И они могут жить

Цепи разрывали тела нападающих, стесывая плоть острыми серыми шипами. Самым сложным для Каге было не задеть других и не переплестись с золотыми. Спина встретилась с чужой, но чакра подсказала, что это Кин, младший брат мастера и его тоже надо защитить. Рядом сражались другие Узумаки и Изая-сан тоже был среди них. - Второй трюк знаешь? – ровесник повернул голову и почти прокричал эти слова, чтобы перекричать грохот рушащейся восточной стены. - Да. Меня. Его поняли без уточнений, а через секунду, он уже взлетел в воздух, подброшенный с усилением чакры. Серые и золотые цепи свились, превращаясь в смертельную мясорубку для врагов, это отожрало приличную часть резерва, но во всяком случае они расчистили узкую полосу, позволяя пробиться к себе. Каге подхватили на руки и утащили в гущу своих наравне с Кином, но если тот брыкался, то бывший Нара покорно повис тряпочкой следя глазами за возникающим барьером из чакры мастера. Он знал эту разработку, сейчас это всем покажется стеной, а затем, оно стремительно рванет вперед, смыкаясь в сферу в доли секунды. Кажется, мастер ещё не доработал взятие языка, так что сфера сожмется вместе со всеми захваченными шиноби размазывая их в кроваво-костяную кашу. И это мастер что-то говорил о его фонтанчике. Их ссадили только во дворце Узукаге и тут же запечатали, не позволяя ни войти ни выйти. Впрочем, тень не заблокировать, и Каге запросто может вернуться к мастеру, но бок пульсировал от боли, а кровь никак не останавливалась. Кин оказавшийся тут же рядом беспардонно содрал верхнее кимоно, затем сетку и тонкую юкату, чтобы выругаться и достать набор первой помощи. - Мне придется шить, но у меня нет обезболивающего, - внимательные карие глаза смотрели настороженно и с сочувствием, - вытерпишь? - Да, - шитье плоти наживую не может быть хуже одержимости, когда выкручивает каждую кость, каждый сустав прожигает раскаленными иглами, а глаза замораживают прямо в черепе. Мальчик принялся за сшивание раны, заставляя скрипнуть зубами и усилием воли расслабить мышцы. Так будет проще, да и шрам будет намного ровнее. - Ты прятался в тени моего нии-сана, почему? – Кин сомкнул плоть и проткнул изогнутой иглой, протаскивая нить. - Он мой мастер, - отозвался Каге, - ебаны насрать, аккуратнее с ребрами. - Точно твой, - фыркнул Узумаки, - только он так ругается. Давно? - Давно, - стиснул зубы мальчик, - пять лет. Кин присвистнул и продолжил свою работу, заставляя вздрагивать от касаний. Боль уже притупилась, но все равно было неприятно. - Они знали, - Узумаки аккуратно подтянул нитку, - нападавшие. Знали, что барьер на восточной стене ослаб после шторма, и что Изая там будет. - На мастера слишком много, - Каге зажмурился на миг от боли, - они пробивались на остров. - Но кто? – Кин затянул узел и обрезал нитку перед тем, как аккуратно смыть лишнюю кровь и густо намазать мазью. Каге промолчал, терпеливо снося прикосновения. Хотелось есть, мыться и спать. И чтобы мастер был рядом, или хотя бы лохматый огонь, но был только Кин, который, видимо, отошел от боя и начал болтать не затыкаясь, прямо как Хаширама. Впрочем, Каге это не удивляло. Там, на поле боя остались двое его братьев, несколько наставников и шесть сестер, не считая Мито-химе, которая сейчас находилась в госпитале. Глаза превратились в щелочки. Кто-то знал, что там на берегу соберутся наследники Узукаге. Мастер, чтобы поправить стену и остальные, собирающиеся его дождаться, чтобы отпраздновать его двадцатый день рождение на берегу моря. Не случайность. Вой тревоги стих, и Каге поднял голову к двери, которая могла вот-вот открыться. Он знал, что поступил глупо, выбравшись из тени на виду у всех, но он должен был спасти своего мастера. Минуты текли за минутами и наконец, дверь распахнулась, являя Изаю, который быстрым шагом приблизился и крепко обнял вначале самого Каге и только потом собственного брата. - Отбили, - долгим выдохом, - и опять оставили несколько тел. - Учиха? - И Хогорома, а они известные союзники. Кин, бери Каге и в госпиталь, не спорить, я в лечении тела почти бесполезен, и мне нужно поговорить с ото-саном. Голова непроизвольно склонилась в поклоне. Говорить будут о нем, в этом он ничуть не сомневался. Мало того, что он столько лет скрывался, так ещё и доработал при помощи тени одну из клановых техник Узумаки. Допрос будет, и как бы им обоим не отрубили головы за то, что вытворили? В госпитале по зашитой ране прошлись шосеном и уложили отдыхать, заставляя маяться от неизвестности. Раньше все было хорошо понятно. Есть мастер и есть он, его защитник, а сейчас… Сон сморил его ненадолго и из дремы вырвал тихий скрип двери вкупе с чужими шагами. Встрепенувшись, Каге сел на кровати, чувствуя, как внутренности завязываются в узел. - Здравствуй, Каге-кун, - Узукаге мягко прикрыл дверь и пройдя к койке замер перед ней разглядывая. Мальчик ответил тем же смотря на этого шиноби впервые без тени. Он оказался старше чем виделось раньше, виски уже полностью побелели, лучики морщин избороздили лицо, а карие глаза чуть щурились. - Здрасте. Узукаге усмехнулся, по-доброму, так же как это делал мастер и аккуратно присел в изножье складывая руки на коленях. - Значит, пять лет, - мужчина тяжело вздохнул, - Аой Нара, ставший тенью моего сына. - Я больше не Аой, - насупился мальчик, поджимая губы, - я Каге. - Конечно, - Узукаге слегка кивнул, - но ты им был. Изая рассказал, как и почему, но я так и не смог понять, почему ты пошел за ним. - Он добрый, - коротко отозвался Каге, - и вкусно кормит. - Вот как. Знаешь, мой сын готов ради тебя покинуть клан. Позволить поставить на себя все печати, которые не позволят ему обучать других нашему мастерству, в том числе, печать шинигами. Думаю, ты знаешь, что это такое. - Бля, - Каге знал, очень хорошо знал, видел её действие на пленных шиноби и его фонтанчик и рядом не стоял. Узукаге неожиданно громко рассмеялся, откидывая голову назад. - Ох, вот прям вижу воспитание Изаи, только он так ругается, что хочется намылить ему холку и в тоже время согласиться с высказыванием. Что ж, по сути, я должен отправить тебя к менталистам, но ни одна закладка не держится в разуме человека, погружающегося в тень. Я был знаком с твоим предшественником, так что мне это известны некоторые особенности. Должен признать, что ты намного адекватнее чем предыдущий теневик Нара. Каге наклонил голову к плечу пытаясь понять, к чему же ведет мужчина. - Я верю, что мой сын хорошо тебя учил, но тебе нужно уметь общаться не только с ним, - Узукаге неторопливо поднялся, - ты будешь зачислен к остальным ребятам и у тебя будет свой сенсей. С размещением уже пусть у Изаи голова болит, а в остальном, добро пожаловать в Узушио, Каге-кун. - Эм… спасибо. Мужчина ещё раз хохотнул и неожиданно встрепал черные волосы ставя их почти дыбом. - Отдыхай, Изая скоро к тебе придет. Проводив Узукаге взглядом, мальчик аккуратно улегся на целый бок и задумчиво поскреб пальцем простынь. Ну что ж, добро пожаловать домой. Недоверчиво разглядывая свиток с печатью, Изуна раздумывал о том, что брат мог бы и сказать о том, что Сенджу тоже поедет, хотя можно было бы и самому догадаться. Альбинос недовольно поджимал губы, смотря на аналогичный свиток, и как подозревал Учиха, мысли у него были те же самые. - Может присядешь? – Изуна налил себе ещё чаю, - все равно до отхода корабля ещё есть время. - Не так и много, - отозвался Тобирама, но все же сел, чтобы не привлекать излишнего внимания. - Не хмурься, морщины появятся, - легкомысленно произнес Учиха, - и наш клан не могли не позвать, все-таки, кто-то подставляет именно нас. Губы Сенджу дернулись и Изуна поспешил спрятать лицо за чаем. Судя по всему, Тора-чан, наконец, дозрел, чтобы сообщить мастеру о своих нежных чувствах, а тут, надо же какая досада, Учиха нарисовался. И нет бы тот же Мадара, с которым за внимание бодаться не нужно, а соперник с самого детства. Тобирама молча сидел за столом не собираясь пить чай или что-то заказывать, но пальцы у него едва заметно подрагивали, скорее всего мыслит в том же направлении и теперь усиленно размышляет, как же ему выкрутиться из столь щекотливой ситуации. - Ты случайно не в курсе, почему корабли отходят четко по расписанию? – разговор требовался, хоть какой-то, иначе увести такой ценный приз как сын Узукаге будет не так легко. - Водовороты, - коротко отозвался Сенджу. - Что, включают и выключают? – удивился Учиха. - Именно, - снова крайне короткий ответ. Изуна мысленно закатил глаза. Тобираме придется отвечать и хоть как-то взаимодействовать, иначе на фоне Учиха, который доброжелателен, будет выглядеть неприглядно и судя по тому, как снова образовалась складка между бровей, он тоже это понимает. - Почему одного? – неожиданный вопрос заставил отставить чай. - А почему ты один отправился? – Изуна провел пальцем по столу на миг задумываясь о его излишней гладкости. - Нервировать чужой, пусть и союзный клан после нападения, - Тобирама едва заметно поморщился и не закончил. - Та же причина, - Изуна повел плечом, не говорить же, что едва уломал Мадару на одиночный выход к Узумаки из-за собственного любопытства. Знание о шарингане требовали аккуратного и вдумчивого раскапывания истины, а если при этом ещё и уложить Узумаки на футон удастся вперед Сенджу, так и вообще замечательно. - Вас так просто позвали? – видимо любопытство немилосердно грызло Тобираму, раз решил уточнять сейчас. - Каге прислал письмо, - скрывать не было смысла, - и личное письмо от Узукаге. Сенджу кивнул и снова умолк, даже через час, когда они поднимались на борт, молчал словно вообще потерял голос, только чуть больше нервничал. Волны бились о борт пока паруса раздувал ветер. До этого Изуна не выходил в открытое море и с отвращением ощутил,как его стало мутить от качки под ногами. Спускаться в трюм, где качало ещё больше и не было доступа свежего воздуха было бы сумасбродным решением и потому он устроился на носу, аккуратно присев на теплые доски и откинув голову назад, чтобы хоть немного меньше тошнило. Сенджу, чтобы не мешаться под ногами матросов, устроился в стороне и достав какой-то свиток что-то принялся писать. Скорее всего, очередную технику, или сочиняет речь. От последнего стало смешно и Изуна не удержал улыбки. Пожалуй, Тора-чан вполне может попытаться вначале написать себе монолог по признанию в чувствах, а затем потеряться, если что-то пойдет не так. Муть, поднятая из желудка, немного улеглась, позволяя выдохнуть и даже оглядеться по сторонам. Тобирама все так же писал, матросы занимались своими делами, а паруса, туго натянутые ветром, гнали корабль все дальше и дальше. Перекусывать пришлось на свежем воздухе, сев на рею и смотря на несколько гигантских воронок, которые словно засасывали в себя воду. Корабль ловко лавировал среди них, и судя по тому, какое количество чакры было в воде, кто-то явно управлял этим стихийным бедствием для любого плавающего. Тут бесполезно умение ходить по любым поверхностям, чужая чакра собьет, закрутит и утянет прямо в воронку, на самое дно, откуда ты уже точно не выберешься даже если умеешь летать. Только к сумеркам они добрались до порта, заставляя оценить пространство до острова. Они плыли целый день, и до другой суши ещё дальше, любая попытка нормального нападения армией шиноби – провальна. Просто не перебраться без мгновенного перемещения, но как тогда прибыло почти семьдесят человек, о которых писал Каге? Впрочем, с ответами пришлось подождать, так как их встречали на берегу и бывший Нара, спокойно стоящий рядом с Изаей-саном, тоже требовал разъяснения. В приоткрытое окно проникал свежий морской воздух, заставляя едва слышно позвякивать музыку ветра. Комната, которую выделили Тобираме, была та же самая, в которой он жил целый месяц шесть лет назад. Возникло ощущение, что тут кроме него никто и не появлялся, будто он час назад вышел двенадцатилетним мальчиком и зашел вновь, уже будучи намного старше. Толкнув створку в сторону, он тут же оценил изменения. Слива, что едва дотягивалась до окон тогда, сейчас закрывала половину обзора и шуршала ярко зелеными листьями. Нужно будет иметь в виду, что стучать в окно может и веточка, чтобы лишний раз не вскидываться. Покачав головой, Сенджу разложил вещи и направился умываться. Ужин будет уже совсем скоро и лучше смыть с себя соленый воздух и дорогу до порта. Это Учиха явно прибыл заранее, а он сам только и успел снаряжение обновить после миссии. Отмывшись и приведя себя в порядок, Тобирама поколебался немного над выбором скрытого оружия и все же убрал сетку в сторону. Сейчас он на дружественной территории, Изая-сан так и вовсе в их клане в юкате по дому мог расхаживать, ничуть не опасаясь за свою жизнь. На ужин удалось спуститься чуть раньше чем Учиха, тот, видимо, пошел мыться после него, чтобы не нагнетать обстановку и поэтому слегка задержался. Впрочем, все равно явился довольно быстро с ещё влажными волосами и почему-то донельзя довольный. Сесть пришлось по левую руку от мастера, по правую уже был Каге, который наплевав на правила приличия уже что-то жевал. - Рассекретили? - Да, - беспечно отозвался Изая-сан, - во время нападения пришлось серьезно покрутиться, Каге защитил как меня, так и Кина, не говоря уже о наших сестрах, которых прикрыл в первый момент нападения. Затем и вертушку устроили, чтобы наши могли пробраться, так что ото-сан полностью одобрил его кандидатуру. Правда бедный сенсей обивает мои пороги, пытаясь добиться того, чтобы Каге говорил без матов, но это уже невозможно. - Привычка вторая натура, - Учиха хмыкнул. - Все верно. Итадакимас. Ужиная, Тобирама все больше нервничал. Недоработанная техника, может быть предлогом, чтобы увести мастера в кабинет или личные комнаты и там уже попытаться поговорить на более… интимные темы. Правда от мысли, что ему мягко укажут на дверь, напоследок обняв и потрепав по голове словно неразумного ребенка, внутри все скручивалось ледяным холодом. Или, наоборот, Изая-сан воспримет эту информацию как в редких сладких грезах и у них будет минимальная близость. От этого становилось ещё более страшно. Неопытность Тобирамы может его не устроить, но где набраться опыта, если сенсорика не позволяет сходить в чайный дом, а среди своих медовых, юношей было всего пара человек и обратиться к ним с вопросом было до одури стыдно. Под размышления и ужин, Сенджу пригубил саке, чтобы хоть немного успокоить гудящие нервы. В отличии от брата, много пить он не мог, да и не хотелось все испортить внезапным приступом тошноты. Учиха же не пил вообще, но это и понятно, пьяный катонщик — это стихийное бедствие. Изуна ещё ничего, а вот тот же Мадара в порыве своего гадостного характера вполне мог и половину столицы сжечь не запыхавшись. - Завтра приступим к расследованию, мы, конечно, не опера, но тоже кое-что умеем, - Изая-сан отложил палочки, - сегодня нужно выспаться, а вам немного привыкнуть к обстановке. - Да, - немного невпопад произнес Тобирама, - Изая-сан, я бы хотел с вами поговорить. Глаза Учиха сузились в щелочки. Догадался, сложно не догадаться с его-то мозгами, уж чего Сенджу не отрицал, так это наличие ума у Изуны. Сколько пришлось спасаться от его техник и резвой смены тактики боя уже и не упомнить. - Да, конечно. Изуна-кун, если хочешь, Каге составит тебе компанию. Узумаки гибко поднялся и Тобирама поспешил за ним, уже не видя реакции Учиха. Судя по тому, как жгло между лопаток до самого выхода из комнаты, Изуна явно не в восторге, но лезть не стал. Личные покои мастера тоже не изменились, разве что, стало чуть больше свитков на стенах прибавилось странных картин, состоящих из прямых линий и создающие ощущение, что тебя будто затягивает внутрь непонятного узора, и в общем-то все. - О чем ты хотел поговорить? – Изая-сан присел на небольшой столик зажигая вместо свечи небольшой шарик на высокой ножке. Судя по всему, там была печать, которая давала свет. Довольно холодный, с легким синеватым отливом, но при этом свете Узумаки выглядел ещё лучше. - О технике, - губы вмиг пересохли, вначале техника, затем он попытается сказать о своих чувствах, - дело в том, что мне требуется ваша помощь. Изая-сан поощрительно кивнул и когда Сенджу развернул свиток, казалось, на миг поскучнел, чтобы тут же заинтересоваться многочисленными линиями печати. - Она ещё не готова, но уже есть название, хирайшин. Тут работает принцип перемещения в пространстве, шуншин слишком короткий и к тому же даже в момент его применения можно получить кунай, хотя в технике замены такого уже нет. Так же я разбирал принцип перемещения в призывной мир, формально, мы выходим за грань своего и… - Мир тени тоже находится за гранью, - мастер так быстро оказался рядом, что Тобирама вздрогнул и едва не отпрыгнул, когда чужие ладони развернули свиток до конца задевая его собственные руки, - фактически, твоя техника позволит преодолеть границу не задев её. - Да, за счет… - Ускорения выше скорости звука, на грани скорости света, - в руке мастера появилась кисть, - если добавить стабилизацию и вторую печать для подачи сигнала, то можно перемещаться как на маяк. Кисть заплясала, вмиг завершая многочисленные печати, а Изая-сан повернулся к Тобираме сияя глазами. - Ты чудо, Тобирама. Быстрый, смазанный поцелуй прямо в губы заставил оцепенеть, а в следующий миг, в комнате уже никого не было, а из-за двери раздался радостный голос Изаи-сана, зовущий Каге. Пальцы невольно коснулись губ, а контроль над чакрой развеялся, позволяя ощутить прилившую к лицу кровь. Смущение пополам с какой-то невнятной надеждой, краткое облегчение от того, что мастер не видит его в таком состоянии и волной захлестнувшее возбуждение едва не завязали его внутренности в узел. Взгляд сам зацепился за сливовое вино. Надо бы сделать пару глотков, не ясно, когда вернется мастер, но в явно хорошем настроении, и к тому моменту хмель уже выветрится. Исследовательский порыв был хорошо знаком Тобираме, так что пара часов у него есть и лучше будет успокоиться. О второй причине разговора, они поговорят после, и может, ему даже повезет, хоть чуть-чуть.