На эмоциях

      Мирная погода в просторах Нового Мира — редкое, но такое волнительное явление. Когда буйные штормы, наконец, затихают, когда прекращаются грозы, когда останавливаются водовороты и гаснут восстания, наступает пугающая тишина, сопровождаемая ярким светом солнца. И в этой благодати тонут сражения, погибают люди под режущие крики, молящие о помощи.       В мире разгорелась новая, крайне страшная и кровопролитная война, в разы превышающая сражение при Маринфорде. Сильнейший Йонко моря, имеющий в своëм подчинении флот более чем с пятью тысячами последователей, главный преступник всех морей, награда которого превысила все возможные, воплощение Джой Боя, человек, ещë в детстве съевший фрукт, разыскиваемый правительством долгие годы, а главное, тот, кто точит свой зуб на дозор и власть с семнадцати лет, если не ещё раньше. Монки Д. Луффи. Во всëм океане нет никого, кто бы не знал это имя. Пират, прославившийся борьбой с другими пиратами, тот, кто ведëт за собой людей, тот, кто вдохновляет на новые подвиги и мечтания. Многие жители четырёх морей давно свыклись с мыслью, что не все пираты так плохи, как привыкло думать общество, да и Мугивара явно выделялся среди остальных.       Но никак не мог успокоиться, пока он занимает должность главнокомандующего.       Посмотреть на завершающий штрих долгого приключения собрались все друзья, когда-либо встреченные на пути: здесь и отважные самураи, для которых поддержать спасителя — долг, и храбрые Минки, до сих пор желающие отомстить врагам за смерть товарища, и сформированный ещë на Дресс Розе флот с командами Бартоломео и Кавендиша, и самая красивая женщина всех времëн со своими амазонками, и, конечно же, пираты Сердца, которые ни за что не могли пропустить триумф союзника. Сказать по правде, ни у дозора, ни у правительства изначально не было никаких шансов — против них человек, главная сила которого — объединять совершенно разных людей и существ. И всех этих воинов разом сразить попросту нереально.       Однако это палка о двух концах. Пока одни сокрушают ранее стойкие морские силы, другие вынуждены с невообразимой болью наблюдать за сражением того, кто так уверенно ведëт за собой. Не такого они добивались. Не этого хотели.       Все дары дьявола несут за собой пару негативных эффектов, соблюдая закон распределения в жизни. Пока логия считается сильнейшей, мир открывает вооружение, чтобы противостоять ей, пока существует парамеция, всë пространство уязвимо, да только природных врагов никто не отменял. И у всех одно проклятье — умение плавать на уровне топора и невообразимая усталость при соприкосновении с морской водой. Да только даже в подобного рода загадках хранится тайна, превышающая любые задумки и возможные идеи. Даже в самой сложной головоломке может скрываться дополнительный секрет, открывая нового соперника в максимально неподходящих ситуациях. И этот соперник, порой, грубее самых разыскиваемых пиратов.       Последствия делают тебя самого себе врагом.       Фрукты типа зоан имеют свою волю, которая находит воплощение во владельце. Кому-то они подходят, как перчатки, кому-то меняют личность, а у кого-то захватывают сознание, полностью высвобождая накопившийся гнев. А мифические несут в себе необычайной силы прошлое, превзойти которое практически невозможно.       И Луффи всегда думал, что первый тип — его случай. Гому Гому фрукт дал ему возможность растягиваться, делая стиль боя крайне вольным и уникальным. Нет способности более подходящей вечно игривому ребëнку, чем полностью резиновое тело, не способное пострадать от падений и ударов, разве может быть что-то лучше? Прыгай, откуда хочешь, получай, от кого хочешь, не нужно быть ни внимательным, ни осторожным, так как все увечья скроются в отдаче и пластичности. Да и, как выяснилось позднее, с резиной в целом можно много чего накашеварить, главное — иметь неплохую смекалку и уметь вовремя еë применить. Он просто уверен на все сто, что нет более удобной для него способности.       Был уверен, пока не узнал, что всë не так просто.       — Акаину... — на протяжении более чем двадцати минут капитан флотилии называл лишь это имя, скрывая в тени соломенной шляпы полные ненависти глаза, — Чëртов Акаину...       Мугивара ещë никогда не казался таким устрашающим. Словно его телом разом овладел и свирепый пëс, и собственнический дракон, и жестокий лев. Обычно, разозлись Луффи на что-либо, его всегда могли или понять, или успокоить, если того требует ситуация, накама. Сейчас же даже вечно отважный и преданный Зоро боялся приблизиться к старому другу, пробуждая в себе первобытный страх, чему удивлялся не на шутку. Мечник постоянно грезил о титуле лучшего, считая себя достойной правой рукой будущего Короля Пиратов, но никогда не воображал себя недостойным или слабым, гордо выстраиваясь рядом с Соломенной Шляпой. Порой казалось, что зелëноголовый вовсе не равен, а даже на уровень выше резинового человека, вот только ни пиратская честь, ни внутреннее уважение не позволяли так думать. А вот ниже — никогда. Ророноа всегда уверенно следовал за тем, кого признал достойным, выполнял любые приказы, не перенапрягая свою голову сомнениями, но сейчас волнение произвольно поселилось в глубине души, заставляя зрачки испуганно носиться по всей свободной площади. Главное не показывать виду — голодные волки отлично чуют чужой страх.       И сейчас Мугивара готов рвать на части. Попасться на глаза в таком состоянии — значит обречь себя на вечный позор. Будет ещë преисполненный стойкости руководитель держать подле себя напуганную собачку.       Только в этот момент вновь казалось, что он не потерпит рядом слабаков.       Битва с дозором сделала своë дело. И пусть за более чем два года обе стороны изрядно поднабрали мощи, превосходство будущего Короля Пиратов стало очевидно с первых минут. Дабы избежать лишних битв, Луффи положил всех мелких сошек, при этом не делая и шага. Само присутствие такого монстра пугало новичков, вынуждая их терять сознание. Для Мугивары не существовало большей части врагов — ему нужен был лишь один. В отличие от Белоуса, человека ещё в то время достаточно пожилого, молодой и смелый пират не остался в конце, прорываясь на поле боя в числе первых.       Акаину.       Побочные бои окончились практически моментально — дозор не мог совладать с величием и слаженностью вражеской команды, даже учитывая мощь серафимов, человекоподобных орудий, вице-адмиралов и адмиралов.       Нечего стоять на их пути. Лаф Тейл ещë никогда не был так близок.       Однако главное сражение продолжалось. Как сказать, сражение, больше походило на растерзание жалкого ребëнка сворой освирепевших волков. Луффи один за одним наносил поражающие удары, но так и не думал останавливаться, заливаясь неподдельной яростью. Он будто разом высвободил копившиеся эмоции, превращая их жжение в яростное пламя чувств.       Мало крови. Мало.       — Акаину! Я убью тебя, чего бы мне это ни стоило! — Мугивара злился, и не думая сбавлять обороты, несмотря на то, что тело под ним и не думало сопротивляться.       Поражение дозора давно было предсказано — им не оставили и шанса. Адмиралы, как бы храбро ни бились, оказались на порядок слабее верхушек Соломенных Шляп, и это ещё не учитывая мощь союзников. Орудия разрушены, вся земля пылает и рушится, былое величие охраняющих людской покой дозорных спадает, объявляя начало совершенно новой эпохи, король которой давно обозначен. Главные силы пали от рук командиров. А от главнокомандующего скоро не останется и следа.       — Луффи... — рыжеволосая девушка осторожно окликнула капитана, пытаясь сдерживать нахлынувшую боязнь, — Он уже проиграл... Хватит, Луффи, ты нас пугаешь... Лу...       — Молчать! Акаину!.. Я убью тебя! — лидер Соломенных Шляп не прекращал, резко огрызаясь от всех нападок команды.       Ещë с ранних приключений в команде всегда веяло оптимизмом и радостью. Каждый верил друг в друга, поддерживая и спасая, когда то необходимо. Без веры нет и дружбы, без дружбы нет и приключений. Луффи одолел страхи всех своих накам, вселяя в них новую надежду и стимул жить. Он становился проводником, огнëм будущего, человеком, за которым хочется следовать. И нет в накама тех, кто сомневался бы хоть раз в правоте капитана, каким бы дураком он иногда ни казался.       Но сейчас он... Пугал.       — Луффи, не говори так с Нами-са... — Санджи попытался остановить Мугивару, пожелал приблизиться, схватить парня и прекратить мучительную пытку, не имеющую более никакого смысла.       — Я сказал молчать! — Монки Д. перехватил руку кока, с невероятной силой сжимая еë в своей, — Разве я неясно выразился?       Капитан сурово обернулся, окидывая взглядом свою команду. Впереди стояли верхи его флотилии, главная сила и по совместительству верные накама, повсюду следующие за ним. Люди, которые всегда прикрывают его спину, те, кого он обязан защищать, и те, кто обязан защищать его. Однако сейчас их лица не выражали ничего, кроме удивления и боязни. Каждый был серьëзен, никогда ещë Луффи не встречался такими строгими глазами с Санджи, никогда за ненадобностью не демонстрировал подобной власти. Он предпочитал не использовать королевскую волю против союзников, да только сейчас, судя по всему, дорогие товарищи успели забыться, так нагло обращаясь с их лидером. Монки Д. зол. Так зол, что не различает ни союзников, ни оппонентов, для него каждый, кто стремится по собственному желанию помешать отмщению — будущая жертва. Взор туманился, вставляя картинки прошлого, их свет затмевал любые события на поле боя, а сам пират словно тонул в густоте мыслей, теряя связь с реальностью.       И теперь он, сам не зная, почему, хотел одного — убивать.       Тело давно перестало вслушиваться в тихий голос разума, наслаждаясь лишь криками и стонами бывшего адмирала дозора. Монки Д. с упоением принимал каждый полутон гаснущего голоса, полный молитв и прошений. Дать Акаину почувствовать боль, довести его до отчаяния, заставить утратить надежду, вынудить страдать и убиваться, окончательно теряя последнюю гордость защитника справедливости. Не волновало, кто наблюдает за кровопролитной бойней, не волновало, какие последствия принесëт, не волновало, какими пятнами покроется репутация, кого вообще могут волновать такие вещи, как общественное мнение, когда ты пират? И всë равно, что это мнение накама.       — Но Луффи, — в разговор вмешался Зоро, опуская руку Мугивары с запястья Санджи, — Он и правда уже побеждëн, путь на Лаф Тейл свободен, чего ещë...       — Заткнись, — капитан никогда ранее не смел огрызаться на своего первого помощника и одëргивать конечности, слегка ударяя мечника, — Каждый раз, когда вы страдали, я приходил на помощь. Каждый раз, когда вы теряли кого-то, когда отчаивались, я всегда находил ваших обидчиков и наказывал их. И вы были благодарны мне.       — Да, Луффи, но... — на этот раз влез и канонир, желая вразумить дорогого друга, но никто так и не смог понять, какая тварь укусила их капитана.       — Усопп... — Мугивара бросил грозный взгляд в сторону парня, заряжая его неслабой королевской волей и одновременно срываясь на крик, явно демонстрируя видное превосходство, — Каждый раз я приходил! А где были вы, а?! Где были вы, когда я бился в агонии, когда сражался с судьбой, когда пытался изо всех сил справиться с нахлынувшей депрессией и истерикой?! Разве вы видели мои припадки, разве могли хоть на йоту ощутить терзающую изнутри боль?! Где вы просиживались, пока я страдал в полном одиночестве, лишившись огромной части души, а?! Где... Где вы, чëрт возьми, были, когда на моих руках погибал Эйс?! И сейчас вы говорите мне отступить? Ваши враги получили по заслугам, в то время как я обязан оставить убийцу брата живым? Вы хоть можете понять, насколько наглыми являются ваши выходки? Я ваш капитан!       — Прекрати, Луффи, — один рыбочеловек по-прежнему был способен противостоять съехавшему с катушек парню, вспоминая нечто похожее ранее, — Ты уже давно пережил то время! Ты стал сильнее, и именно поэтому я последовал за тобой.       На призыв старого товарища капитан лишь снова огрызнулся, озлобленно вглядываясь в знакомые лица. И правда, Джинбей — тот, благодаря которому удалось вновь восстановить рассудок после войны в Маринфорде, тот, кто спас маленького мальчишку, утопающего в панике и безнадëжности. И в глубине души юный Монки Д. понимал и ценил это всем сердцем, однако не мог сдаться и отбросить в последний момент накопленные годами эмоции. Да, не без помощи бывшего Шичибукая он справился с безумием и апатией, но с тех пор прошло не мало времени, каждый волен сам выбирать путь своего будущего. Луффи далеко не такой идиот, как все привыкли думать.       — Я давно уже не ребëнок, Джинбей. В тот день я потерял слишком много, неужели так тяжело меня понять?! Ты сам страдал, когда эта сволочь прикончила Эйса, ты же был там, ты самолично видел всю трусость и подлость этого подонка! Я ненавижу его, ненавижу его всем сердцем, я ни за что не успокоюсь, пока эта сволочь мирно существует на белом свете, он просто обязан умереть... Это мой долг. Я отомщу ему за всю пережитую мной агонию. И я не потерплю неповиновения, — Мугивара с агрессией взглянул на Сына Моря, демонстрируя полную власть, которую он заработал с прошедшими битвами. — Я твой капитан.       Пришлось слишком неожиданно осознать, насколько вырос тот парнишка в соломенной шляпе. Такую ярость практически невозможно преодолеть, негласно каждый из команды подумал, что их предводитель давно вышел за доступные рамки, преступил все пределы и стал... Слишком далëким от них... Он и раньше не желал никому подчиняться, действуя исключительно исходя из собственных представлений, а теперь... Его сила превзошла божественную. И более они не способны им управлять.       Луффи впервые сорвался на товарищей, так сильно повысив голос. Его крик разносился по всей округе, отражаясь от сотен повреждëнных кораблей и достигая ушей множества побитых дозорных. Многочисленные союзники с тоской принимали жалостливый и в то же время грозный зов мальчишки, не в силах поднять глаз. Его гнев распространялся, заряжая и пугая остальных, но никто из накам так и не посмел сделать и шага назад. Даже Джинбей, который ранее уже сталкивался с чем-то подобным, спешно ретировался, не в силах противостоять Луффи в этот раз. В какой-то степени сорвавшийся с цепи капитан был прав, как бы ни хотелось этого не признавать.       Они и правда, пусть и не намеренно, но оставили бедного маленького ребëнка, который так боится одиночества, без какой-либо поддержки и помощи. Стыд разом окутал всех членов команды — где-то в глубине души они понимали это ещë после битвы при Маринфорде, однако никто не осмелился обсуждать произошедшее непосредственно с Мугиварой. Он сам оставил послание, сам повелел собраться лишь спустя два года, не дав возможности связаться. А после... Все негласно решили, что ворошить прошлое будет лишь больнее, а, так как внешне никаких проблем не видно, их друг, видимо, сам давно справился с дилеммой сознания. Никто никогда не видел проявления его настоящих чувств, того, что он так отчаянно глушил в течение прошедших лет. Да, казалось, что свирепый и жестокий Монки Д. сам не свой, да только разве хоть кто-то из них имеет малейшее право осознанно нарываться, опровергая вышесказанную речь?       И пусть это не тот Луффи, которого они давным-давно повстречали, все точно могут утверждать, что он прав, как никто другой...       Кто знает, может быть, это и есть настоящая личность капитана Соломенных Шляп, рождëнная вследствие всех пережитых потерь и утрат? Может, именно такого себя он постоянно скрывал в тени широкой улыбки, может, подобным образом он сдерживал зарождающегося монстра, останавливая и накапливая последующую жестокость и дерзость? Может, только так его настоящие мысли способны вырваться на свободу? Может, замок на чувствах оказался не таким уж прочным?..       — Чего притихли, а? Ответить нечего? — паренëк в шляпе прожигал команду, не сбавляя натиска, — А я, по-вашему, должен вечно забавным идиотом притворяться? Я, вы думаете, не способен злиться и жаждать мести? Он прикончил Эйса, он ранил меня и тебя, Джинбей, он погубил множество ребят Белоуса, запуская свои лавовые ядра в замëрзшую цитадель, и вы хотите, чтобы я так просто его отпустил? Не дождëтесь, я... Его убью.       Луффи развернулся, не желая больше терять время на бесполезные беседы, после чего вновь принялся двигаться в сторону потрëпанного тела, смахивая с кулаков остатки засохшей крови. Сакадзуки уже давно не походил на живого человека: множество гематом и синяков, раздробленные в щепки рëбра, переломанные конечности, выбитые зубы и окровавленные волосы. В его голову пару раз прилетели заряженные волей резиновые пули, задевая крепкую черепную коробку. Главнокомандующий не двигался на протяжении более чем десяти минут, не подавая ни малейших признаков жизни. Однако никто не мог судить наверняка, ведь Акаину далеко не так слаб, он вполне мог выдержать все атаки Мугивары. Верхушка, как-никак. А уточнить состояние командира не представлялось возможным — сторожевая псина не подпустит ни на метр.       В сердцах людей ещë томились надежды, что совместные силы правительства и дозора вот-вот поднимутся, с новым рвением уничтожая подлых пиратов, будто всë произошедшее — и есть строгий план, как раньше, при Маринфорде, да только на этот раз нить событий явно хранилась в чужих руках.       А паренëк в шляпе всë так же сурово шагал к лавовому полутрупу, игнорируя любые нападки накам. Они однажды поклялись ему в верности, они прошли вместе столько испытаний, что отступить в последний момент — несусветная трусость, гонимая унижением. Их мечты сбывались одна за одной. Их цели становились явью, их желания исполнялись, как по щелчку пальцев, пока они следовали за тем, кого признали своим капитаном.       Они не могут предать его. Не после всего путешествия. Не сейчас.       И всем остаëтся лишь смотреть, как в очередной раз заряженная усилением рука поднимается над чужим телом. «Красный ястреб» — приëм, который Луффи разработал в память об Эйсе, та разрушительная техника, которая каждый раз напоминает о бесконечных амбициях, отваге, преданности и большой любви Огненного Кулака.       Именно с еë помощью паренëк решил добить обидчика, для этого она родилась на свет. Он поклялся самому себе, что заставит Сакадзуки ощутить ту же боль, что чувствовал брат, лишаясь всех внутренних органов. И он испепелит жалкое и слабое тело, чего бы ему это ни стоило.       — Остановись, — последней атаке капитана Соломенных Шляп помешала жëсткая мужская рука, не позволяя мальчишке шевелиться, — Прекрати, Мугивара-я.       — Ло... — Монки Д. грубо оскалился, с отвращением поглядывая на неожиданно ненавистного Хирурга Смерти, что так внезапно возник прямо за его спиной. — Да что ты вообще можешь, Ло?       Луффи одëрнул руку, пытаясь вырваться, но хват явно оказался вовсе не слабым, перекрывая парню возможность осуществить задуманное. От невозможности свободно выполнять желаемое злость разгоралась лишь сильнее, вынуждая тело трепыхаться и биться. Как он посмел вмешаться? Луффи старался вырваться, ослабив мужчину, но, несмотря на железные удары младшего капитана, Трафальгар держался, по-прежнему не выпуская добычу из своих оков. Тот барахтался, сопротивлялся, огрызался, бранился, да вот только всë никак не мог сбросить с себя охранника, не позволяющего ему свершить правосудие. Не помогала ни воля, ни укреплённые ей удары, ни хитрые уловки и ловушки — пират Сердца до последнего уверенно стоял, перехватывая все прилетающие конечности. Хирург Смерти решил для себя, что положит жизнь за этого паренька, да только наблюдать за его страданиями, ровно как и в тот судьбоносный день, — сплошная невыносимая мука. И, до тех пор, пока глубоко внутри теплится преданность и нежная любовь, он будет держать союзника, черпая энергию из разгоревшегося пламени горестных чувств.       Да, сейчас Трафальгару приходится терпеть нападки и терзания младшего. Но он понимает, что внутренняя боль паренька в шляпе в разы превосходит любую физическую.       — Да отпусти ты меня, чëртов придурок, — Луффи нанëс очередной удар захватчику в область живота, но результата так и не последовало, — Разве ты сам не хочешь разорвать его тушу на кусочки, Ло?       — Не так, — Трафальгар притих, из последних сил сдерживая шебутного капитана, всë так же не желая его отпускать, — Ты зовëшь меня не так, Мугивара-я...       — Чего? Как хочу, так и зову, отпусти ты меня! — ещё один мощный кулак влетел в мужское тело, сдавливая рёбра и пару органов, — Мы давно уже не в альянсе, а я уже давно не ребёнок!       Д. Ватер Ло становилось больно. Его тело раз за разом впитывало бесчисленное количество атак, покрываясь увечьями во всех частях, его рука с необыкновенным трудом умудрялась удерживать младшего, концентрируя на этом занятии все оставшиеся силы, его органы гудели, конечности ныли, а сам мужчина еле сдерживался, чтобы не показывать слабость и не выпускать алые реки крови на волю.       Да только боль была не от этого.       Как бы ни страдало тело, его душу резали во много раз больнее. Его так отчаянно избивал Луффи. Их Луффи. Вечно забавный паренёк, который до последнего сражается за мечты, идеалы, свободу, но никак не за месть. Он готов освобождать, веселить, буянить, защищать, делать всё на благо друзей и товарищей. Он постоянно был таким.       Он никогда никого не убивал.       Монки Д., даже в моменты невообразимой ярости, ни за что не убивал своих противников, оставляя каждому, будь он обычным обидчиком или многолетним монстром, каждому давал второй шанс, возможность исправиться, измениться, переосмыслить жизнь, начать её заново. Луффи заряжал своей бесконечной энергией не только новоиспечённых союзников, но и поверженных врагов, обращая их в будущем такими же друзьями. Если в отважной душе теплится надежда, если сознание не извращено до основания, если есть вероятность обернуться, подумать, проанализировать и стереть бандитское прошлое, то жертва была способна вернуться в будущем, как-нибудь помогая спасителю.       Таков был закон жизни Луффи.       Не убивать, а вразумлять, одолевать и свергать. Бить так, чтобы все съехавшие шестерёнки вставали вновь на правильное место. Но не убивать.       — Это не ты, Мугивара-я... — пират Сердца на секунду замер, встречаясь взглядом с разъярëнными глазами союзника, — Это говоришь не ты...       — Хватит нести эту чушь, Ло! Я тот, кто есть, отпусти ты меня наконец, я прибью этого мудака и отомщу ему за всë, что мне пришлось пережить!       — Мугивара-я... — Трафальгар не реагировал на буйство, заполняясь горечью осознания, после чего лишь резко сменил хват, заключая трепыхающегося парнишку в свои объятия, — Всë хорошо. Это не твоя вина...       Удивление стрельнуло в самые виски шальной пулей, прерывая многочисленные атаки. В глазах Мугивары на секунду промелькнул детский блеск, но лишь на одно мгновение, после он вновь сменился жгучей агрессией и гневом. Однако тень сомнения уже поселилась в сознании парня, проявляясь долей неуверенности и дрожью в голосе.       — К-конечно не моя, идиот! Во всëм виноват только Акаину! Этот чëртов ублюдок, это он... Он убил Эйса! — Луффи вновь стал отмахиваться, но с каждым словом удары становились всë слабее, а вскоре они и вовсе утратили былую мощь.       — Это не твоя вина, Мугивара-я, — Ло ещë сильнее сжал союзника, словно пытался таким образом перенять всю боль, томящуюся в столь юном теле, — Не твоя вина...       При этом пират Сердца повторял одну и ту же фразу, из раза в раз, с новым рвением и одновременной тоской, он всë твердил и твердил, будто старался вдолбить эту мысль глубоко в черепную коробку парнишки.       Не его вина. Всë произошедшее — не его вина.       Трафальгар был с ним. Не так долго, как Рейли, но был. Он не говорил с младшим о пережитых событиях, не оказывал психологическую помощь, как это делал Джинбей, не придумывал планы и не старался как-либо помочь. Однако он был рядом, он вытаскивал полутруп с того света, он до крови в ладонях удерживал тончайшую нить жизни, не желая еë отпускать, и вживую видел, насколько велики оказались страдания мальчишки в шляпе.       Да, он слышал его крик лишь издали, когда больной только очнулся, считая произошедшее кошмаром; да, он не видел его безграничного потока слëз и страданий; да, он мог лишь догадываться, какие слабости окружили Монки Д., какими оскорблениями он бросался в собственный адрес, как утратил волю сражаться и готов был уже сдаться, бросив драгоценную мечту, как саморазрушался и принижался, раз за разом травмируя себя, лишь бы выгрести из головы подобную муть... Но Ло — врач. Потому он понимал боль.       И его боль тоже.       Он слышал редкое биение сердца, радуясь каждому новому стуку, он замечал все его раны, как внешние, так и внутренние, видел уровень страданий в изнурëнном, измученном, еле живом организме, он догадывался о возможных последствиях, которые принесëт столь резкий шок.       Паренëк был на грани: физической, эмоциональной, душевной. Но кому, как не доктору, верить, что его пациент справится и вновь пожелает жить...       Если этот ребëнок того потребует, Ло больше никогда не сбежит, оставаясь рядом навсегда.       И сейчас он никак не может позволить младшему капитану прервать череду своих побед, убивая врага. Не такой он человек, каждый знал это, только никто не мог остановить. Если Мугивара сорвëтся, вступая на стезю жестокости и эгоизма — он проиграет. Пусть лучше сам Хирург Смерти понесëт это тяжëлое бремя, всë равно ему не привыкать, только бы помочь, спасти, оградить, лишь бы залечить те раны, которые вновь вскрылись спустя более чем два года. Луффи сосредоточился на вендетте, полностью перекрывая любые пути будущего, что особенно хорошо видно сейчас, когда Лаф Тейл вместе с заветной целью стать Королëм Пиратов в одном шаге от него, а он решил обратиться к насилию, так отчаянно избивая, пусть и отвратительного, но человека. Взрослые обязаны наставлять детей на верный путь, предостерегать от провалов.       Забавно, а ведь Акаину всего-то исполнял свой долг, завершая казнь пирата, что уж тут поделать, если целый мир живëт по неверным устоям, оценивая других людей по слухам и стереотипам. Да, не он самолично развязал ту войну, не только он стоял на страже порядка, не по его вине Эйс поднялся на эшафот. Так сложились обстоятельства, такая учесть свалилась на дозорные плечи. Это проблемы не конкретного лица, а целой вселенной, всего аппарата управления, который тоже понемногу сходит с ума.       Это не Луффи. Не их Луффи.       — Это после страны Вано, верно?.. — мечник начал тихо, осторожно, пытаться успокоить парнишку, который по-прежнему редко брыкался и пытался избавиться от чужой хватки, — Это фрукт?       — Да что ты такое несëшь, хренов Ло?! Хватит уже тут бессмысленные речи толкать, отпусти меня! Я почти достиг своей цели, не тебе меня останавливать! — паренëк в шляпе собрался с мыслями, отгоняя прорвавшиеся сомнения, после чего решил нанести последний удар, заряжая оттянутый кулак волей вооружения, — Я сказал, отпу...       — Кто ты такой, — резкий вопрос товарища насквозь пронзил атмосферу, впиваясь в человеческие души и останавливая атаку Мугивары; пират Сердца бросил грозный взгляд, ожидая реакции младшего, — Я не буду спрашивать дважды.       Ло не имел никаких доказательств, не требовал подтверждения, но знал наверняка — их... его Луффи не стал бы говорить и делать ничего подобного. Почти достиг цели? Не убийство ли имеет в виду этот мальчуган? Разве об этом он верещал на каждом новом острове, разве это вдалбливал каждому встреченному врагу и другу? На полном ли он серьëзе сейчас произнëс те слова, или же это по глупости слетевшие с уст ошибки?       Интересная штука — самообман, да только выручает редко. Ло отчëтчило осознавал, что даже под страхом смерти их Монки Д. не позабудет истинной цели, уж слишком глубоко она въелась в его сознание. А без неë рушится фундамент чужого характера, не нужно быть гением, чтобы заметить несостыковки. Несмотря на всë это, мужчина по-прежнему не отталкивал союзника, с некой печалью стараясь поймать его глаза. Они горели гневом и непониманием, однако всë так же принадлежали одному родному человеку, потому Трафальгар не мог так просто их оставить.       Главное для этого резинового паренька — не оставаться в одиночестве, таков уж его страх. И сейчас, теплясь в крепких объятьях старого друга, Мугивара не мог не пошатнуться, перебарывая внутренние конфликты.       — Я... М-монки Д. Луффи... Тот, кто сейчас убьëт...       — Нет, — Хирург Смерти вновь прервал речь парнишки, перехватывая его руки своими и слегка потряхивая ослабшее тело, — Это всë Вано и воля твоего фрукта. С той битвы вернулся победитель, но вернулся ли ты сам? Ответь мне, Мугивара-я!       — Я... Я... Монки... Д... — капитан в соломенной шляпе опустил взгляд, полностью прекращая любые нападки, его зрачки испуганно забегали, не в силах то ли принять реальность, то ли поверить в неë, — Я... Монки Д. Луффи... Человек, к-который...       За мучениями резинового ребëнка наблюдать было невозможно. Он запутался в противоречиях своего же разума, забылся ненавистью, потерялся в прошлом, полностью отторгая былые мечты и стремления. Он убивался, намеренно убивался, пытаясь заглушить любые стоны прошедших времëн криками настоящего, провоцируя обидчиков на очередные несчастья. Не понимать, кто ты такой, не иметь сил дать верный ответ на столь обыкновенный и простой вопрос, на который раньше он уверенно бросался одной и той же фразой, въевшейся в мозг каждому, кто с ним знаком, — вот настоящий ужас, преследовавший завравшегося паренька.       Он слишком часто убегал от самого себя, потому позволил властвовать другому. Тому, кто мог бы, по некоторым предположениям, полностью стереть призраки прошлого, чтобы больше не осталось ни печали, ни сожалений... Ценой утраты будущего.       А когда потерял контроль, стало слишком поздно что-либо менять...       — Послушай меня, Мугивара-я... Это не та эра, которая должна была начаться, и ты понимаешь это лучше других... Воин освобождения, да? — Ло отпустил руки паренька, охватывая ладонями его лицо, после чего продолжил говорить, не лукавя и не пряча жалости, прямо в напуганные глаза союзника, — Так освободи же для начала себя! Ты потерялся...       — Но... В-всë нормально... Я...       — Я так не смогу, Мугивара-я! Я не хочу тебя терять! — Трафальгар из последних сил, чуть грубо, но так отчаянно сжал тело парнишки, скрывая подступающие слëзы и надломленный голос, — Вернись ко мне, Мугивара-я... Прошу, Л-луффи...       — Л-ло... — капитан Соломенных Шляп размяк в объятьях старшего, читая в эмоциях человека напротив куда большую тоску и волнение, чем у него самого, — Ло... Т... Тра-аффи-и!       И пошатанный рассудок сдался под натиском нежного мужчины, утопая в горьких нахлынувших слезах. Былой блеск вернулся к парнишке, отражаясь от заплывшей жидкости. Луффи вжался в толстовку пирата Сердца, сдавливая ткань руками, перехватывал всë больше кусков, изредка ударяя чужое тело. Эмоции вышли наружу бесконечным потоком, однако не было более прошлой озлобленности и агрессии — вновь вернулся одинокий маленький ребëнок, который так боится смерти. И наблюдать за таким капитаном — большая мука самому себе.       Была ли правда в том, что добренький Мугивара всегда даëт второй шанс противникам только по причине внутренней мягкотелости или же, лучше сказать, справедливости? Каков шанс, что глупый паренëк попросту не желал вновь лицезреть ненавистную смерть и взваливать на себя груз ответственности за человеческую жизнь?       Ведь всë, что ему нужно — тепло и любовь, которую он утратил в тот злосчастный день.       — Луффи... — даже душу стойкого Ророноа кольнул подобный капитанский вид, высвобождая редкие слëзы на краешке глаза.       Чëрт возьми, и как они не замечали этого прежде? Или же не желали замечать.       Всегда такой храбрый, смелый, весëлый, беззаботный, а в глубине души корит себя за каждую потерю, не может простить и мельчайшей ошибки, раз за разом прокручивая в голове последствия, к которым могут привести необдуманные действия.       — Тра-аффи-и, — юный Монки Д. заливался горечью, так по-детски прижимаясь к покалеченному им же самим телу, — Прости, прости меня, Траффи! Я... Я не знаю, что... Я... Прости!       — Всë хорошо, Мугивара-я... — Хирург Смерти уткнулся в плечо младшего, незаметно утирая собственный слëзы, — Я рядом...       Такой стойкий с виду мужчина, годы тренировок и терпения, отличный результат силы и умений. Да только вот сердце по-прежнему — слабая мышца... Мягкая слишком...       Луффи медленно сползал вниз, не имея возможности и сил более уверенно стоять на двух ногах, и Ло опадал за ним же, ни на секунду не оставляя хрупкую душу. Они стояли друг перед другом на коленях, высвобождая тяготящие чувства, они обнимали друг друга так, словно, отпустив хоть раз, возникшая связь прервëтся навечно. Трафальгар охватил паренька полностью, будто старался спрятать его боль от всего мира, никому не отдавать, никому не показывать, пытаясь дать волю речам и одновременное успокоить мальчишку, держать его, разделить все пережитые страдания, унять терзания и избавиться от мук.       Ох чëрт, сколько же испытаний может выдержать это маленькое резиновое тело?       Теперь их черëд его защищать...              Чуть поодаль от двух капитанов стояла команда Соломенной Шляпы, пугаясь неожиданного осознания. Всë это время, каким бы трудным ни был бой, каким бы суровым ни казался враг, их предводитель всегда со всем справлялся, побеждал, освобождал и спасал. Он вызывал доверие у встреченных накама, он виделся светом во многих сердцах, он направлял, пусть не специально и не насильно, толпы людей на иной путь, создавая новую эру. Менял устои государств, переворачивал сознания горожан, прививал любовь к свободе, мечтам и честности.       И по-прежнему оставался таким одиноким...       Да, казалось, что они всегда были рядом, ценили его, доверяли и беспокоились, да вот только... Кто из них смог по-настоящему помочь Луффи? Да никто даже не заметил, когда потерялся их капитан...       — М-мугивара-я... — чуть успокоившись, пират Сердца отстранился от парнишки, вновь впиваясь в мокрые, но такие любимые глаза, — Больше ты никогда не будешь один...       — Траффи... — дай волю сердцу, оно тут же утонет в глубине родной души, без остановки вызывая желание всячески прикоснуться к спасителю, — Спасибо...       Насколько же поражает то, что в мире, полном чудес и сражений, сложнее всего получить такую простую с виду вещь — идиллию. Существует и подобие магии, выраженное в сотне различных фруктов, и собственная история, сказка, завязка, да только чистого спокойствия, порой, днём с огнём не сыщешь. И жди потом годами, пока на твою землю не явится спаситель, тот самый воин, которого примут везде с улыбкой, потому что другой вариант развития события неприемлем. Лишь тогда удастся вновь почувствовать заветную свободу, только рядом с ним получится спокойно вдыхать чистый, свежий воздух, так по-детски наслаждаясь переносимыми им ароматами. И слишком легко станет на душе, природа смахнёт и бури, и штормы, только бы впустить в сердца морской бриз и ту самую атмосферу, которая постоянно витает вокруг одного паренька в соломенной шляпе, буквально следуя за ним по пятам.       А как узнать, что этот человек именно он?       Да всё просто: есть у мальчугана цель одна, от неё он ни за что не откажется. А если вдруг позабудет, у него всегда под рукой верные союзники, они уж точно не позволят пареньку делать всё, что вздумается. По крайней мере, в одиночку!       — Можешь встать? — Трафальгар немного приподнял лицо Мугивары, аккуратно стирая застывшие влажные следы пальцем, только бы солнце вновь начало светить, — Думаю, у тебя есть ещë одно незаконченное дело...       — Ага, всë уже нормально! — отбросив остатки истерики, паренëк мельком взглянул на Акаину, который за всë это время так не пошевелил и пальцем, однако после тут же отвернулся, устремляя взор к другим, более насущным целям, — Идëм, ребята! Лаф Тейл совсем рядом, а значит уже скоро... Я стану Королëм Пиратов!       Так просто вернётся радость, уничтожая осколки срыва, но отныне никто не позабудет о том, что всё то, что томится глубоко внутри, может оказаться гораздо большей проблемой, чем думается. И уж точно, как минимум Ло, больше ни за что на свете не оставит без присмотра маленькое чудо в перьях, что так и норовит ввязаться в очередную перепалку.       Вот ведь, Луффи, столько шороху навёл, а по итогу...       Да, станет, совсем скоро станет, некому более противиться данному желанию, такой вот капитан Соломенных Шляп. Если хочет — берёт, до одури простая политика пиратства.       И пусть все вновь отправятся в путь, пусть все невзгоды уйдут, оставляя только яркое сияние, пусть каждый зарядится лучезарной улыбкой, надеясь, что отныне и навсегда не будет времён несчастий... Даже упрямый пират Сердца последует за пареньком, веря в полную его победу и не понимая до конца, что же решит эта самовольная резинка. Да и разве есть возможность сопротивляться, когда этот неугомонный так радостно тащит тебя за собой, не выпуская руки из своей ладони?       И один только Луффи точно знал, бросая редкие благодарные взгляды в сторону Трафальгара, что ещё не раз потребует забыться в тёплых, таких родных объятьях. Невозможно выжить в океане в одиночку, для этого и есть альянсы, команда, союзники, ставшие семьëй и любимый, хоть и небольшой корабль, где царит взаимопомощь и понимание, без которых нет шансов продержаться в тёмном безграничном море.       Ведь только у капитанов бытует закон — погибнут накама, погибнет и он.