На эмоциях

      Зоро сидит над чёртовым листом бумаги уже минут пятнадцать. Он нехотя крутит его по столу, вращает в руке карандаш, устало поглядывает на всевозможные приборы, но всё никак не может решиться начать чертить. В голове перемешалось множество мыслей, передача в мозг двигалась слегка сумбурно, перекрывая возможность адекватно спланировать действия.       Мечник пробрался в библиотеку по собственной воле, естественно, предварительно спросив у Нами и Робин разрешения. Навигатор, пусть и побурчала немного, но в итоге, спрятав все свои заметки и карты, выдала Ророноа кусок какого-то листа, пару карандашей, линейку, циркули и ластик. Такой себе набор первоклассника, но не приходится долго сомневаться, когда один из самых далёких, казалось бы, от наук член экипажа просит занять на пару часов чертёжный столик. Вскоре охотник на пиратов смог остаться в одиночестве и, с отвращением, и в то же время небольшой благодарностью, понемногу отхлёбывал кофе с молоком, любезно предоставленный археологом. Она лучше всех, наверное, знала, как в таком деле важна внимательность и сосредоточенность, а зелёноволосый старпом отличался любовью ко сну и усталостью, так что бодрящий напиток не оказался бы лишним. В любом случае, тело Зоро было намного крепче каких-то энергетических составов, потому никакой кофеин не мог прогнать многолетнюю усталость. Даже так ему приходилось минутами вращать между пальцев заточенный карандаш, наблюдая за перемещающимся острым кончиком.       Рано или поздно начать всё равно бы пришлось, вот только как — вопрос другой. Ророноа давно загорелся своей идеей, как можно точнее стараясь её продумать, вот только внутренние принципы пошатывали лодку на предбурьных волнах, затуманивая самовольный разум смущением. Зоро заблудился. Заблудился на собственном корабле. Потерялся в себе и своих эмоциях. Попытаться разобраться в чувствах путями неверующей психологии? Обрисовать собственные сомнения, вывести на бумагу вымышленную статистику, придать страхам и волнениям форму, найти подобным образом нужные решения? Такой ли он человек? На этот вопрос даже сам создатель не знал верного ответа. Охотник на пиратов и правда привык действовать по первому зову сердца, бросаясь в любую битву тогда, когда нужно. Идти напрямик, сражая всех соперников, расчищать путь своими руками, добиваться поставленных целей, никогда не лукавить, не пренебрегать тренировками, обрезать проблемы и сомнения на корню, чтобы ничто не могло в ненужный момент потревожить струны души. Такой и должна быть дорога будущего величайшего мечника, верно? Без сомнений трудной, тернистой, запятнанной, жёсткой и кривой.       А сейчас? Сейчас Зоро сражался с чёртовым листом бумаги, не в силах сделать первого штриха, словно, задень он кончиком грифельного сланца чистое полотно, он не сможет повернуть назад, окончательно признаваясь себе же в том, что ему нужна подобная терапия, как хреново саке по вечерам. Не жизненно необходимо, но без него как-то тревожно и печально и ночью, и следующим утром, и далее по кругу. Выпил утром — весь день свободен и весел.       Вот и терапия эта имела схожий эффект. Мечник не придумал, зачем, но твёрдо решил, что сделает это для самого себя.       Другое дело, если кто застукает за столь нехарактерным для старпома занятием, но эти проблемы придётся разруливать по мере появления, для начала нужно начать, а потом уж переживать по мелочам.       Скрепя сердце Зоро остановил кручение карандаша в своей руке, принимая «боевую» стойку. Идея всплыла в голове сама собой, а значит, можно приступать к первому оформлению. Мечник расположил предложенную часть рулона горизонтально, криво отчерчивая сверху по центру место для заголовка. Он решил, что страх свой нужно именовать, да так, чтобы придуманное словосочетание отражало основную суть тревог. Не вымеряя границ, не пользуясь линейкой, не трудясь над почерком, в общем, вовсе не профессионально, а так, как мог, совершенно не ровно Зоро начал вырисовывать первые буквы. Он, может, и старался по максимуму напрячь свою засидевшуюся задницу, дабы получить радующую глаз работу, вот только манера письма и правда подводила, намекая на необразованное детство парня.       «Черноногая роза»       Заголовок оказался по итогу слишком глупым и странным, в представлении мечника изначально звучало намного лучше. Впрочем, банальное «роза румбов» использовать не хотелось, чтобы не блистать скукой, нужно было придать изюминку, требовалось добавить главный объект изучения, а варианты вроде «роза Санджи» или «Мистер Переменчивый Ветерок» несли в себе то ли насмешки, то ли какую-то наигранную неестественность, то ли слишком явные намёки. Ророноа хотел сделать всю работу максимально серьёзно, подобное занятие требовало и сосредоточенности, и ответственности, и фантазии, коей, к сожалению, он не обладал. А так, вроде бы, и намëк на Завитушку виден, и сам по себе смысл остаётся. Наверное. По крайней мере, так казалось автору, значит так и было, всё равно очень маловероятно, что кто-либо ещё, кроме него самого, увидит этот холст. Может быть, заметь кто столь неоднозначное название, вообразил бы себе разом существо, вдохновленное творчеством Босха, которое было бы каким-нибудь сбежавшим из графина растением на крупных ногах цвета тьмы. Однако любое выражение являлось лишь олицетворением разума, потому не зазорно и постараться, отдаться взбалмошной мысли целиком, уж он себя точно поймёт. Как минимум, постарается. Начал — больше не отступит.       Название переписывать не стал.       Далее требовалось нарисовать несколько кругов с центром в одной точке. Вернее, в середине расположить одну знакомую фигуру кока, а дальше проводить окружности с отступами друг от друга в пару сантиметров. Следующая цель, в отличие от первоначальной, казалось на порядок сложнее и энергозатратнее, так что Зоро впервые пришлось вооружиться дополнительным оборудованием, покоящимся рядом на столике. Во-первых, физиономия бровастого. Тут уж художественные навыки показали себя во всей возможной красе: кривой полуэллипс, выведенный от руки, размашистая шевелюра по краям, чёлка на уровень ниже ушей, скрывающая одну часть лица, странный носик галочкой, редкая бородка, ещё один сплющенный овал слева с чёрным глазным яблоком внутри и, любимая деталь для зелёноголового, странная завитая бровь, которую художник вырисовывал с особым усердием. Вроде, портрет готов. Ни в коем разе не самолюб, но старпом мог с гордостью заявить, что изображение имело схожесть с оригиналом в сто процентов и, несомненно, во много раз лучше того рисунка на розыскной листовке пару лет назад. Пусть и по размерам своим не превышало и спичечного коробка, неважно, ведь главное — старания!       Опора готова, время чертить круги вокруг. С упоением втыкая острую часть циркуля прямо в нос кока, Зоро принялся проводить свободной частью по бумаге, стараясь ненароком не передвинуть центральную точку. Так как подобным он занимался впервые, иголка часто вылетала, останавливая весь и так сложный процесс. Звенья раскручивались, шатая шарниры, радиус слетал, вынуждая мечника стирать съехавший круг и устанавливать нужное расстояние заново. Хороший результат требовал спокойствия, а такая трудная для понимая конструкция, которая постоянно сбивалась, только пуще прежнего бесила старпома, понемногу выводя его из себя. Но он решил, что сделает, значит сделает. Тренировался всю жизнь, стольких врагов одолел, может одним взмахом меча разрубить высоченную гору, и что? С каким-то механическим прибором не способен совладать? Дожили, нет уж, рукоятку в зубы и вперёд чертить. Шутки шутками, но после восемнадцати попыток создать хотя бы одну ровную окружность, Ророноа всерьёз задумался о том, что ртом у него выйдет лучше, чем руками, не зря же с Вадо натаскивал себя много лет.       В определённый момент художник подумывал оставить работу так, как есть, немного забивая на скошенные и совсем не круглые круги. Однако для последующих действий было слишком важно заложить верную основу, поэтому, посчитав заготовку самым сложным этапом, пират продолжил превозмогать, с каждым разом всё увереннее справляясь с оборудованием.       Спустя недолгих сорок минут второй этап был окончен.       Дальше, к собственному горю, пришлось воспользоваться ещё одним немаловажным предметом — линейкой. Вообще, Зоро отличался весьма перфекционистским характером, пусть поначалу так и не казалось. Чаще всего он проявлялся в битвах и тренировках: доводить количество до уникальных цифр, вроде десяти тысяч, содержать каждую катану в чистоте, смахивая все пылинки, разрезать объекты исключительно полностью параллельно или перпендикулярно поверхности, всегда по идеально прямым линиям. Но это, блин, мечи! Будь на то воля пиратская, он бы и по этому листику смог рукой идеально ровную линию провести без всяких посторонних предметов, вот только, вероятнее всего, в такой ситуации и обыкновенный грифель в руках мастера опасным режущим средством обернётся, безвозвратно губя хрупкую бумагу. А Ророноа на неë уже столько времени потратил, что, сгубив всё за секунду, он сам себе не простит! Приходилось прогибаться и брать со столика вспомогательные вещи.       Зоро вновь схватил карандаш и за пару мгновений грубо поделил мишень сначала на четыре, а потом и на восемь частей. Он думал бы увеличить число ячеек ещё в два раза, но вовремя остепенился и решил, что на первых порах и столько хватит. Для начала это заполнить, а дальше уж как пойдёт. Окажись в голове мечника сильно больше намеченных позиций, он, пусть и не признается, но явно разочаруется, даже если всё будет лишь результатами происков сознания.       Далее по плану заполнение направлений.       Не хватало юному художнику только карандашей цветных, чтобы импровизированную диаграмму подкрасить, наметит сбоку обозначения, а-ля легенду, может, хоть так результат будет глаз радовать. Немного подумав, Зоро решил пока что остановиться на том, что есть: черновой вариант и серым напишет, а потом, если повезёт, одолжит у Чоппера или Фрэнки парочку мелков, займётся чистописанием для души.       Итак, пришло время продумать направления. На рисунке оказалось десять кругов, потому измерение количества связи шло как раз по десятибалльной шкале. Зоро решил начать заполнять образовавшиеся части диаграммы, по пути задумываясь над своей статистикой. Первой без всяких вопросов являлась Нами. Эта рыжая ведьма с первых минут совместного плавания с коком смогла полностью захватить его сердце. И каждому ясно, насколько хренов Завитушка дорожит собственными принципами и моральными устоями. Ещё с работы официантом он усвоил, как в мире важны женщины и как именно достойные мужчины должны с ними управляться. Воспитанию бровастого многие джентльмены могли позавидовать, тут уж Санджи обязан культурной и гордой команде поваров с плавучего ресторана. Будучи правой рукой шефа, он обучился не только высококлассной готовке, но и должному отношению к людям, женщинам, голодающим и страдающим. Оставаясь с высоко поднятой головой, этот парень может и накормить умирающего бандита, и с силой врезать высшему чину, если тот обидит девушку, и вытерпеть любые нападки от менее учтивых мужчин.       И подобную рыцарскую симпатию Санджи проявлял к каждой встреченной девушке, не имея исключений ни по возрасту, ни по внешности.       Однако Нами сразу зацепила его, имея весьма стойкий и в то же время ранимый характер. Как бы ни хотелось этого ни признавать, но она и вправду была красивой, особенно после двухлетней разлуки. Даже такой охламон, как Зоро, способен увидеть это. К тому же, она крайне умный и хороший навигатор, лучше целого стана синоптиков, точнее многих высокотехнологичных устройств, наученная опытом детства, целеустремленная девушка постоянно двигалась вперёд, прошла интенсивную подготовку на Погодии, совершенствовала не только специализированные, но и боевые навыки. Красивая, обворожительная, смышлёная, стойкая и верная капитану девица, злость которой в буйном состоянии может обернуться королевской волей. И правда, она... Была достойной парой.       Несмотря на постоянные морозы, кок покорно следует любым указаниям дамы, всегда подаёт ей любимые десерты, блюда и напитки. Обернись день жарким, как загорающую Нами тут же будет ожидать на столике у шезлонга освежающий тропический коктейль с лимоном, мятой и листьями мандариновых деревьев. Будь погода чуть более суровой и холодной, Санджи не пожалеет своего тела, чтобы отдать пальто и согреть замерзающую девушку. Да этот кок по велению навигатора способен пойти против Луффи, что угодно, если так прикажет она. В таком случае, конечно, Зоро самолично прикончит и эту наглую девицу, и бровастика, но он, если честно, свято верит, что до такого никогда не дойдёт.       Всё-таки капитану был одинаково верен каждый.       Если бы взаимоотношения этих двух кончались мелкими ухаживаниями, Ророноа не вынес бы Нами на первое место. Если говорить откровенно, рыжей ведьме кок уделял в разы больше внимания, чем остальным дамам, больше, чем Робин и другим. В первую очередь, мечник думал, что большую роль играет их возраст — всё же, им обоим чуть-чуть за двадцать, в то время как с тем же археологом имеется ощутимая разница. Во-вторых, Зоро в последнее время часто стал замечать редкие, но крайне болезненные разговоры по душам на верхней палубе прохладными вечерами. В определённый момент жизни простые обеденные сладости переросли в личные беседы, отдающие спокойствием и наслаждением. Кок переставал носиться, как угорелый, Нами не кричала и не била всё, что движется, они оба успокаивались ближе к ночи и проводили время в тишине, изредка перекидываясь парой незамысловатых фраз.       Ророноа честно не желал подслушивать или вторгаться в личную жизнь накам, вот только в вороньем гнезде, особенно с волей наблюдения и чутким слухом, всё удивительно хорошо слышно. Каждое слово, которое сходило с уст блондина, даже если оно было настолько тихо, что его собеседник не мог распознать, всегда доходило до ушей старпома, оставаясь пеплом в хрупкой душе.       Однажды таким вечером у Зоро осталась в сердце рана, зашивать которую пришлось долгими и упорными тренировками.       — Вы и правда очень дороги мне, Нами-сан...       Лишь часть диалога, прошедшая сквозь неспокойный сон, слетевшее с языка признание, но оно было... Не таким, как обычно. Не громогласным, не счастливым, не забавным, а каким-то глубоким, чувственным, искренним. Зоро уловил нотки печали, но так и не смог распознать, чьи именно они были: кока или его самого...       — Санджи-кун... Я... Спасибо. Мы все тебя тоже очень ценим...       Не желал. Старший помощник, затаившийся на вершине мачты, не желал больше слышать очередной столь глупый отказ. Он не уловил полного контекста, не знал всей ситуации, но догадаться не так уж и сложно, что именно на душе влюбчивого Завитушки сейчас. Пусть и не так сильно слова выше походили на любовные, однако они шли из самого сердца, и нет ничего дороже, чем истинные чувства, сказанные со всей добротой и верой.       Тот день старпом помнит, как страшный сон. Он не знал, о чём именно волнуется, но однозначно понимал, что чувствует боль. Может, так обернулись переживания за накама, ведь кто может точно предсказать, какой породы кошки скребутся в душе кока, а может... А может эти жалобные мяуканья вовсе не чужие струны царапают, может, это у него самого в голове гора животных, которая отчаянно точит когти о тысячи ножей? Душевная боль всегда казалась Ророноа в разы страшнее физической, потому что она оставляла невидимые шрамы глубоко за пределами осязаемого тела. Она погружала во тьму само сознание, при этом не задевая чувствительной кожи.       Обида, слабость, страх, волнение.       Зоро взял себя в руки, вспоминая, чем именно он занят. За долгий период раздумий мечник написал у края одной из частей лишь одной слово: «Нами». Далее требовалось закрасить столько уровней кругов, на сколько, по мнению Ророноа, велика была привязанность Санджи. Так как именно эта женщина являлась основной драгоценностью тупоголового кока, Зоро, чуть хмурясь и ненадолго зажмурившись, стал небрежно, слегка агрессивно и напористо водить карандашом по бумаге.       Девять.       Уняв дрожь, парень принялся рассматривать созданное чудо. Сам не зная, почему, но для столь важной особы он выделил всего девять уровней из десяти возможных. То ли тоска не желала принять правду, то ли факт того, что Санджи и в сторону других дам дует не реже, то ли непослушные руки не позволяли очертить доступное пространство по максимуму.       Терапия, первый уровень: Зоро понял, что чувства внутри него намного опаснее, чем ему казалось.       Далее второе направление. Со временем мечник стал чувствовать, что выбранное занятие даётся с трудом, так что хотелось остановиться уже на первом персонаже этой любовной истории. Но бросить всё — значит сдаться и принять беспомощность, а такой исход ни в одном глазу не радовал мужчину. Раз его разум борется, значит лечится. Раз лечится, значит делает всё верно.       Вторым лепестком в ветреной розе оказалась Робин. Мечник уже думал о ней, когда выставлял оценку Нами, но, несмотря на единственный минус, она была также очаровательной и умной девушкой, потому забыть о ней — ошибка. Она подцепила кока ещё со времён Алабасты, внедряясь в команду как нечто таинственное и тёмное. Пусть и вызывала много подозрений у Зоро, на бабника-кока эти чары не действовали, ведь перед ним находилась красивая и сильная женщина. Его никогда не волновало, может ли один из объектов любви оказаться предателем или убийцей, главное — это дама. Принципы не позволяли причинять вред особям женского пола, потому, встань перед Санджи явный заклятый враг, он не сделает и шага, не поднимет руки, не нанесёт удар. Он будет кричать, извиваться, проклинать, винить только себя, убей девушка-соперник кого из его друзей, но никогда не пойдёт против убеждений, полностью признав всю вину.       Это было его слабостью.       И это же было его силой.       Однако, к всеобщему счастью, Монки Д. Луффи отличался вселенской везучестью, так что новая накама стала неотъемлемой частью экипажа. Что уж тут лукавить: без Робин путь к становлению Королём Пиратов оказался бы в сотни раз сложнее, ведь, по воле безмерной удачи капитана Соломенных Шляп, она являлась единственной выжившей, способной читать понеглифы. Впоследствии даже Зоро она понравилась, не в его стиле вечно ноющие и слабые женщины, за которыми постоянно нужно бегать с попытками защитить. Нико сильная, она укрывалась от преследований многие годы, выживала и развивалась, становилась всё крепче и умнее. Как минимум, ей, по большей части, чужд страх и сомнения, она идёт по выбранной дороге смело, гордо. После того, как Луффи разбил её последний кошмар, Робин верна своим друзьям, поддерживая их в любую минуту.       Но она оставалась женщиной. Красивой, загадочной, умной. И кок каждую ночь влетал в библиотеку, как мотылёк на фонарик, стремясь поскорее обрадовать дорогую накама чашечкой ароматного кофе и небольшим десертом, который так нужен даме в ночи. Санджи знал, что археолог частенько забывается, вчитываясь в очередную интересную книгу, пропускает время отбоя, перелистывает страницы ночи напролёт. В такие дни подбодрить девушку любимым напитком являлось долгом Завитушки, не может же он оставить Робин без энергии. Каждый знал, что она будет способна на следующее утро выполнять любую работу, не показывая усталости, бессонное, но увлекательное времяпрепровождение не сильно влияло на Нико. Но кок всё равно заботился о ней, выучив рецепт любимого кофе наизусть.       Иногда Робин улыбалась, нежно благодаря Санджи, после чего предлагала ему остаться. Счастью, казалось бы, нет предела — тот с упоением соглашался, спешно удалялся на кухню, после чего вновь поднимался наверх, прихватив с собой поздний ужин на двоих.       Такие ночи были тихими и спокойными: археолог уничтожала одну книгу за другой, а кок безмятежно наблюдал то за дамой, то за тёмным океаном, то и дело сравнивая про себя все цвета их палитр. Может, она так же манила к себе, как и безграничная толща воды затягивала истинных моряков своей загадочностью.       Шесть.       Зоро остановился, закрасив чуть больше половины. Дальше рука не двигалась, словно намекая, что, несмотря на всю заботу, Робин не так привлекала кока, как, например, Нами. Скорее всего, всё дело было в разных видах любви: навигатор ещё маленькая девочка, умеющая заманивать и играть с чувствами бровастого, в то время как Нико мудрая женщина, способная сохранять только дружеские, пусть и крайне крепкие, отношения.       Четвёртая часть рисунка заполнена. Зоро, слегка подумав наперёд, решил дальше закрасить противоположные ячейки, выстраивая собственное виденье картины. Девушек в голове ещё много, для них место будет рядом с Нами и Робин, но на другом конце мечник решил расположить ещё пару накам, чрезвычайно важных для кока. Лишь одно отличие — они парни, а значит и чувства будут сильно отличаться. Однако в их сторону Санджи тоже крайне часто дует, да и Ророноа тоже мужчина, а значит, в его статистике пол — не помеха.       Третье направление. Как бы сильно Зоро ни упрекал сам себя, но этого человека позарез нужно было добавить в «Черноногую розу». Мечник метался, сомневался, насмехался, отрицал, но того требовала идея. Цель работы — составить картину своих волнений, показать, как часто, по его мнению, и в каких направлениях дует душа ветреного Санджи. Речь шла даже не столько о любви и дружбе, сколько о взаимодействиях, потому без него диаграмма оказалась бы неверной, лживой и глупой. Как минимум, не сделай старпом этого, обвинял бы себя в том, что пытается пойти обманом на собственное сознание. А оно произвольно выкрикивало имена жертв, ставших надписями у секторов круга.       Охотник на пиратов прикоснулся к нижнему правому краю листка, старательно вырисовывая «Луффи».       Каким бы абсурдом это ни казалось, капитан правда заслуженно занимал значимое место в сердце каждого из команды, включая кока. Монки Д. плаксив, самоволен, эгоистичен, неосторожен и даже глуп. Однако каждый, кто прошёл с ним плечо к плечу множество испытаний, не может не проникнуться уважением к наглой и самоуверенной резинке. Да, он часто куролесит и балуется, да, он бросается во всякие дебри, полностью забыв про планы, да, он вступает в схватку с чрезвычайно сильными парнями, но он, вопреки всему, верно ведёт и себя, и свою команду к победе. Луффи — руководитель, капитан, главарь. Он выбирает путь, он выдаёт разрешения, ему отвечать за всё случившееся и именно он несёт тяжёлый груз ответственности за всех накама. Пусть и кажется несерьёзным, но его шаги тщательно продумываются, ибо бремя, оставшееся после сотен битв и жертв, преследует его разум.       Однако он уважаем. Все Мугивары считают его авторитетом, они знают его характер, несут его волю и высказывают огромное почтение. Санджи, понимая власть капитана, всегда спрашивает разрешение, чтобы вступить в бой с опасным противником, как то было, когда они открыли огонь по Большой Мамочке. Даже вечно недовольная Нами, которой лишь бы отругать ходячее недоразумение за очередную оплошность, признаёт величие будущего Короля Пиратов, потому и крутится рядом, когда нужно. Как, впрочем, и любой другой.       И бровастый кок не исключение. Он даёт Луффи больше внимания, чем остальным накама мужского пола, он, пусть и ругается, но всегда готовит огромное количество ароматного мяса, смиренно пополняет съеденные в ночи запасы, изменяет график питания, если капитан позволяет себе поглотить больше обычного.       И обхаживает Монки Д., как маленького ребёнка.       Санджи прекрасно понимает, насколько велико самоправие Луффи, потому бесполезно обуздать его, посадить на цепь правил и ограничений. Намного проще подстроиться под несоизмеримый эгоизм, ведь кок понимает, что все действия капитана учитывают и желания, и стремления самой команды, идут на общее дело. И Завитушка осознаёт, какое место занимает в механизме экипажа, оттого бросается в бой лишь с соперниками своего ранга — чаще всего, левые руки главарей. Общепринятое негласное правило: Луффи бьёт самую большую выскочку, на Зоро, как на старпоме, первые помощники, а на Санджи вторые. Как было в сражении за сокровище Короля Пиратов, когда любвеобильный кок посмел оставить Робин-чан, срываясь на защиту Мугивары, или в битве с Куином, или с помощником Зефира... Впрочем, ему позиция всегда ясна, каждый знал своё место.       Может, Ророноа виделось таким отношение Санджи к Монки Д., потому что он сам считал Луффи самым дорогим человеком, являясь чуть ли не цепным псом. Отважный мечник, способный совершать, порой, невообразимые поступки, преклонился перед улыбающимся парнишкой, не в силах сопротивляться его ауре. Как бы то ни было, Зоро сам выбрал ошейник, однако он ни капли не жалел об этом, наоборот, гордился и своей преданностью, и таким капитаном. Мужская честь выше обыкновенных чувств, он уверен, что бровастый посажен на такую же цепь.       Потому охотник на пиратов и не признавал любви: имеет значение лишь воля, цель и покровитель. Если на пути к становлению сильнейшим Луффи прикажет убивать друзей — Зоро без колебаний выполнит задание, отрубая головы когда-то дорогих. Он выбрал хозяина, которому доверил себя и свои мечты, и ни за что не отступит от этого решения.       Привязываться — слабость.       Любить — грех.       Тем более любить накама. Нет, нет, глупость, сплошная глупость, бред сумасшедшего. Если бы Зоро пришлось пожертвовать титулом лучшего из-за любви... Простил бы он себя?       Эмоции приглушали концентрацию, затмевали взгляд, притупляли рефлексы. Величайшему фехтовальщику они... Не нужны.       Семь.       Однако сердце кололо, с этим не поспорить. Поэтому Зоро и прибег к терапии: она нужна ему, окончательно и бесповоротно, больше нет возможности отрицать очевидное. Имея такое отношение к капитану, мечник умудрялся... Ревновать, когда кок вертится вокруг резинки с горой заведомо вкусных блюд на какой-нибудь вечеринке. После победы над двумя Йонко, Санджи слегка изменил своё отношение к Луффи, совсем чуть-чуть. Другие, вероятно, и не заметили перемен, уж крайне малы они были. Но от Ророноа не скрылось ничего. Тяжко не замечать, как ранним утром бровастик копошится у плиты, записывая новый рецепт редкого мяса морского короля, приговаривая что-то вроде «Луффи понравится!».       Зоро понимал кока, его чувства, потому и видел всё это.       Санджи пытался загладить вину за все те страдания, которые принёс своим уходом. Он хотел вернуть прежнее доверие и заслужить прощение капитана, который давно и безо всяких угощений того простил. Он хотел простить себя, принять ошибку, исправить её, вынести боль.       Все страдали, и он не меньше.       От нахлынувших воспоминаний затрещало в висках. Зоро скривился, неосознанно переживая уже прошедшие фрагменты совместной жизни. Боль стрельнула в голову, отражаясь от тонких поверхностей. Думать порой сложно. Старпом сжал в кулаке грифель, пытаясь унять эмоции, но душа чётко дала понять, что где-то он допустил ошибку. Бросив хмурый взгляд на закрашенные части и ещё раз вчитавшись в графу «Луффи», Ророноа, наполняясь образами истинных отношений кока и капитана, нехотя закрасил дополнительный ряд.       Восемь.       Всё-таки, даже при всей хвалёной пиратской чести, кок в первую очередь следовал согласно собственным убеждениям, потому, как бы прискорбно это ни звучало, велениям рыжей ведьмы Санджи бы следовал увереннее, чем приказам Луффи. Выбирая из них двоих, он отдаст сердце женщине, просто не сможет преступить через принципы, навредить даме. И если капитан такое решение поймёт, снова по-идиотски улыбаясь, то Зоро нет.       — А-аргх, меня эта чёртова Завитушка в могилу сведёт, — первый помощник откинулся на спинку стула, желая повременить немного с работой.       И правда, несмотря на всю простоту, Зоро не шибко скоро продвигался, затрачивая на такую лёгкую работу слишком много времени. Размышления стоили своего, приходилось заниматься анализом, думать, дабы достичь верного результата. Куда уж без этого.       Мечник стал чувствовать, как медленно засыпает. Он скривился, отпил давно остывший кофе, посмотрел на захламлённый стол, полный кип бумаг и различных принадлежностей. Тело требовало отдыха постоянно, потому не вызывало удивлений хозяина, вот только подобная умственная деятельность задела сам разум, перегружая систему. Зоро плавно поднялся с места, совершая небольшую прогулку в сторону иллюминатора, дабы позволить свежему воздуху наполнить прогретую библиотеку. Ветер пошелестел листьями книг, прошёлся по страницам, словно читал их, а позже так же ласково пригладил зелёные волосы. В каком направлении он сейчас дует? Слегка освежившись, Ророноа усмехнулся и в ту же минуту заметно погрустнел, прокручивая в голове все ранее прошедшие мысли. Закончить работу надо, это факт.       Интересно, а что бы сказал Луффи, узнай о таком замешательстве своего старшего помощника?..       Охотник на пиратов вернулся на место, обнаружив вдохновение для новых идей. Размышления об изменении отношений кока и капитана после случая на территории Большой Мамочки подкинули ещё один пункт в розу ветров. Пудинг. Для Зоро она являлась олицетворением погибели и лишений, пусть и оказалась просто девчонкой. Свадьба, невеста, жених, любовь. Принять страх невозможно, опасность была близка, как никогда, Санджи угодил в самую обычную ловушку. Повёлся на долг, на красоту и силу, отбросил команду, убеждая себя, что делает всё ради их защиты, прогнулся под угрозами отца и очутился в омуте желаний.       То ли злодейка, то ли добрячка, Зоро не знал всех подробностей, поскольку не был там. А хотелось. До чёртиков хотелось раскрыть карты, услышать каждую деталь, взглянуть на бой чужими глазами. Выведать одну страшную тайну, гложущую душу мечника по сей день.       Достиг ли свадебный поцелуй губ кока.       Или же их тела соприкоснулись позже, при прощании?       Никто из накам предпочитал не вдаваться в такие подробности, да они и не считали, что подобное важно. Кому интересно слушать про любовные похождения Санджи, когда там Мугивара сразил старшего сына Шарлотты, оценённого более чем в миллиард?       Зоро чувствовал беспокойство, а значит, догадки верны. Эта ваша Пудинг — ужасная женщина, какой бы хорошенькой ни показалась после. Он не представлял её лица, не слышал голоса, но ненавидел каждую клетку её тела, нарëкал лгуньей и тварью, посмевшей столь жестоко оскорбить всех Соломенных Шляп и в очередной раз разбить сердце кока. Она могла отобрать у него Санджи. Резонно, что у Ророноа закипала кровь при первой мысли о всём семействе Большой Мамочки. Радовало лишь то, что она давно повержена, что позволило очистить репутацию Мугивар.       Да, Пудинг была серьёзной угрозой, но сейчас не представляла опасности. Кто знает, встреть она Завитушку снова, может, у них родится союз покрепче прошлого, но пока это лишь догадки и шкура неубитого медведя. Как минимум, Зоро не позволит такой девушке, как Пудинг, стать спутницей жизни Санджи.       Два.       На большее она никак не тянула.       Пятое направление сумело позабавить даже самого художника. Нет, правда, оно казалось слишком абсурдным и глупым, пришлось самому себе доказывать правоту головы и сознания. Мечник недоверчиво оглядел картинку, медленно пополняющуюся героями, в очередной раз вчитался в имя Мугивары и, пытаясь подавить насмешки и отрицания, дрожащей рукой вывел новую графу. Вот серьёзно, Чоппер?       Как-никак, а синеносый человекоподобный олень-врач — не совсем то существо, к которому стоит ревновать парня. Однако этот факт существовал, потому пришлось вдолбить себе окончательный устой, что думать головой в данный момент — лишнее, необходимо довериться чувствам и эмоциям. Трудно было это признавать, но факт существовал — отношение кока к очаровательной зверушке слегка настораживало первое время, а потом, судя по происходящему сейчас, смогло задеть даже непробиваемую броню Зоро. Скорее всего, это было связано с той историей, которую Санджи рассказывал когда-то давно. Мечник смутно помнил подробности, но общее впечатление было ясно.       Как-то раз корабль Мугивар пришвартовался у одного небольшого островка в Новом Мире. Очередная тухлая остановка, чтобы в скором темпе пополнить запасы и отправиться дальше, в то время Зоро даже вздремнуть нормально не успел. Не помнил он ни названия, ни места, помнил лишь то, что практически вся земля оказалась покрыта лесами, пещерами да руинами. Впрочем, ничего особо интересного тогда и не произошло, иначе бы день отложился в памяти куда более чётко, но не суть. Кое-что, всё же, случилось — самовольный кок пропал, оставляя команду погибать от голода. По крайней мере, тогда так казалось капитану и его старшему помощнику, которые уже больше половины дня не ели обжаренного мяса и не пили саке. Пытку держать не хотелось, потому ребята, по больше части, разбрелись по всей площади острова с целью найти пропажу. Кто-то двинулся вдоль берега, впитывая привычные виды моря, кто-то полез в самую гущу леса, скрываясь от палящего солнца в тени листьев, кто-то обследовал пещеры, в общем, идея у всех была одна, только дороги разные. Ничего не поделать, но какой бы путь ни доверили Зоро, он в любом случае потеряется, будь то незнакомая чаща или родные три сосны. Удача — лучшая подруга Соломенных Шляп, потому, как ни крути, мечник всё равно выйдет в нужное время и в нужном месте. Так и сейчас сработала его чуйка. Через несколько минут скитаний он, наконец, заметил родную золотистую шевелюру в зелени кустов и трав. Разрубая переплетённые лианы и листья, Ророноа подобрался чуть ближе, но не смог сразу разглядеть парня — обзор перекрывал весьма массивный дуб с широким стволом, в основании которого, у самых корней, имелась странная возвышенность.       — Хэй, чёртов кок, ты чем тут занимаешься? — он окликнул пропажу, прорываясь к цели сквозь толщу деревьев, — Вот же, там сейчас Луффи все запасы на Санни сожрёт, эй, ты...       Зоро не помнит, какие именно напасти хотел высказать бровастому, но мог уверенно заявлять, что количество оскорблений и подтруниваний в его голове настолько велико, что ни одна фраза обычно не обходится без подколов. Однако в тот момент сознание замерло, лицезрев добычу в слегка смущённом для разума положении. Санджи сидел на корточках, собирая какие-то испачканные тарелки с остатками мяса, в то время как под деревом, там, в маленькой норке, мирно спала явно сытая лисица с двумя детёнышами, частично скрытыми под пушистым рыжим хвостом. Заметив накама, кок моментально вспыхнул, покрываясь милым румянцем до самых ушей, отчего стал интенсивнее перемещать посуду в рюкзак, неуклюже закидывая всё внутрь. Не нужно обладать высоким интеллектом, чтобы понять его чувства тогда: отважный воин, храбрый боец, вечный джентльмен, сильный пират, а тут... Диких зверей подкармливает, как сопливый слабак. Ясно, что, узнав про тайные увлечения товарища, Зоро мигом придумает тонну оскорблений и нападок, пополняя свой цитатник сотней новеньких выражений. Санджи желал лишь убежать, скрыться от внезапно настигшего его позора, словно юная девушка на первом школьном балу, на котором очередная стерва прилюдно раскрыла секретную влюблённость. Мечник опешил, однако быстро допёр, что к чему, кидаясь в сторону жертвы.       — Хэй, кок, — охотник на пиратов схватил парня за руку, останавливая побег, — Пойдём на корабль, тебя все обыскались...       Порой лучший способ выразить отношение — не сказать ничего.       Ророноа забыл, как прошла та дорога обратно, но отчётливо помнил благодарное, слегка покрасневшее и такое душевное лицо кока, покорно следующего за ним по пятам. Каждой клеткой тела мечник чувствовал смущение накама, потому и решил молчать, в целом, что такого? Позже, ближе к вечеру, Завитушка сам рассказал о своём давнем увлечении: вроде бы, ещё в детстве, когда жил с Винсмоуками, он любил подкармливать мышей в подвале — они оказались первыми дегустаторами и экспертами, пробовали удивительные блюда будущего лучшего повара, взамен составляя ему компанию. С тех пор зародились идеалы, связанные с готовкой и кормёжкой голодающих, которые впоследствии укрепились и стали основой мировоззрения Санджи. Он без зазрения совести признался, что имеет слабость к животным, они неприхотливые, пушистые, мягенькие, ласковые и обворожительные.       Пусть тот день понемногу исчезал из памяти, история бровастого, как и его опущенный взгляд, по-прежнему горели тёплым чувством в голове Зоро. Ему в такие моменты казалось, что Санджи вовсе не так груб, как кажется. Чистая, нежная, ранимая душа, которая заботится не о женщинах, а обо всех слабых, о тех, кого он способен защитить. Что дети, что девушки, что животные, странно было это не заметить, все они частенько тянулись к бровастому, закрываясь от бед в тени его тёплых рук. Наверняка они шли туда, где чувствовали себя в безопасности, туда, где витала атмосфера любви и заботы, туда, где их не обидят. Хотя, с женщинами подобное работало редко, всё-таки, окровавленный и похотливый взгляд кока в мгновение ока отталкивал любую уважающую себя даму.       Звери же — другая тема. Чоппер, несомненно, профессиональный врач, хороший друг, но по-прежнему ребёнок, которому когда-то сильно не хватало любви. С появлением Луффи и Мугивар жизнь наладилась, выровнялась, стала иметь смысл, оленёнок отградился от вечных одиноких скитаний, наполняясь красками внешнего мира. И команда оказалась проводником в тот самый мир.       С Санджи отношения сложились с первых дней. Их обоих можно было назвать крепкой опорой и необходимой поддержкой пиратов Соломенной Шляпы — один защищает от голода, а второй вытаскивает с грани жизни и смерти. С Чоппером легко общаться, он крайне добрый и заботливый, потому нравился коку. Как минимум, если бы не этот доктор, его дорогие девушки уже не раз могли покинуть этот бренный мир. Да и самого бровастого не раз спасали из, казалось бы, безвыходных ситуаций.       Санджи любил помогать оленёнку: подать лёгкий горячий суп больному, отправиться вместе на сбор редких трав или в библиотеку, отдыхать на верхней палубе, перетирая компоненты для новых лекарств. Не в мужских принципах открыто признавать милую внешность зверька, как то делает, к примеру, Нами, однако Завитушка, к своему стыду, частенько пытался провести руками за маленьким ушком, особенно когда пушистое чудо с такой неподдельной радостью пробует свеженькую сладкую вату.       Их взаимодействие казалось Зоро каким-то светлым и чистым, словно кок, выкладывая всю любовь, впервые встретил существо, отвечающее на заботу взаимностью. Чоппер постоянно переживает за всех членов команды, потому, может и неосознанно, но возвращает Санджи большое количество необходимого внимания, в то время как последний тянется вдоль нити чувств, всё ближе и ближе подбираясь к оленёнку. Доктор часто ругал курильщика за сигареты, но вовсе не от злости на раздражающий пепел или противный запах, нет, он беспокоился лишь о лёгких товарища, раз за разом повторяя о жутком вреде. Однако он никогда не отбирал ни пачек, ни зажигалок, уважая чувства и желания накама. Чоппер, как великий врач, придумал свой метод решения проблемы — спустя пару месяцев упорной работы он смог изобрести некий отвар, прочищающий дыхательную систему человека. Он подолгу возился в медкабинете, совмещал и проверял множество растений и жидкостей, после чего смог отыскать верные пропорции. Зверёк не бросался на кока с обвинениями, а наоборот, преподнёс тому однажды лекарство, попросив хотя бы раз в неделю пить такой чай и пару минут дышать над испарениями. В тот день Санджи казался всем счастливым, как никогда ранее, он с радостью принял подарок доктора, дав обещание соблюдать наставления.       Зоро с тех пор стал замечать, как поздними вечерами бровастик, закончив всю работу на кухне, отдыхает в камбузе и с улыбкой попивает розоватый чай, вглядываясь в морскую простыню.       Кок и правда наслаждался моментом — чуть ли не впервые кто-то с такой заботой отнесся к его проблеме, не поднимая криков, не читая нотаций, не ограничивая и не ссорясь. Чоппер сам загорелся идеей, сам тратил огромное количество времени, сам, ни слова не говоря Санджи. И это очень радовало. Когда отвечают на безграничные чувства.       Четыре.       Мечник решил, что на большее оценка не тянет, всё-таки, кок предпочитал держать втайне свою слабость, оттого не так открыто выражал вдохновлённость. Даже после признания Ророноа Санджи старался скрывать этот факт, да, любил, но другим-то говорить не обязательно? Близкие и так заметят, а остальным и не нужно знать.       Охотник на пиратов вернулся в реальность, в очередной раз любуясь проделанной работой. Оставалось всего три свободных сектора, а значит, нужно было грамотно распределить остальных личностей. В голову моментально полезли воспоминания о всех встреченных на пути девушек, число которых явно превышало тройку. Императрица пиратов с еë внеземным величием и очарованием, Кейми, ставшая первой нормальной русалкой на пути Мугивар, впоследствии и принцесса Ширахоши, от красоты которой тупоголовый эро-кок раз пять чуть не откинулся, Виви, по-прежнему скрытая накама ребят, Ребекка, мисс Я-сама-себе-ванная, проводница из Гранд-Тезоро — количество дам, к которым подлетал на крылышках любви чëртов Завитушка соизмеримо лишь с количеством приключений, что, по своей сути, означало, что было так же велико. А графы всего три.       — Вот чёрт, нужно было шестнадцать делать, и плевать, что в нормальной розе обычно не так много, — Зоро скривился, путаясь в идеях, переделывать не хотелось, слишком много времени потрачено, а выбирать пока проблематично.       И обделить никого не хотелось, и врать себе как-то не очень. Ко многим из них кок по-прежнему хранил тёплые чувства, о многих вспоминает и по сей день, никого не желает терять. Ей Богу, порой у мечника создавалось ощущение, что в голове этого идиота целый архив с названием «Прелестные дамы», который никогда не покрывается пылью, периодически пополняясь. Иначе нет объяснений тому, каким волшебным образом кок помнит каждую особу женского пола на своём пути. Да, чёрт возьми, Зоро как-то вздумалось даже отдать одну из трёх частей под начало Винсмоукам, считая их важным этапом жизни Санджи. И плевать, что там только сестра могла хоть на что-то рассчитывать, честно, всё равно.       — А-аргх, — Ророноа откинулся на спинку стула, потягиваясь от приевшейся позы, — И всё же я не знаю. Я устал, хочу спать.       Зоро ненадолго прикрыл глаза, борясь с накатившей слабостью, но резко вздрогнул и покраснел, обнаружив, что в комнате не один.       — А себя так и не впишешь? — рядом с дверью, подпирая одной ногой стену, стоял Санджи, пряча глаза за густой чёлкой.       Кок скрестил руки на груди, не желая двигаться с места и не собираясь поднимать взгляд. Он мог лишь таранить пол, закрывая мечнику выход из помещения, ситуация требовала пояснений, это точно, а вот как объяснится — другой вопрос.       — Ты... — тело мечника можно было спокойно нарезать в салат вместо помидорки, насколько глубоко нужно погрузиться в работу, чтобы не заметить приход накама, и не волнует, что по скрытности он тот ещё мастер, — И... Как давно ты там стоишь?       — С того момента, как ты начал выписывать имена Боа Хэнкок и Ширахоши на отдельный лист, — Санджи чуть дёрнулся, бегая зрачками по закиданному бумагами столу, — Кстати, зря ты Виви так быстро вычеркнул, я бы поспорил.       Он делал всё, чтобы не сталкиваться взглядом с этим псевдохудожником. Зоро же простил в прошлый раз ту оплошность, когда застал в лесу, так не сейчас ли то самое время, когда стоит отплатить, не замечая витающей в воздухе неловкости.       — Ты... Вот же блять, — Ророноа резко отвернулся, одним движением рук скидывая муторную работу на пол, — Вот же ж...       Парень сжимал листки, сбрасывал карандаши, ронял линейки и книги, делал всё, лишь бы уничтожить последние следы своего занятия. Очистив стол, он упёрся руками в голову, не решаясь обернуться. Потратить столько времени лишь для того, чтобы оказаться замеченным? Убить нервы и голову, чтобы потом краснеть, как мелкая зазнайка, чтобы разрушить идиллию, чтобы потерять отношения, которые так долго и упорно выстраивал? Нет, нет, терапия должна была спасти, наставить на верный путь, помочь найти ответ, решение, указать, что делать, как смириться, как обуздать. Обрисовать собственные сомнения — не это ли должно было выловить тонущую душу, не таким ли путём должно было пойти исцеление? Почему именно сейчас, почему именно он, почему в эту минуту, почему не позже, почему не заметил, почему ничего не сказал? К чему эти кошки-мышки, к чему издевательства, неужели наслаждался чужим волнением, упивался страданиями и смеялся над абсурдностью? Чёрт, нет, успокоиться, нужно успокоиться.       — Ты пропустил ужин, мы тебя ещё минут тридцать назад звали, что за самовольность? Хорошо хоть Робин-чан подсказала, что ты в библиотеке, Луффи до сих пор от шока отойти не может, представил на свою голову тебя с книгой, — кок поднялся, двигаясь к столу, — Какого бы было его удивление, узнай он, чем именно ты тут занят?       Санджи присел на корточки, подбирая скомканные листы бумаг. Возиться пришлось недолго — слетевшие на пол работы в основном были слишком аккуратны и красивы, вычислить уродца оказалось просто. Да уж, опять Нами будет ругаться, видимо, не все свои карты попрятать успела. Бумага приятно шелестела в руках, разбавляя приевшуюся тишину. На одной из них кривым, даже слегка забавным почерком были выведены буквы, сложенные в странное название — «Черноногая роза». Парень покрутил рисунок, в упор игнорируя пылающий и чуть дрожащий помидор рядом, поизучал уже заполненные графы, откопал среди кипы макулатуры ещё какие-то заметки, после чего уже более громко посмеялся, обращаясь к мечнику.       — Довольно точно, к моему удивлению, но Робин-чан я бы до семи поднял, — Санджи с силой ткнул Зоро, пытаясь получить хоть какую-то реакцию, — Карандаш на столе остался? У тебя тут ошибки есть.       — Тоже мне, учитель нашёлся, — охотник на пиратов еле прохрипел упрëк, скрипя зубами от ненависти к самому себе, но всё же протянул блондину грифель, по-прежнему не открывая чуть мокрого лица, — Подавись, всё равно это больше не имеет смысла...       Бровастый лишь хмыкнул, принимая поданный дар. Не в его правилах вмешиваться в чужое творчество, однако, если этому тугодуму не навешать оплеух, он даже до самой простой истины дойти не сможет. Через пару секунд кок поднялся, подкладывая под опущенный взор накама кое-как разглаженный лист с диаграммой. За это время старпом не издал ни звука, причина сразу стала ясна, как только Санджи заметил пару потемневших мокрых пятен на свежей бумаге.       — Вот идиот, — кок с нежностью положил руку на плечо зелёноголовому, как бы намекая, что пора бы уже подняться и вновь воспрять духом, после чего так же спокойно отправился к выходу, — Не забудь про ужин.       Сквозь заплывшую солёную пелену Ророноа случайно разглядел новые надписи в работе. Он отбросил волнение, с трепетом разводя руки-опоры, протёр влажные веки, восстанавливая зрение, и аккуратно стал всматриваться в подсунутый лист.       По большей части ничего не поменялась, вот графа «Нами» с уверенной девяткой, вот «Луффи», только уровень Робин поднялся на одну единицу — вот ведь урод, и правда влез исправлять ошибки. Эта терапия предназначалась не ему, а значит и не ему решать, какой она должна быть!       Однако в поле зрения мечника попала одна странная деталь: как казалось, свободных секторов оставалось три, а не два... И правда, один столбец, слева от Нами, отличался и почерком, и интенсивностью закрашивания. По помятым кускам максимально привлекательным и аккуратным, словно женским, почерком было написано имя «Зоро», с такими плавными переходами и соединениями. Буквы словно кружились в быстром танце, сохраняя грациозность и солидную уверенность. Ниже плотно закрашенные уровни, а справа странная, слащаво-приторная фраза, понять которую мечнику удалось не сразу.       «Твоё направление будет господствовать вечность...»       Пусть терапия и предназначалась охотнику на пиратов, и Санджи не по своей воле влез в неë, желая вдолбить беспробудному болвану одну простую вещь, он уверенно мог вырвать бесполезную макулатуру из плена Ророноа, лишь бы чётко произнести всего одно слово.       Десять.