На эмоциях

      — Ха-а? — на палубе Санни внезапно стало неожиданно тихо, когда мелкого паренька улучили в незнании самого обычного мирского термина, — Ревности?       В принципе, для этого пустоголового болвана не редкостью было не знать чего-то, однако со временем ребятам в команде начало казаться, что их капитан давно вырос и преисполнился той самой заветной мудростью, которая, как известно, зачастую оценивается годами и пережитым опытом. Сейчас же Зоро слегка скривился, внезапно осознав, насколько глупым стал обращённый вопрос. Пусть он и был спонтанным, эмоциональным, вброшенным в течение обыкновенной драки, коих насмотрелся этот корабль уже тысячи, вот только... Иногда, наверное, стоит думать, что и кому говоришь. Теперь же соломенному придурку придётся это всё объяснять, переполняясь тонной неловкости и стыда. Ну хоть что-то он же должен знать!       Тут уж как посмотреть, некоторые думали, что за два года тренировок вблизи Амазон Лили, причём с бесконечно прекрасной Боа Хэнкок под боком, Мугивара смог, пусть и неосознанно, но изучить базовые понятия романтики и отношений. Не мог же семнадцатилетний парень не заметить, как открыто к нему клеится самая красивая и бойкая девушка всего Нового Мира? Хотя, если вспомнить, о ком идёт речь... К определённому счастью команды, никто ни разу не слышал, как их резиновый мальчишка толпе женщин демонстрировал собственное достоинство, не вспоминая ни о стыде, ни о совести. И ведь после всего императрица пиратов умудрилась вот в это вот чудо влюбиться, совершенно не осознавая, насколько огромную ошибку совершает! С другой стороны, узнай Санджи или Брук, что нахальный юнец сотни раз отказывал женщинам в объятьях и поцелуях, их бы Кондратий хватил, обращая в камень человеческую плоть на расстоянии. Видимо, кроме «не буду я на тебе жениться», фраз запомнить не удалось, но... Были же надежды, верили же накама, должно же хоть что-то наполнять эту резиновую голову изнутри!       — Вот чёрт... Ну и идиот же ты, Маримо, нашёл, что спрашивать, — чуть смущённый кок, оклемавшись от всеобщего ступора, настучал по свежей раздражающей травушке, браня старпома, — Ты хоть немного думаешь, когда говоришь?       — Да я просто... Вырвалось... — тут уж охотнику на пиратов не выстоять, должны же быть хоть какие-то пределы необразованности!       Обернулось всё неловкостью слишком внезапно. Подуставшему за долгое время сражений Ророноа захотелось вечерком оккупировать кухню, слегка задерживаясь после ужина, но пока все желания оставались на уровне слежки. Он довольно давно не был один на один с коком, потому нечто странное бурлило в сердце, разносясь беспокойством и лёгкой раздражённостью по всему телу. Закончив послеобеденную тренировку, Зоро обустроился в вороньем гнезде, откуда достаточно удобно было наблюдать за всем кораблем — отличный вид открывался, с этим не поспорить, тем, может быть, и нравились мечнику постоянные дежурства.       В команде одним днём как-то возникло негласное правило, при котором верхняя комната, являясь чуть ли не самой интересной, отводится Ророноа. Там эта гора мышц и тренироваться спокойно может, никого постоянными кряхтениями не отвлекая, и вещи свои потные кинуть, не встречаясь с гневным взором навигатора, и саке спокойно весь день пить, пока бровастый самолично не придёт и не отберёт полупустую бутылку. В прочем, чем бы дитя не тешилось, лишь бы дамам не мешало.       С одной стороны, такое решение всех устраивало: большей части населения просто не хотелось слишком уж часто взбираться на самый верх мачты, кому-то прельщала возможность избавиться от созерцания зелёноголовой рожи в течение дня, а кто-то просто, с разумной точки зрения, подтвердил, что воля наблюдения подопытного является одной из сильнейших волей на корабле, потому врагов замечать будет скорее. Поначалу Зоро было абсолютно наплевать, в какой части судна коротать время, что уж сказать, в своём репертуаре, однако после нескольких интересных вечеров удалось подметить, насколько хороший вид открывается с верхнего этажа на камбуз. И, в определённой ситуации, этот факт слегка играл с чувствами мечника, то и дело подначивая устроить очередной ночной марафон.       И в тот раз могло стать так же. Охотник на пиратов не только с непристойными мыслишками поглядывал на накама, но и, пусть и редко, любовался коком, на эстетическом уровне поражаясь точности и величественности каждого его движения. Процесс готовки со временем обернулся в сознании мужчины неким искусством, в котором художник манил к себе, вызывая неподдельный интерес. Хоть и ни за что в жизни не признается, но Зоро восхищался мастерством Санджи, наслаждаясь своим маленьким увлечением ранними вечерами.       Однако тогда этот чёртов кок крутился на кухне с Мугиварой, судя по всему, активно ругаясь! Нельзя отрицать, конечно, что старпом, всё же, не в персональном кинотеатре находился, да и камбуз, вроде бы, общественное место, да только Луффи со всех сторон облепил повара, приближаясь к разъярённому блондину этой привычной улыбкой! Не то чтобы Ророноа волновался, примерно понятна ситуация, опять нетерпеливая резинка отчаянно пытается выклянчить кусочек мяса, а может два, а может сразу десять, пока принципиальный и строгий кок всячески старается отцепить импровизированный прилепышек, лупя капитана всем, что попадётся под руку.       Несправедливость царит в мире, аж смотреть завидно! Будь настроение другое или предел повыше, не полетел бы ругаться, но уже четыре дня не выходило даже прикоснуться к нежному блондинистому телу, а он, блять! Нечестно, как же нечестно, зато кровь моментом закипает, магическим образом перемещая, словно на огненных крыльях любви, строптивого мечника в камбуз. Зоро чуть ли не выбил дверь, крепкой хваткой цепляясь за Мугивару, будто от бедной кошечки хозяйка оттаскивала бродячую голодную собаку. Естественно, что без возмущений не обошлось, на бурные и привычные крики команды, на которые уже частенько стараются не обращать внимания, слетелись и остальные накама, отчаянно надеясь, что таким кличем с кухни всех на ужин зазывают. По такому поводу из недр спокойствия даже Трафальгар вылез, не имея возможности более сдерживать чувство голода. Ему и так из-за вечных поручений пришлось и завтрак, и обед пропустить, тут уж хотя бы на последний приём пищи попасть. Однако впоследствии его, как и остальных пиратов, встретило лишь очередное разочарование в связи с вечной неугомонностью этой соломенной команды. Чего и следовало ожидать, стол накрыт не полностью, на плите ещё обжариваются стейки, видимо, именно они и стали спасёнными от бездонного желудка жертвами, а на полу валяется вечно ссорящаяся парочка, обвитая резиной. Что забавно, громче всех ругался именно Санджи, затевая очередной спор с мечником на фоне «ну и какого хрена это было?»       — Да почему он прилип к тебе, ему там что, мёдом намазано?! — зелёноголовый вспылил, однако подобное ничуть не удивительно для борта Санни, эти двое постоянно собачатся по поводу и без, уже никого не поразить.       — Ты совсем, голова-трава? Луффи не знаешь что ли? Ему пинок дай, отстанет!       — Тогда почему не отстал? Где же твоя хвалёная тактика, позволяющая сбагрить голодные чёрные дыры подальше? — Ророноа выхватил Вадо, парируя ножную атаку кока, при этом не сбавляя обороты речи.       — Эй! Санджи! Я мяса хочу! — в драке особо буйным выглядел именно Монки Д., глаза которого давно обернулись в курочки, — Я, вообще-то, ваш капитан!       Зоро не знал, чего хочет сейчас больше: зажать кока как-нибудь пожёстче, желательно так, чтобы никто из накам не мешал, или влепить Луффи, чтобы тот поменьше лапал бедного повара. Вот только как объяснить причину, соблюдая оба условия? С одной стороны, мечник уже понял, что слегка облажался, тут великого ума не надо, дабы понять, на что именно так рьяно вспылил любовничек, вот только и старпом здесь не последнего терпения, может, ему тоже выброс эмоций нужен!       — Да угомонись ты, Луффи, поешь со всеми! — Ророноа вцепился в ходячее бедствие, прикладывая всю накопленную с годами силу, лишь бы отцепить резиновое чудо недоделанное, причëм ему даже побоку, как велико собственное уважение к этому мелкому.       Они часто такие. Случится сражение — так вера смертельная, и за команду, и за парнишку в шляпе стоят железобетонной стеной до последнего, а коли дело в личных перепалках — это всегда пожалуйста, не грех и капитану-идиоту по голове настучать, всë равно это не всерьëз, а так, по-дружески.       — Хочу сейчас! Сейчас! — жертва же до последнего не сдавала позиций, в пять рядов обмотав блондинистую добычу.       — Вот же! Вы оба хороши, а ну быстро пошли отсюда, иначе обоих без еды оставлю!       — Э-э-э! Санджи! Но я хочу мяса! Мяса-а! — Мугивара слегка обозлился, впиваясь взглядом в виновника сего спора, — Вот ведь! Зоро, а ты чего вообще пришёл?       В этом гаме Ророноа и вспылил, непроизвольно отзываясь на восклицание Соломенной Шляпы. Кто ж знал, что, прежде чем сказать что-то, сначала думать надо? Не, не, это уже слишком, плохо и непривычно!       — Да тебе вообще знакомо чувство ревности?!       Впервые за долгое время Санни подозрительно притих.       Если бы громкость звука можно было измерять количеством камней, то последующий крик оказался бы высотой с деревья на Сабаоди, настолько уж велико оказалось удивление и возмущение пиратской шайки.       С одной стороны, Зоро моментально осознал, насколько сплоховал, когда ненароком уцепился взглядом за залитую краской физиономию Завитушки, вот только пути назад уже не было. Казалось бы, снизойди всемогущая воля Богов сейчас на корабль, заставляя Монки Д. открыто проигнорировать недавний клич и вместе с этим избавляя несколько хороших людей от лишней головной боли, ситуация могла бы мигом разрешиться, оставляя целой бедную глупую зелëную головушку, но не тут-то было. Заспанное молчание сразу же привлекло внимание капитана, а когда тот ещё и с максимально невинным личиком умудрился переспросить мечника, подтверждая все догадки относительно безграничной тупости, даже Ло не смог воздержаться от повышения голоса, погружаясь в атмосферу окутанного воплем Санни.       — Ну и ну, Вы и правда не знаете значения этого слова, Луффи-сан? — из всей массы крайне удивлённых личностей относительно спокойной всегда оставалась лишь загадочная женщина, которая в любой ситуации оборачивалась для команды ходячей энциклопедией.       — Ревность? — Луффи притих, словно вспоминал что-то, тем самым вселяя в сердца накам толику надежды, — Ревность, ревность... Э-Э! Санджи, это какое-то новое блюдо?! И ты приберёг его только для Зоро?!       Действительно. Нет вздохов, тяжелее тех, что издают товарищи пустоголового капитана, когда тот в очередной раз морозит какую-нибудь глупость. Порой с ним даже спорить не хочется, намного проще оставить его мировоззрение в покое, не вторгаясь в этот сумбурный и противоречащий логике мирок. Впрочем, пусть и забить — вариант хороший, но, если оставить всё так, как есть, он ещё как минимум вечность будет доставать всех и каждого своими расспросами. Да и, появись какие противоречия в голове, в будущем всë может усложниться, лучше уж на корню присечь зарождающуюся проблему. Уж была ни была.       — Ох, Луффи-сан, это вовсе не еда, — Нико легонько посмеялась в кулачок, пока остальные недоумённо переводили взгляд с капитана на археолога и обратно.       — Если не еда, тогда... Не-а, Зоро, не знакомо!       — Вот же болван... — охотник на пиратов пуще прежнего смутился, когда понял, с чем теперь придётся иметь дело.       — Это ты болван, чёртов Маримо! — ещё секунда, и строгий удар наконец достигает своей зелёной цели.       Вот ведь, в такой ситуации и правда лучше довериться Робин, которая взялась пояснять капитану парочку терминов. В это время другие накама старались под шумок слиться с этой сомнительной вечеринки, вот только, к всеобщему удивлению, медленно крадущихся в сторону двери парней остановила уже Нами, «ласково возвращая» всех на кухню. Вот же, девушки, им только дай возможность над парнями поиздеваться да неловкости нагнать. И всё же, навигатора сложившийся перформанс понемногу начинал веселить, это же отличный шанс вразумить Мугивару! Главное, чтобы хуже не стало.       — Хэй-хэй, Луффи, давай я объясню! — завелась же, чертовка, ещё и намеренно остальных поближе подгоняет, будто стартует редкое и крайне забавное представление, — Вот к примеру, тебе же нравится Траффи?       — Дура! Ты что такое вдруг нести начала?! — теперь уже и вечно занятый гость подключился, пополняя запас красных помидоров на кухне в данный момент, — Ты совсем с катушек слетела?       Будь Ло в здравом уме, что и происходило буквально минутой ранее, он бы давно свалил подальше от этой сцены, оставляя команду идиотов самим разбираться с шебутным капитанишкой, вот только рыжая ведьма, как специально, по-прежнему и не собиралась никого выпускать, необъяснимым чудом баррикадируя все входы и выходы. Смыться в любом случае хотелось, однако сила женской интуиции, к мукам Трафальгара, всегда была на стороне Нами, причём раз в двести больше, чем хотелось бы. В течение всего дня она гоняла бедного пирата Сердца по различным поручениям, приговаривая, что он на судне, вообще-то, гость, потому должен оказывать содействие, а-ля притащить бочки из трюма, найти среди сотен библиотечных книг нужную, ту самую, которую девушка неожиданно перечитать захотела, развесить постиранное бельё и так далее.       Вот только, по причине собственной же лени, мечник предпочитал пользоваться способностями дьявольского фрукта, лишь бы поскорее ото всех обязанностей избавиться. И расплачивается сейчас за ошибки! Не бегал бы от дел, мог бы спокойно куда подальше перенестись, игнорируя весь сыр-бор. И чем он вообще думал, а вдруг дозорные, нападение? Хотя никакие враги не сравнятся по уровню опасности с тем кошмаром, который сейчас творится в камбузе. Теперь же приходится выслушивать постыдный вздор от засланной ведьмы, вот ведь, женщины.       — Траффи? Конечно нравится, Траффи о-очень классный! — интересно, существует ли во всём мире сила, способная противостоять этой детской улыбке, или же такой эффект только на Ло действует?       — Вот и отлично! А теперь представь, что он где-нибудь изучает медицину с Чоппером, вместо того чтобы играть с тобой. Что ты будешь чувствовать?       — Ха-а? Ну-у... — Монки Д. слегка замялся, занимаясь непривычным для него делом — мышлением, — Ну-у, Траффи часто играет со мной и Усоппом... И с Чоппером... Но чтобы без меня... Да обычно, вроде бы, не бывает так...       Если бы Ло мог использовать «пространство», он бы первым делом телепортировался не в каюты или трюм, нет, теперь он бы сиганул прямиком на самое дно океана, только бы не участвовать при всех дальнейших обсуждениях. Разом захотелось и наглого навигатора пару раз стукнуть (но тогда бы пришлось потом от кока отгребать, а хотя бы немного перекусить мечник до сих пор надеялся), и бесстыдную резинку заткнуть, и при всём этом не слышать, о чём там разглагольствует этот паршивец. И пират Сердца до последнего не понимал, что его смущает и одновременно злит больше: то, что Мугивара прилюдно сказал, хоть и заведомо в ином смысле, что любит Ло, или же то, что при этом малец совершенно не ревнует, считая своё расположение подле мечника обыденностью? Ещë и рыжая ведьма как-то обречëнно вздыхает, словно слова паренька и еë задели, окончательно разбивая последние надежды что-либо в области романтики тому донести. И правда жаль.       Трафальгар немного запутался в размышлениях относительно надоедливого парнишки, однако столь сильное удивление не перекрывает возможность здраво думать, всё же, сообразительность — один из главных его достатков. Что-то внутри трепетало, не позволяя ранее спокойному пирату Сердца прибить всех присутствующих на месте, вот только он до последнего не хотел признавать, что именно.       Да уж, как ни крути, в этой команде невозможно постоянно ходить со стойкой невозмутимостью в лице. И пусть не слабая девчонка, а взрослый самодостаточный капитан, но в любви все равны, так что Ло, даже если внешне всячески отрицал это, в глубине души желал услышать ответ Луффи и продолжение учения. Стеснение прорывалось наружу, оседая лёгким румянцем на щеках, оставалось лишь с прежним спокойствием скрывать подступившее волнение, игнорируя всяческие насмешки и перепалки. Вряд ли кто-то из Соломенных Шляп станет смеяться над своим же капитаном, верно ведь? Не похожи они на такую команду, а если и засмеются, то только по-доброму, искренне радуясь ребячеству юного Монки Д., он же всегда такой! Да? Да ведь?       В любом случае, Трафальгару всё равно на мнение окружающих, даже если вокруг чёртов альянс, пока что невинный паренёк для него важнее.       Может, хоть так до него дойдёт?       — Хорошо, Луффи-сан, а что бы Вы сказали, если бы кто-то без спроса съел всё Ваше мясо?       — Хэ-э! Мясо! Моё мясо! Только я могу есть моё мясо! И чужое тоже только я могу! — Мугивара завёлся, словно Робин не пример привела, а взаправду украла последние запасы пропитания на корабле, — Моё мясо!       — Это и есть одно из проявлений ревности, когда человек желает, чтобы что-то принадлежало ему, а на деле эта вещь находится или может в будущем находиться во власти другого, — археолог настораживающе, но в то же время слегка мило улыбнулась, завершая краткий экскурс, — Так же и с кок-саном и мечник-саном. Мечник-сан всего-то приревновал, что Вы находились рядом с кок-саном.       — Уэ-э? Это правда, Зоро? — капитан обратился к старпому, параллельно отпуская связанную в несколько слоёв жертву, и, получив в ответ скромный кивок, продолжил возмущения, — Но Санджи же не мясо... Мог бы просто сказать...       — А вот так вышло, что этот маримоголовый никогда не думает, сразу лезет в драку по поводу и без!       — Чего? Да это всё потому что ты избегал меня последние дни, вот и накипело, что я даже на Луффи сорвался!       — Не избегал, а был завален работой, в отличие от некоторых! Нам после той битвы ещё долго восстанавливаться, вас всех хрен прокормишь, когда вы уставшие, вот и приходилось корректировать меню и сверять запасы! — Санджи вскочил, подлетая к охотнику на пиратов с очередной порцией побоев и оскорблений, только...       За нарастающим конфликтом с подозрительным интересом наблюдал капитан в соломенной шляпе. Он в скором темпе уселся в излюбленной позе лотоса, казалось бы, впервые за всё приключение вслушиваясь в спор двух придурков. Всего за несколько секунд паренёк уловил до двадцати различных обзывательств, разглядел примерно пятьдесят ударов чёрными ногами с разных сторон, а также такое же число парирований редкими мечами. Однако всё это время сам Луффи не двигался, чем изрядно успел напугать остальных присутствующих, которые ещё в самом начале перестали обращать внимания на дерущихся накам. А что поделать, если сражаются они постоянно, а вот сам капитан за ними так пристально следит редко?       Каким бы идиотом не выглядел этот раздолбай, по своей натуре он на удивление проницательный.       — А вы... — завершив изучение, Монки Д. игриво сложил руки на груди, театрально, и в то же время так по-капитански скрывая в тени шляпы верхнюю часть лица, — А вы и правда чертовски дорожите друг другом, ребятки!       Этот своевольный парнишка рано или поздно доконает команду, то и дело вытворяя различные глупости. Удивительное дело, Луффи — тот раздражающий человек, к которому любой привыкает сравнительно быстро, ну, или тот, с чьим бесконечно буйным характером никто тягаться не намерен. Потому, спустя сотни и тысячи неугомонных действий и фраз, всё такие же бесстыдные слова резиновой головы вызывают лишь крайне массивные вздохи то ли сожаления, то ли смирения, из-за тяжести которых впору стоило бы начать волноваться за сохранность пола.       — Совсем идиот? — Санджи остановил нападение и более спокойно подошёл к охотнику на пиратов, чуть приобнимая того за плечи, — Ясное дело, дурень.       А потом на палубе счастливого львёнка довольно долго стоял невыносимый гам, созданный одной неуловимой ходячей неприятностью. Среди сотни слов постоянно повторялись фразы, гласящие что-то о ревности, мясе и Траффи, однако практически каждый член экипажа старательно пытался игнорировать шибко шумного мальчишку.       Почти, но не все.       Да уж, Луффи определённо понравилось слово «ревность», но в то же время он отчётливо дал понять, что не рекомендовал бы у объектов обожания вызывать то самое чувство, всё же, собственничество явно присуще этому пареньку. Еда сама по себе редко сбегает, так что волноваться стоит точно не за мясо.       Интересно, когда Ло в последний раз так смущённо улыбался, впитывая и пропуская через себя каждую нотку эгоистичных выражений?       «Всё моё! И мясо, и Траффи, всё! Моё и только моё!»