже и рожденным не законной женой, а наложницей. Просторная комната для приема гостей, пусть даже братьев и сестер, отдельная спальная, кабинет и даже личная ванная комната с хорошим офуро. В других жизнях, ему нередко приходилось ютиться вместе с кучей ребятни под боком у родителей, которые ничуть не стесняясь зачинали ещё одного. Да и мыться приходилось в речке, если она была неподалеку, а если нет, то той водой, которая разливалась по рисовым полям. Если же не было ни того ни другого, ну что ж, если грязь хорошо потереть песком, она отваливается. Во всяком случае в стране Ветра так и приходилось делать. - Аой-кун, выбирайся, - миг и Изая поймал мальчика, который едва не вывалился из тени. Весь в пыли и какой-то склизкой субстанции, которая очень быстро высыхала и обращалась в точно такую же пыль, - мда. Купаться? - Купаться, - с совершенно серьезной мордашкой подтвердил ребенок и Узумаки подхватив его на руки понес в ванную комнату. Усадив на маленькую скамеечку, Изая принялся нагревать воду и вытаскивать банные принадлежности, краем глаза приглядывая за мальчиком. Слишком долго он провел в тени, нет, Тобирама хорошо помог с лечением своего брата, но они провозились всю ночь, а малыш проторчал в тени до самого рассвета. - Держи, - распечатать екан и вручить ребенку, как раз пока найдется чистая юката подходящего размера. Вроде где-то в самом низу лежала маленькая, не убранная из-за того, что один из младших братьев как раз был семилеткой и как-то прибегал ночевать к нему. Утром слуги принесли обычную одежду, а спальная юката так и осталась на полке тансу, так, на всякий случай. Вернувшись к малышу, Изая усмехнулся, смотря на Аоя который уже догрыз сладость и теперь сидел с непроницаемым лицом, за которым явно скрывалась грусть. - Отмоешься и я тебя покормлю нормально, скидывай одежду. Баночки привычно занимали свое место, пока мальчик раздевался. Следовало промыть черные волосы, которые сейчас казались сероватыми из-за пыли другого мира, да и лицо тоже. Вспенивая белую шапку пены, Узумаки не мог не улыбнуться. Ни в одной из своих жизней он не завел детей, не складывалось. Вот теперь его настигла карма в виде ребенка, о котором нужно позаботиться, воспитать, научить. И нельзя сказать, что ему это не нравилось. Роль родителя будет очень увлекательна с этим малышом, и опять же, может у него сыновья будут потом, лет эдак через десять, какой-никакой, а опыт он приобретет. - Сказку читать будем? - Сказку, - величественно кивнул Аой уже сидя в офуро и розовея от горячей воды, - про Рикудо. Свиток тут же оказался распечатан и вручен мальчику, который полностью погрузился в текст. Вот и хорошо, два года под техникой, из которых он почти год был одержимым темным духом не слабо повлияли на развитие, отбрасывая его назад во многом, и в тоже время, подтягивая в том, что еще рано. Отмывшись от соленого ветра, Узумаки лениво промыл волосы размышляя лезть ли в горячую воду. С одной стороны, это было нормально, но с другой – спать хотелось неимоверно. А ещё следовало нормально покормить Аоя, расстелить для него футон и укрепить барьер, чтобы сестричка Мито-химе, случайно его не снесла. Вот уж точно разрушитель, страшно представить, что будет, когда её начнут выпускать на миссии. Врагам будет проще самим закопаться, потому как эта нежная и милая девушка вполне может снести половину укрепленного поселения, а затем похлопав длинными ресничками заявить, что она случайно. Вытащив уже начавшего задремывать ребенка из воды, Изая закутал его в большое полотенце и на руках отнес до спальни. Дальше все было рутинным делом. Забрать поднос с едой, который оставили у дверей, просушить чужие и свои волосы, накормить засыпающего мальчика, а также впихнуть в себя что-то, чтобы не проснуться через пару часов под вой собственного желудка. За окном занимался рассвет, но задвигать седзи Узумаки не стал. Чем больше света, тем лучше, а у него как раз окна выходят на восток, вот и поспят они днем, пока Сенджу не сорвется и не пойдет тихонько скрестись в дверь от волнения за брата. Широко зевнув, Изая подгреб уже заснувшего мальчика к себе и укрыв одеялом закрыл глаза. Вот теперь можно и поспать. Тренироваться на полигоне чужого клана – глупо, медитировать не позволяло беспокойство, а наворачивать круги под дверями чужих покоев не позволяла гордость и паранойя. Тобирама в очередной раз взял в руки свиток, пытаясь прочитать хоть что-то, но спустя пару минут откладывал, начиная нервно ходить по комнате. Был уже конец часа козы, день скоро пойдет на убыль, а Изая-сан так и не появился. На очередном круге по комнате в седзи быстро постучали и почти сразу приоткрыли, позволяя ощутить чакру мастера. - Не протаптывай тропинки, не в лесу, ноги в руки и работать, - Узумаки был ещё слегка сонный, с едва видимым отпечатком подушки на щеке от чего Тобирама устыдился. Тот вчера тоже потратился и скорее всего, ещё работал, когда Сенджу отключился. Затем ещё его донес до комнат и только потом ушел спать. Не удивительно, что ему потребовалось время на восстановление, и это после дороги. Вчера Тобирама не сразу обратил внимание на его одежду, но утром, разобрав в мыслях произошедшее, припомнил, что Изая-сан был в дорожном, даже не все доспехи успел снять, что значило, что он не с другого конца острова добирался, а приплыл на корабле. - Иду, мастер, - Сенджу поспешил за ним в те же комнаты, где лежал Хаширама. При их приближении, печать на двери вспыхнула и Узумаки вспоров палец распечатал седзи, позволяя войти. Значит, после их вчерашнего ухода, никто войти сюда не мог. Кровные запечатывания использовались часто, даже Учиха делали такие фуин, но были отличия между ними. К этой печати подошла бы только одна кровь, самого мастера. Хаширама лежал все так же, неподвижный, не дышащий и словно мертвый. - Так, - Изая-сан пустил чакру в идущую побоку вязь печатей и вначале появилось уже знакомое призрачное тело, а затем какое-то подобие стекла, по которому побежали символы, - стазис не нарушался, ничего с утра не изменилось, это хорошо. Сейчас пойдем по каналам, а завтра перейдем к тенкецу, там работы дня на три, знаешь как они выглядят? - Нет, - Тобирама качнул головой, чувствуя, как замирает сердце, неужели ему сейчас и об этом расскажут? - Завтра увидишь, хитрая особенность, если её знаешь, то против Хьюга сражаться удобно, потому как сам можешь вправить, - Узумаки улыбнулся, - мне придется все тенкецу вправлять и восстанавливать, особенно крупные пострадали. Ему в очаг врыв печать засунули? - На самом деле мы не знаем, что произошло, - помрачнел Тобирама, - из выживших был только Хаширама, но местность опалена катоном, а наши ближайшие соседи – Учиха. - С которыми у вас конфликт, - кивнул Изая-сан начиная работать, - потихоньку влей чакру, немного, отлично. Я читал историю вашего противостояния, но как я понимаю, ваши отношения выстроились такими из-за постоянного найма противоборствующих сторон. - Да. Если клан Сенджу нанимают кого-то защитить, то Учиха – убить, - Тобирама слегка кивнул по знаку снова вливая чакру, - и наоборот. - Тогда, почему вы нападаете друг на друга вне заданий? – Узумаки что-то сделал и призрачное тело на миг полыхнуло золотом, - и с чего Учиха оставили твоего брата живым? Не проще было убить? Он же наследник клана. - Думаю, они были уверены, что Хаширама умрет, - голос чуть дрогнул, - если бы не вы, мастер, то так оно и было бы. - И все равно, странно, - Изая пожал плечами, - так, причина конфликта ясна, но смысл нападений друг на друга вне заданий от меня все равно ускользает. Месть? Территории? Деньги? Власть? Сенджу несколько раз моргнул, пытаясь переварить сказанное. Наверное, все сразу, межклановые отношения между ними были сложные и тянулись уже далеко не первое поколение. Несколько лет назад были убиты их братья, чуть раньше, Учиха тоже потеряли троих из главной ветви. Вот только странно, что Таджима, глава красноглазых, не обзаводится новыми наследниками. В отличии от отца, который после ядов Акасуна больше не может иметь наследников, Учиха ничего не мешает. - Я тебя загрузил? – Узумаки негромко рассмеялся и сделав пару шагов нанося фуин кисточкой толщиной с волос, быстро встрепал белые волосы, - просто мне интересно, если не хочешь, можешь не отвечать. - Мы десятилетиями враждуем, думаю, все эти причины, - Тобирама пригладил взъерошенные волосы рукой и снова подал чакру, - имеют место быть. - Вот как, даже такие, чтобы убивать детей? Рука дрогнула, но Сенджу удалось удержать контроль. Детей, Итама и Каварама были шиноби, но в тоже время, они были ещё маленькими. Хаширама не мог сдержать слез стоя у их могил, и отца это разозлило. - Задел? Прости, не знаю кого ты потерял, для сыновей слишком рано, так что ещё раз прости, - мастер выдохнул, - Узумаки не выпускают на миссии раньше десяти, а таких как я, талантливых, ещё и сопровождают звездой бойцов, опасаясь, что хорошего мастера, приносящего клану огромную пользу, убьют раньше времени. Мито-химе, мою сестру, не отпускают ещё дольше, она тоже мастер, но других печатей, у них ведь тоже есть свои разделы, так что несмотря на возраст в тринадцать лет, она ещё ни разу не покидала острова. Такая откровенность била наотмашь, заставляя Тобираму почти задыхаться. Мастер не обязан говорить подобного, это ведь действительно важная информация чужого клана, но… Сенджу быстро оглядел Изаю-сана, он сын Узукаге? Вроде отец говорил, что у главы клана двое сыновей и дочь, и одному нет ещё десяти, другому – почти двадцать. - Не официальный, - легко отозвался мастер, заметив его взгляд, - моя ока-сан наложница, и если ты сейчас начнешь извиняться, то испортишь работу, а переделывать будем около часа, так что успокойся. - Вы так легко мне все рассказываете, - Тобирама не знал, радоваться ему такой открытости или боятся. Изая-сан может заинтересоваться его собственной семьей и ответить отказом будет очень грубо после всех этих слов. - Все равно услышишь, - повел плечами Узумаки, - тебе месяц здесь быть, уши то не заткнешь. Чакры в два раза больше, нужно подсветить малые каналы на этом участке. Сенджу подчинился, видя, как кисточка танцует по коже Хаширамы. Символов было даже не видно, но на призрачном теле отчетливо гасли ниточки чакроканалов. - Так о чем это я, ах да, - красный хвост чуть качнулся, - я решил тебя не мучать допросами. Люблю болтать во время работы, а обычно я выполняю её один поэтому просто выдаю в эфир, матерюсь, иногда пою. Тебя не раздражает? - Хаширама любит поговорить, - Тобирама снова влил чакру смотря как меняется призрак, - так что, можно сказать, что я привык. - Ну вот очнется и оба уха тебе займем, а если ещё болтушка Мито к нам присоединится, то будешь бегать на второй космической, лишь бы хоть секунду побыть в тишине. - Второй космической? – выражение было странным, как и непонятная просьба не отсвечивать, - что это значит? Изая-сан на миг оторвался от работы, слегка нахмурился, а затем пожал плечами. - Не обращай внимания, я часто всякую чушь несу. Как-то на полном серьезе лазал по карте пытаясь найти город Сочи, почему-то был уверен, что там самое лучшее жаренное мясо. Переработал немного. Мда. На какое-то время было тихо, а затем мастер снова заговорил, поясняя тонкости своей работы от чего у Тобирамы волосы пытались встать дыбом, как у Мадары. Пожалуй, после таких подробностей, ему точно должны поставить какую-нибудь печать молчания, раз убивать нельзя. Прервались они лишь когда на Сенджу накатило головокружение от голода, обезвоживания и постоянного напряжения. Мастер оглянулся на приоткрытые седзи и завернув сложную матерную конструкцию, развеял призрак, чтобы подхватить на руки. - Допрыгались, снова рассвет встречаем, тебя кормить и спать, а будешь спорить, снотворным напою, - быстрые шаги были удивительно легкими, будто Узумаки совсем не устал. Лицо обтерли влажной тканью, аккуратно промыв перенапрягшиеся глаза, затем напоили восстанавливающим сбором и вручили целую миску рамена. Мастер задвигал седзи на окнах позволяя комнате погрузиться во мрак. - Ешь и отсыпайся, нам только тенкецу и осталось поправить, затем будем выводить из стазиса, - Изая-сан качнул головой, а затем слегка взлохматил волосы, - как проснешься, мы продолжим. Сжевав предложенный обед, Тобирама уже не помнил, как отставил миску, только теплые руки помогающие забрать пустую посуду и накидывающие на него одеяло. Тихо потрескивал огонь в жаровне бросая тени на сидящего за столом подростка. Он бесцельно водил кистью по бумаге даже не пытаясь набрать туши и что-то действительно написать. Ворс скользил самым кончиком, вырисовывая различные завитки и пунктирные линии. - Мадара, - тихий голос не заставил оторваться от своего занятия, - аники. Спина чуть дрогнула, и парень взглянул на зовущего. - Иди спать, Изуна, - бесцветно и даже холодно. - Ещё чего, - тихий фырк и мальчик года на два младше проскользнул через энгаву внутрь комнаты, плотно закрывая за собой седзи, - ты вторую неделю не в себе. Это из-за твоего Сенджу. - Чушь, - Мадара поморщился, - помрет, туда ему и дорога. - Не ври, - Изуна мягко подошел ближе и опустился на татами, - ты переживаешь из-за него. - Не больше, чем ты за Тобираму, - парировал старший, откладывая кисть, - отец послал? - Нет, - черный хвост качнулся в отрицании, и тонкая бледная рука накрыла запястье Мадары, где ещё не сошел след от ожога, - ты ведь переживаешь за него, я вижу. Усталый вздох и Мадара высвободив руку зарылся пальцами в волосы, которые и так стояли дыбом. Переживал – это мало сказано, ему был прекрасно известен предел Хаширамы, и Учиха уже обогнал его в развитии очага, причем настолько, что последние несколько битв Изуна был вынужден остаться без своего белого противника. Справляться сразу с двумя Сенджу было сложнее, но одного Хашираму, Мадара уже давно бы прикончил. - Его увезли в Узушио, говорят там есть сильный мастер печатей, который использует какую-то новую технику. - Фуин, - фыркнул Мадара, - да как это поможет? - Он смог помочь Хатаке, когда ему повредили основной чакроканал во время битвы с Хьюга, - Изуна чуть пожал плечами, - возможно, он и с Хаширамой справится. Губы скривились в слабой усмешке. Это он слышал, слушок о том, что у Узумаки появился гений способный чуть ли не новый очаг вырастить. Чушь, конечно, это даже чисто теоретически невозможно, скорее он обладает какой-нибудь особенностью собственной чакры. И не стоит забывать о вечном перекосе этого клана в Ян из-за чего в бой их отпускали не раньше десяти, а то и тринадцати лет. Брат мягко обнял, укладывая голову на плечо и тихонько вздыхая. Он тоже переживает, в том числе за альбиноса, который уехал за Хаширамой, ведь, если старший наследник клана погибнет, то Тобирама останется один против них двоих. Он не справится, и главная ветка будет уничтожена со смертью Буцумы Сенджу. Власть приберет его двоюродный брат, который и так доставляет немало проблем Учиха. Даже отец плюется при мысли, что Мимару станет главой Сенджу. Вот уж не зря говорят, что даже на самом здоровом дереве могут расти гнилые плоды. Пламя продолжало негромко потрескивать, а Мадара поглаживал брата по спине беззвучно молясь о том, чтобы его бывший друг выжил.