На эмоциях

      Ярким солнечным днём на корабле одних из самых известных пиратов всего Нового Мира затеялся интересный разговор, возникший совершенно внезапно. Как-то раз Усопп от нечего делать поднял вопрос, пока морской штиль покрывал всё водное убранство, не мешая спокойной ловле рыбы. Всё равно на крючок никто не ведётся, так почему бы и не поболтать? Тем более если это занятие неплохо так разряжает застывшую во времени атмосферу.       — Ах, да, помню я, как ещё ребёнком поймал в Ист Блю огромнейшего угря, длинной почти в пятьсот метров! Вот это была тогда пирушка, не то, что сейчас, — канонир стал горделиво хвастаться, ведая сокомандникам о своём бывшем приключении без капли наигранности.       — Вау! Усопп, да ты просто! Просто! Ты такой сильный, Усопп! — один из участников рыбалки, сидящий рядом, неслабо завёлся, вдохновлённый могуществом своего накама. — Король снайперов Усопп-сама!       Да уж, очаровательный львёнок и правда сам становится ярче и светлее, когда на нём царит веселье и гам, пусть иногда подобное раздражает. Без заливистых радостных диалогов экипажа и впрямь оказывается как-то печально, где шум, где раздолье, куда уж знаменитым Мугиварам втихую волны рассекать! Всё равно рыбка не ловится, надоело уже без должного дела на пятой точке ровно сидеть, движение, всем нужно движение, это жизнь! Ну или хотя бы какая-нибудь интересная беседа, с помощью которой можно негатив разбавить. А одним из главных заводил чаще всего оказывался как раз длинноносый снайпер, способный рассказать настолько умопомрачительную историю, что аж нет времени дух перевести! Нет, не от замершего в жилах волнения, а от невыносимого смеха, который так и норовит выйти наружу, но это уже совсем неважно. Никто никогда не бранил местного лгунишку за зазнайство и обман, ведь практически каждый понимал, что от захватывающей истории ситуация хуже не станет, и пусть, что та вовсе не реальна. Он умел разбавить скучную атмосферу Санни, разогревая ребят для новых свершений. Забавный же человек, да и фантазия развита. И вообще, если говорить честно, многие его вымышленные подвиги давно уже и не вымышленные, а самые настоящие, пропитанные горой приключений и всевозможных сражений. Конечно, попробуй пройти весь Гранд Лайн, не завалив ни одного морского угря длиной под сотню метров, а то и не одну, который частенько фигурирует в сказках канонира! Вот же порадуется Кайя, когда будет слушать обо всём бесконечно долгом путешествии старого друга!       — Да-а, как сейчас помню тот день. Его клыки были больше целого дома, а чешуя горела бледно-голубым пламенем! — неудавшийся рыбак продолжал, совершенно позабыв про давным-давно застоявшиеся удочки.       На корабле вновь вернулся былой задор: под интересную историю не грех и обеда выпросить, даже если местный кок предпочитал не показываться, запираясь на замок где-то в районе кухни; и песни петь, пусть главного по музыке тоже не было видно, кто знает, чем в свободное время занимаются кости; и смехом заливаться, что, уж в этой команде точно, мог каждый. А для истинного веселья Луффи не обязательно необходим умелый гитарист: нет, бесспорно, он чуть ли не самый важный член команды, после мясного мастера, то есть, повара, но Мугивара и сам обладал достаточными навыками, чтобы «мелодично и красиво» горланить любимые строки. И не волнует, что товарищи пытаются незаметно уши прикрыть, всё равно, время петь!       И вообще, как там всё это началось, разве Усопп что-то говорил? Ах точно, там же вырезки из могучего детства слушать надо. Да неважно, если капитан хочет порезвиться, он будет резвиться, пока не настанет время обеда. Луффи всё равно давно ещё проголодался, несмотря на утренний «перекус», да только Санджи к себе никого не пускает, а, сломай опять кто пару стен, один слегка раздосадованный киборг по головке явно не погладит. Терпеть мелкий паренëк ненавидел больше всего!       Отличная погода, что ещё нужно для превосходного дневного времяпрепровождения? Все, как обычно, разбрелись, кто куда, занимаясь каждый своим делом. По крайней мере, должны были заниматься, пока наглая троица не решилась устроить бунт, ненарочно покидая свой пост. Фрэнки наверняка снова где-то заперся, разрабатывая пару странных вещей, идеи которых пришли в голову после увиденных наработок Вегапанка; Санджи старался поймать тишину и игнорировать любой зов с улицы, внося корректировки в план питания и занимаясь замком на холодильник до ближайшего места назначения; мечник тренировался, укрываясь от лишних помех в вороньем гнезде, Джинбей вовсе был сбагрен в открытый океан с приказом милого навигатора поймать еды, причём с чётким условием вернуться через десять минут, чтобы занять должность рулевого; а Ло, даже к своему удивлению, предпочёл компанию Брука, выпрашивая спокойную мелодию для сна. Вот куда подевалась главная пластинка Соломенных Шляп, а его там Монки Д. подменяет! В общем, когда одни заняты вопросами первостепенной важности, другие увиливают от работы так, как могут. Пока Нами загорала на солнце, попивая освежающий коктейль и контролируя курс корабля на уровне первоклассных ощущений, буйная компания отошла от белоснежного борта, побросав где попало все снасти. Главное, что ведьма не заметила — иначе смерть... В любом случае, лодыри уже оказались обнаружены чутким археологом, но она никак не собиралась сдавать капитана со своей свитой, продолжая чтение книги с историей последней страны, в которой они побывали. Что уж такого в обычной забаве? А в еде она не так сильно нуждается, как, к примеру, в запасах свежего зернового напитка.       — Усопп! Да ты хоть чего-нибудь боишься? — маленький доктор в порыве восхищения задал, казалось бы, риторический вопрос, который, на удивление, очень заинтересовал строгую женщину.       Да нет, даже не в канонире дело, тот, ясен пень, мигом начнёт бахвалиться и, высоко подняв голову, поведает об ещё более ужасающем монстре, которого отважный снайпер побил в возрасте пяти лет. Да вот только для личного архива тема осталась, оседая на поверхности сознания Робин.       «Чего боишься?»       Если вдруг одним жарким днём спросить саму девушку, чего она боится, то та мигом ответит, что, пока рядом её дорогие накама, всё, что может грозить ей — отсутствие запасов кофеина в трюме Саузенд Санни. И то, будь рядом кок, он мигом устранит любое неудобство, добывая для прекрасной дамы любимый напиток. Честно, окажись они в самой далëкой части Гранд Лайн без единого пристанища поблизости, Санджи, ведомый чистой преданностью, хоть самолично в кратчайшие сроки вырастит дерево прям на верхней палубе, рядом с мандаринами, нарекая этот уголок «зоной меллорин».       А так, если быть честным, Робин много чего боялась, хоть и казалась бесстрашной. Она очень беспокоилась за мировую историю, ведь узнать о давно минувшем прошлом — еë драгоценная мечта, которая и побудила выбраться в океан, сражаться за жизнь, перебегая от острова к острову, изучать останки. И если вдруг важная часть ушедшего окажется похороненной — девушка взбесится, беспощадно заламывая обидчиков. Каждый храм, выстроенный на земле, каждый понеглиф и холст, каждая древняя рукопись, все механизмы и руины — вот настоящая ценность этого мира, защищать которую археолог просто обязан. Это и бесконечный интерес, появившийся ещë в детстве, и огромный опыт, и попросту дорогостоящие знания, которые продолжают традицию родного края.       И это было правдой.       — Чоппер, а ты-то сам чего боишься? — Луффи тоже включился в разговор, ненароком перебивая необыкновенный рассказ о гигантской стае кочевых птиц, которая однажды волшебным образом долетела до деревни Усоппа, мешая всем жителям.       Зато петь прекратил, хотя бы какая-то отрада для ушей человеческих. Пусть и мало кто вообще обращал внимание на очередное буйство Мугивары.       — А? Боюсь?.. Ну... — оленёнок призадумался, вспоминая все свои страхи, но ответ почти сразу же пришёл в голову, заставляя и тело покрываться тонной мурашек, и шерсть вставать дыбом. — П-приведения... З-зомби, призраки, ч-чудовища! До сих пор не могу позабыть атмосферу Триллер Барка, страшно, очень страшно! Я так боялся, думал, умру там от приступа, эти ожившие картины до сих пор мне чудятся, страшно одному по новым местам ходить... Больше никогда не зайду в тёмный замок...       В ответ на признание врача последовал лишь задорный смех резинки, приговаривавшей что-то вроде «а мне казалось, они очень крутые!». И пока зверёк отвлекался на капитана, попутно спрашивая его самого о внутренних страхах, Усопп уже смастерил ловушку, готовый в любой момент напугать и так зашуганного товарища. Забавно же, вот ведь компания!       Да только не рассчитал он немного, что буквально через считанные секунды все трое окажутся напуганными до чёртиков, сталкиваясь с самой грозной силой всех морей.       — Вы чем тут, чёрт возьми, занимаетесь?! — тройной звучный удар по пустым головушкам, и вот уже беглые преступники с красными шишками и мокрыми глазами сидят на балюстраде, прокручивая в руках протёртые удочки.       — Нами-и... — капитан завыл, обращаясь к сидящему рядом другу, попавшему в ту же западню, — Чоппер, я боюсь Нами...       И правда, только одна женщина из всех возможных была способна побить грозу всех пиратов, прекращая любой беспредел «мягким» касанием, тем более если он преисполняется уверенности, сбегая с поручения. Перед врагами Луффи — жесткий капитан, смелый, отважный, стойкий, а вот перед навигатором... Ноги предательски дрожат, голова гудит, не успеешь оглянуться, как на затылке вспыхивает ушиб, а на глазах наворачиваются жалостливые слёзы. Да перед ней любой лишь боксёрская груша.       — Ха-а? Мне показалось, или я слышала своё имя?! — Монки Д. ещë никогда так быстро не ретировался.       Такой взгляд невозможно пропустить — кажется, ещë мгновение, и она загорится, испепеляя всех виновных. Иногда отважный Мугивара даже задумывался, что страшнее, кулак любви от Гарпа или гневный удар рыжеволосой, так и не доходя до определённого ответа. Новая дилемма, сродни тому неразрешённому спору о Ван Писе и каком-то жуке. Кстати, Луффи до сих пор не может определиться, что же из этого круче. Короче, как и во втором случае, выбор не был осуществлён, переходя в будущие времена.       — Вот ведь... Нами, — канонир посмел окликнуть девушку, но сразу опешил, покрываясь ручьями пота, однако решил продолжить, иначе будет только хуже, — А ты сама-то чего боишься?       Большая ошибка, конечно, беспокоить навигатора по пустякам, тем более когда она в таком настроении, но тут, видимо, та уж сжалилась, всерьёз задумываясь над заданным вопросом, что неимоверно порадовало Усоппа. Он выживет! За тот короткий миг осознания парень уже успел придумать сотню вариантов собственной смерти от тяжёлой женской руки, отчётливо представляя разъярённый крик дикого зверя. Вполне в её стиле отчитать выдумщика за столь бесполезный и неподходящий вопрос, предварительно на понятном языке увечий вынуждая того вернуться к рыбалке, учитывая то, что ей пришлось отвлечься от загорания, наблюдения за ветрами, океаном и, самое страшное, от своего свежего мохито! Как же канонир счастлив, что нос пока останется прямым!       — Я боюсь, что кто-то окажется недостаточно внимательным и пропустит в трюм корабля вора, — видимо, не долга радость оказалась, волнение вернулось в сердца троицы, они явно почувствовали укол в свой адрес, — А ещë, что кто-то в приступе веселья повредит мои мандариновые деревья или карты!       Девушка закончила выговор и, грозно развернувшись, вернулась обратно к шезлонгу, желая оправиться от столь выматывающего занятия. Она тут, вообще-то, не воспитатель детского сада — ей нужно за Лог Посом и облаками следить, а не этих идиотов шугать, они не могут даже нормально на месте усидеть! Не поймают ничего к ужину — будут посажены на строжайшую диету, при этом сами окажутся виноватыми, нечего тут лодырничать. Всë равно обед уже, видимо, придëтся пропустить. Как раз Джинбей к штурвалу вернулся совершенно без добычи, уж повод им побольше потрудиться! Рулевого девушка, конечно, не тронет, он пока что крайне уважаем и полезен, в отличие от некоторых, к тому же, там погода что-то сомнительное шепчет, сейчас этим двоим хотелось сосредоточиться на движении корабля. И вот пришлось же ей опять оплеухи дуракам раздавать, вынуждая вернуться к работе ради общего блага, какая неимоверная и бесполезная трата её драгоценных женских сил! А ведь на столике ещë и коктейль остался.       И всë же, пока она в плохом настроении, лучше и на пушечный выстрел не подходить, а тот, кто посмеет ослушаться приказа... Нет смерти более страшной, чем эта. Ком по-прежнему держался в горле каждого из зашуганных ребят, от таких злобных женских глаз тяжело отойти сразу же. Три застывшие молчаливые фигуры, свесившие ноги над ярко-голубым морем и покрытые горой стекающих капель, — вот результат для тех, кто посмел потревожить чужой отдых.       — Усопп, — оленёнок осторожно и максимально тихо позвал друга, оглядываясь по сторонам и очухиваясь от нашедшего ступора, и, удостоверившись в собственной безопасности, продолжил говорить, — Я передумал, я тоже боюсь Нами...       — П-поддерживаю... — согласился снайпер, пугливо озираясь.       Однако последний участник бойни всё никак не мог отойти, оставаясь всё такой же резиновой статуей. Он разом и побелел, и посинел, и заплыл нашедшим от испуга потом, и даже чуть не свалился в воду, оказавшись окончательно размякшим всем телом. Его зрачки в бешеном темпе носились по разным сторонам, а потом и вовсе исчезли, нокаутируя парня. На все расспросы и крики друзей капитан никак не реагировал, бросая безжизненный взгляд к их обеспокоенным лицам. Ответ последовал лишь спустя время, доводя до точно такого же состояния остальных рыбаков.       «Так это была новая карта Нами...»       И правда, страх — интересная вещица. Кого ни спроси, ответ, кажется, очевиден, да только часто меняется. Сначала одно, после другое — куда уж до определённости. Однако, оставив неочухавшихся лодырей позади, Нами всё же слегка призадумалась, прокручивая в голове слова Усоппа. По сути, она сказала правду, да только внезапно стало любопытно, как бы ответили другие члены корабля. От части накам она уже, к собственной ли, к их ли беде слышала, а вот дальше...       Решив сделать небольшой заслуженный перерыв, девушка прервала отдых на шезлонге, допивая приготовленный коком коктейль, и отлучилась на пару минут, полностью доверяя Джинбею. А вот и отличная причина наведаться к очередному товарищу — как раз и посуду сдаст, и компанию составит, прекрасная идея! Что же может ответить вечно храбрый мужчина? Поселилась, конечно, мельком мысль, что плохая эта затея, да вот не в правилах Соломенных Шляп отступать от захвативших разум действий. Что тут такого? Нами схватила стакан и двинулась к камбузу, именно там большую часть времени проводит Санджи, к тому же, сейчас он должен был быть занят пересчётом продуктов и установкой новых, более крепких замков. Не даром же рыбаки так мучаются, отбывая наказание, еды-то нормальной почти не осталось!       — Привет, Санджи-кун, — девушка вошла на кухню, оставляя стекляшку на ближайшей столешнице, и немного опешила, замечая в разных концах комнаты ещё двух парней, — Ой, Фрэнки, Ло, и вы здесь? Неужели надоела компания Брука?       — Да он сам свалил, я-то что, — Хирург Смерти чуть огрызнулся, поудобнее устраиваясь за столом, — Вообще, я перекусить зашёл, а то мой завтрак был схвачен Мугиварой-я.       — Нами-сан, хотите ли ещё коктейля? — кок мигом среагировал, заметив навигатора, после чего нежно улыбнулся, перехватывая у прелестной дамы посуду.       Та в ответ лишь отрицательно покачала головой, благодаря накама за работу, а потом с удивлением стала рассматривать занятие парней, которые увлечённо что-то мастерили в конце кухни. Как выяснилось позже, киборг помогал повару с установкой очередной защиты ради охраны продовольствия, отчаянно пытаясь с каждым разом превзойти себя прошлого, только бы всесильная резинка не обрекла команду на голодную смерть. И правда же, хоть и капитан, а мороки от него постоянно выше крыши, скоро так разъестся, что ни в какие ворота не влезет. На этот раз цепей маловато: в бой пошли и сверхсекретные лазерные датчики, и сигналы обнаружения, и камеры, и высочайшего уровня коды безопасности — короче, всё, что можно было придумать.       — Слушайте, а это нормально, что редкие технологии Вегапанка используются для замков на холодильник? Не слишком ли неуважительно так применять подобные знания? — Нами вопросительно обратилась к друзьям, всматриваясь в удивительную сверхтехнологичную установку.       — Всё супэ-эр, я сам рад лишний раз потренироваться, два полезных дела в одном.       — Ха-а? Я же просил, только не хлеб! — внезапно раздался громкий голос Трафальгара, что так возмущённо реагировал на поданный перекус.       — А что поделать, Луффи проходит любые ловушки, я ни на секунду не мог оставить камбуз, другого ничего пока нет, — кок разочарованно выдохнул, выпуская пару дымовых облаков, — Вы чего-то хотели, Нами-сан?       Печально, однако, осознавать, что весь экипаж корабля может погибнуть одним днëм из-за неугомонного капитана. Раз сам Санджи, тот, кто всегда с особым трепетом относится и к еде, и к голодающим, подаëт на стол нелюбимое блюдо... То это явный признак скорого апокалипсиса. Но ничего не поделать, мечнику приходится лишь раздосадованно сидеть за столом, с болью перебирая и жуя предложенные сэндвичи — и есть хочется, и вариантов не остаётся... На некоторое время даже показалось, что в том уголке Зевс разгуливает, тёмным печальным облачком устраиваясь над головой Ло.       — Да так... — девушка притихла, оглянулась по сторонам, чуть опустила глаза, пошастала ими по углам, а после уверенно, словно старалась скрыть всю мелкую неловкость и смущённость, задала друзьям тот самый каверзный вопрос, — Слушайте, а чего вы боитесь больше всего?       Тут даже Фрэнки слегка удивился, отвлекаясь от своего благородного занятия. С чего это вдруг их навигатор такую паиньку из себя строит, случилось что? Или это лихорадка такая, передаётся от человека к человеку, меняя его внутреннее я? Больше на какую-то западню похоже, точно ли их это очаровательная меллорин? В любом случае, странное это дело, да раз спрашивает, чего бы не ответить? Вот только что... Тут подумать надо, так сходу и не вспомнишь, от ситуации зависит... Боишься, не боишься, тут же обстановка важна... Наверное...       Фрэнки стал вспоминать самые страшные моменты его жизни, что же способно по-настоящему его напугать? А основном в голову лезли мысли о родном доме — Вотер Севен, клан, сестрёнки, Айсберг... Может, пугают цены на Адамово дерево? Хотя, это больший страх для счетовода, чем для плотника... Или, к примеру, разрушенный дом в отсутствие командира? Да нет, хороший же по итогу финал вышел, да и перестройка никогда ещё никому не вредила. Тяжёлый, однако, вопрос!       — Ох, Нами-сан, больше всего на свете я страшусь, что на Вашем нежном и хрупком теле появятся ужасные раны! Вы так прекрасны и легки, я ни за что на свете не позволил бы грубым чужим рукам коснуться моей дорогой Нами-сан! — Санджи закрутился вокруг девушки, включая свой «влюблённый» режим, но почти сразу же был остановлен мощным ударом уважаемой дамы, которая вмиг загорелась агрессией и криками, вроде «никакая не твоя дорогая».       Что поделать, Санджи не прочь умереть счастливым. Да уж, этого Нами и опасалась, знала же, что примерно нечто подобное и произойдёт, от кока другого ожидать и не стоит. Как-то даже предсказуемо, она успела разочароваться в том, что вообще пришла сюда! Раз заранее предполагала, можно было бы и без лишних тумаков обойтись, силы тратить слишком жаль. Однако есть во всём этом и нечто интересующее — киборг по-прежнему молчит, как не в себя, по-настоящему задумываясь над вопросом, да и пират Сердца всё такой же тихий, правда, будто неживой, но не суть. Значит, остаётся шанс, что всё-таки не зря до камбуза прогулялась, кто же знает, вдруг сейчас хотя бы один из оболтусов сможет исчерпывающий и более-менее серьёзный ответ дать! Знать о страхах союзников — первый шаг к преодолению трудностей, к победе над врагами. Информация — та ещё власть. С другой стороны, некое шестое чувство подсказывает Нами, что, по крайней мере Трафальгар, сейчас находится совершенно в другом мире, не замечая ни вопроса, ни тумаков. Наверняка его ответом было бы стало что-то про ненавистный хлеб, которым он сейчас вынужден перебиваться, а также про страх потерять свой дорогой ужин в будущем, опять по-глупому ведясь на уловки Луффи.       — Ну-у... — плотник, наконец, начал говорить, ловя на себе крайне увлечённый взгляд женщины, — Кола.       — Ха-а? Ты боишься колы?       — Я боюсь, что закончится кола. Не хочу снова переходить на чай, как вспомню себя вежливым, аж в дрожь бросает, в те дни... — к сожалению, Фрэнки не успел закончить мысль, неожиданно встречаясь с кулаком рыжеволосого навигатора.       — Кругом одни идиоты, — выругалась девушка, покидая кухню и оставляя там одного печального столба под мелким наигранным дождиком и двух лежачих парней, которые, будто подражая друг другу, расплылись по полу звёздочками, покрываясь большими красными шишками.       Впрочем, на большее она и не рассчитывала. Чего ещё ждать от наглухо отбитых извращенцев? Пришлось с глубокими вздохами печали возвращаться к шезлонгу или просто наверх, к штурвалу, давно она курс с Джинбеем не сверяла, ветер стал немного грубее, есть повод остерегаться. То ещё разочарование эта вылазка: ни ответов интересных, ни напитка нового. Она аккуратно ступила на травку, нежась хотя бы тёплыми лучами солнца. Ох уж эта команда, никогда не может по-человечески себя вести. А что, получи Нами информацию о страхах накама, могла бы влёгкую шантажировать, когда надо, полезное занятие! Если нормальный ответ получить. А так...       — Что за выходки, ведьма? — со стороны двери раздался грубый мужской голос одного старпома, который к собственному несчастью умудрился проснуться, в очередной раз подпирая собой стены в камбуз после тяжëлой тренировки в вороньем гнезде.       — Ещё один, — грозно прошипела Нами, изрядно заряжаясь бешенством, но после притихла, оставляя последний шанс людям на исправление, — Слушай, Зоро, чего ты боишься больше всего?       — Что? — мечник удивлённо огрызнулся, таким же свирепством реагируя на замечание женщины, — Должен я ещё тебе на такую глупость отвечать.       — Долг.       Навигатор никогда не пугалась членов экипажа, тут уж скорее обратная тема. Да, для незнающего человека большей грозностью кажется верхняя тройка лидеров, по крайней мере, в плане силы и суровости. Почти каждый остерегался гневного взгляда первого помощника, особенно когда кто-то посмел потревожить его отдых, да только на девушку такие запугивания давно не действовали, у неë всегда есть верное оружие — деньги. По правде говоря, она могла и не спрашивать союзников о страхах, ведь именно она заправляет всей казной Соломенных Шляп, с особой любовью начисляя немаленькие проценты за каждую оплошность, что и являлось, по большей части, основным кошмаром всех Мугивар.       Честно, Нами — единственная девушка во всём мире, способная одним ударом, а иногда даже и одним словом, свалить и Йонко, и его старпома... Заполучи кто такую силу, пользовался бы направо и налево, да только уникальное слишком явление, не подчинится никому... Зоро и правда казался бесстрашным воином, который не опасается всяких там призраков, зомби и скелетов. У него давно выработался инстинкт настоящего убийцы, который стирает любые сомнения. Но перед финансовым могуществом ведьмы... Не устоять, будь он Король Пиратов или величайший мечник, уж извините, не устоять. Однако ответа так и не следовало, а значит, в ход идут строжайшие меры.       — Кх, ну и чёрт с тобой, — девушка сдалась, обиженно возвращаясь к своему излюбленному месту, после чего остановилась на долю секунды, бросая в сторону отдыхающего Ророноа жуткий взгляд, — В пятьдесят раз.       — Вот же ведьма! — мечник взъелся, прикидывая в голове, насколько баснословную сумму теперь должен отхапать штурману, да только не смог ничего поделать, утопая в безграничном могуществе этой чёрствой женщины, — Тебя походу и боюсь, процентщица хренова.       Уж лучше бы Зоро дождался, пока его грозный обидчик покинет палубу или хотя бы отойдёт на достаточное расстояние. Вопреки всему, только так доходишь до крайне простой истины, о которой так любят глагольствовать философы, лирики и учёные. Охотник на пиратов не относился ни к одной из этих категорий, оттого не мог чётко сказать, что мы там не храним и когда там плачем, но факт оставался фактом — уж лучше в пятьдесят раз, чем в пятьсот...       Сказал на свою голову, а теперь страдать! Разрубить бы эту бабку надвое хоть раз, как же чешутся руки! Где он должен столько белли найти, вот где? Ему не хватит, даже сдай он в самый честный ломбард целиком колокольню с небесного острова, куда уж такой долг гасить?! Зная рыжую, она ещё не раз процентов накинет, вот же... Сколько ей денег надо, а главное, зачем, весь мир скупить собралась, Тенрьюбито и Гранд Тесоро по доходам обскакать? Или хочет до конца жизни весь экипаж в должниках иметь, чтобы за собственное спасение по паре белли списывать?       Походу, опять придётся с Луффи договариваться, вымаливая у того разрешение часть Ван Писа навигатору отдать, это уже тактика проверенная... Всё равно, как помнится, у самого капитана долг не меньше... Для него основная цель — приключения, а вот сокровища, видимо, заранее прописаны одной даме с рыжей шевелюрой.       И чего она приелась с этой мыслью странной, неужели вновь слабые места выискивает? Не то чтобы частенько подобным блистала эта девушка, может, случилось что? Или это новый аттракцион такой — ответь на вопрос Нами не так, как она хочет, и получи кулаком агрессии по голове или огромный долг в подарок! Сомнительное удовольствие, если честно. Зато беспроигрышное, что ни говори — не так будет, хоть молчи, хоть вешайся, всё равно выйдешь победителем!       Поспать уже спокойно не дают. Ещё и расселась так нагло на своём шезлонге, загорает да развлекается, совсем крыша поехала. Лучше бы прошла ещё пару метров до штурвала, помогла бы рыбочеловеку своими знаниями о погоде в суровом океане. Что-то тёмное вдали назревает, вдруг снова внеплановая гроза или ураган. Нашлась, блин, навигатор крутейший. Хотя бы больше к людям не пристаёт, успокоилась же, ведьма. Теперь уж строптивый Зоро увлёкся идеей, только не совсем в том ключе, в каком интересовалась девушка. Ну, если спросить бровастого, он явно о дамах своих беспокоится вечно, если Чоппера, то, может быть, приведения или монстры, Усопп туда же... Хм, если подумать, многое и впрямь очевидно заранее, уж слишком часто эти трусы напоказ слабости выставляют. А потом ещё верещат, особенно длинноносый, а-ля «Зоро, помоги, Зоро, спаси», вместо того чтобы самим что-либо делать.       — Не, слишком скучно, — мечник отвернулся, улёгся на травке поудобнее и закрыл глаза, вновь желая насладиться дневным сном на приятной палубе родного Санни.       — Что скучно, Зоро-сан? — резкий голос одного знакомого музыканта пронзил уши старпома, вынуждая того снова проснуться.       Что же за день сегодня такой, не дают и минуты покоя! С этой командой и правда никакого спокойствия не дождёшься, то одни весь день языком трещат, то потом другая приходит, долгами своими запугивая, то третий внезапно появляется, хрен пойми зачем интересуясь от балды вброшенной фразой. Куда уж активнее?       — Ха-а? — Ророноа лениво приоткрыл глаз, желая спровадить Брука, однако вмиг забылся, как только сердце пугливо ёкнуло, — Какого ч...       Прямо перед лицом зелёноголового склонилось другое... другой череп, настораживая всегда храброго охотника на пиратов. Тут сколько лет ни тренируйся, как ни привыкай, похоже, ничто не поможет укрыться от мимолётной слабости, когда прямо перед тобой неожиданно возникает черно-белая бездна в афро, не имеющая ни просветов, ни логики.       — Видимо, ещё и скелетов, — ретировался Ророноа, полностью принимая своё поражение...       — Йохо-хо-хо-хо, Вы что-то сказали про меня, Зоро-сан? Вы имели в виду, что моя кожа сегодня прекрасна и ярко сияет, как никогда? Ах, точно. У меня же нет кожи, йохо-хо-хо-хо! Я ведь энергичный скелет! — Брук закрутился по палубе со скрипкой в руках, желая устроить внеплановое музыкальное представление, но вовремя был прервал старпомом, который по-прежнему хотел хоть немного отдохнуть.       Такие вот люди, достаточно грозно рыкнуть, как прекращают чушь нести, что вообще так взбодрило эту нечисть, от чего он начал носиться из стороны в сторону, и правда некуда силы тратить? Или это так безделье Трафальгара действует, что хочется поскорее покинуть смутную компанию и вернуться к привычным активностям? Ему бы парой слов перекинуться с Нами, она как раз сейчас в отличнейшем настроении, мигом бы любое желание петь и плясать отбила. Это магнитные бури такие или просто климатизация влияет? В любом случае, интерес брал верх, не убудет ведь, если он немного поговорит с накама, верно?       — Слушай, Брук, — сам не зная, зачем, но Зоро продолжил этот цирк, может, получится хотя бы шоу попридержать подольше, — А чего ты боишься?       — Ох, боюсь? — скелет притих, изрядно поражаясь подобным идеям, исходящим из травяной головы, но ответил, чётко осознавая собственные страхи, — Я расскажу Вам, чего боюсь... Предупреждаю заранее, это крайне удивительная, но в то же время до дрожи пугающая история, которая превосходит многие вымыслы из ночных страшилок... Это случилось наяву, в тёмном и сыром месте, с одним неосторожным и любвеобильным мужчиной в афро. Однажды он встретил девушку... Не столь прекрасную и ранимую, не слишком женственную и чуткую, но по-прежнему явную леди, пройти мимо которой — огромная непростительная ошибка. Она оказалась грубой и неотёсанной, но тому музыканту не было особой разницы, покуда дама оставалась дамой... И тогда, в ночной тени он попросил еë показать свои трусики, а там... Кья-я-я! Не хочу вспоминать, страшно, страшно!       — Понял я, понял, — мечник слегка раздражённо остановил речь накама, примерно понимая её продолжение.       И чего ещё можно было ожидать от музыканта-скелета, который, прожив более пятидесяти лет в одиночку на корабле-призраке, по-прежнему боялся приведений и нечисти, являясь, по сути, их тайным собратом? На более исчерпывающий ответ надеяться и не стоило, тут вариантов не много: или всякая паронормальщина, коей ни в какую не признавал охотник на пиратов (не считая того, что видит в данный момент), или различный бред про девушек в стиле вшивого бровастого. Куда уж до разнообразия? И вообще, разве может человек до такой степени бояться женских трусиков, которые, чëрт возьми, сам же просил показать? Неужели она и правда ему показала, или же это очередная история про жуткие побои и переломанные кости? Тогда и до Нами не далеко, близка правда.       Стоп, нет, неужели Зоро думает о том услышанном бреде? Ох чёрт, лучше бы и не спрашивал, теперь много сил уйдёт, чтобы выпроводить всю чушь из головы, да и этот контуженный теперь по палубе бегает не с музыкальными мотивами, а с криками невообразимого ужаса. Это воплощение ненормального ещë и жуть дополнительную нагнало, притащило с собой гору тëмных облаков, вот это мастер выступлений! Умеет же погода на Гранд Лайн резко меняться, противный талант. Один вывод можно сделать наверняка: тише на корабле не стало. Лучше бы свалить поскорее, навигатор не так далеко, вдруг опять начнëт причитать. Главное, чтобы...       — Что за хрень, Брук?! — о нет, от грозного зова этой ведьмы ни одному существу не скрыться, особенно когда на палубе уровень звука во много раз превышает доступный, — Мы тут, вообще-то, важным делом заняты! Если не хочешь остаться на дне морском, собирай лучше всех здесь, да корабль подготавливай, есть шанс, что мы совсем скоро попадём в мощнейший шторм!       — Йохо-хо-хо-хо, понял Вас, Нами-сан! А можете тогда показать мне... — не успел музыкант договорить своей излюбленной фразы, как в его костяную голову тут же прилетел климатакт, за один удар вырубая наглого мужчину.       Хорошо что Зоро успел вовремя скрыться в трюме, изменяя своё местоположение. Тут и сон может стать более спокойным, и лишний раз ведьма не заметит — сплошные плюсы! Что-то не шибко хочется Ророноа в очередной раз видеть, как нули к его долгу приписывают, пора бы и остановиться... Узнай Нами, что это из-за ленивого старшего помощника Брук так расшумелся, ему бы явно непоздоровилось, а здесь и тихо, и лишние головы перед глазами не мельтешат, отличное место до поры до времени!       — Ха-а, Нами, мы можем попасть в шторм? А как же ужин... — оттаял, наконец, капитан, заранее разочаровываясь в отсутствии еды.       Стоило подобным речам коснуться чуткого слуха штурмана, как она тут же загорелась, не в силах более куда-либо девать свою агрессию. Какого же уровня должна быть наглость, чтобы подобным образом себя вести?! Её хрупкое тело и так за день сильно настрадалось, раздавая оплеухи направо и налево, неужели она вынуждена вновь травмировать своё нежное тело, снова вразумляя ещё и этих придурков? Зла на них не хватает.       — А нечего было все запасы сжирать, проглоты! Раз хотели ужинать, рыбачили бы усерднее, а не дурью маялись! — навигатор замахнулась для удара, но вовремя остановилась, понимая, что нет времени на лишние действия, потом их отругает как следует, впрочем, для них и временная голодовка неплохим таким наказанием обернётся, в следующий раз будут думать, прежде чем делать, — Ладно, неважно. Бегите за Фрэнки, нам понадобится скачок, если ветер не переменится.       Тяжело порой признавать мысль, что даже жестокая пытка голодом не изменит игривой натуры этой команды, всё равно не станут думать, поедая всё, что видят на своём пути. Жаль иногда осознавать это, да только выбора нет, такова уж правда. Хорошо хоть на кухню двинулись, киборга искать, так хоть что-то полезное делают. Стоп, Нами же не говорила им, что Фрэнки именно в камбузе...       — Какие неисправимые болваны! — девушка взошла на квартердек, координируя действия с рулевым, если не другие, то хоть она постарается, — Двадцать градусов лево руля.       — Есть, — исполнительный рыбочеловек тут же дёрнул штурвал, направляя корабль по выбранному навигатором маршруту, — Слушай, Нами, а чего ты так шугаешь остальных?       — Да нет особой причины, просто бесят не на шутку, — девушка оглянулась, замечая потоки резкого ветра, — Ещё чуть левее, по правому борту скоро образуется небольшой водоворот.       — Разве? Я не так давно плаваю с вами, но относительно хорошо знаком с Луффи. Да, он та ещё заноза, это я признаю, однако чести и воли в нём на порядок больше, чем в остальных, — Джинбей вновь повернул Санни, косо поглядывая на девушку рядом.       Та, в свою очередь, лишь обречённо вздохнула, прикрывая волосами опущенные глаза. Кому как не ей понимать, о чём говорит их новый накама, просто случается иногда, что эта резинка в шляпке дурачится слишком часто, в Новом Мире мелкие проделки могут обернуться страшной бедой. Силён, как никто другой, отважен и смел, эта половина Гранд Лайн полна ужасов и потерь, ясное дело, что намного лучше улыбаться и веселиться при каждом удобном случае, чем с таким трудом принимать любое несчастье. Они же всегда справляются со всем, им не помеха стихия, ставшая обыденностью, или бои, преследующие повсюду. Наверное...       — Хах, просто не хочу снова стряпнёй Луффи перебиваться, нам хватило его готовки, — шуточно ответила рыжеволосая, вспоминая не самые лучшие периоды жизни на Саузенд Санни, — Вот скажи, ты чего-нибудь боишься, Джинбей?       Тёмные облака скрывали солнечный свет, с каждым разом волны становились всё грубее, желая перевернуть навязчивый кораблик, ветер усиливался, тараня крепкие паруса, воды беспощадно утягивали слабаков на самое дно, а на вершине всё так же уверенно стоял рыбочеловек, искренне поражённый услышанными словами. Эта команда полна сюрпризов, разве сейчас время для подобных вопросов?       — Не знаю, Нами, — Джинбей, наконец, ответил, чуть тихо, но не теряя стати в голосе, — Мои слова могут показаться тебе или философским, или крайне глупыми, но я считаю, что все страхи открываются и меняются со временем. Нельзя выделить что-то одно и, естественно, ответ будет зависеть от многих факторов: времени, ситуации, настроения. Невозможно жить вообще без страха, именно он подталкивает людей к действию, вынуждает защищать, биться, сражаться. Будь то страх собственной смерти, страх потерять близкого или вовсе боязнь различных мифических существ, совершенно неважно, ведь природа у всего одна.       Лёгкое удивление с ноткой радости тут же накрыло штурмана — наконец-то более-менее внятный ответ! Этого стоило ждать, хороший способ подумать о чём-нибудь интересном на досуге, на первый взгляд мысли кажутся и правда философскими, но в то же время такими простыми. И всё-таки Джинбей прекрасен, в нём заметна вся та уверенность, мудрость и стойкость, которую он обрёл с годами, полными трудностей. Надо быть отличным дипломатом, и при этом бравым воином, чтобы иметь такое влияние на острове рыболюдей или чтобы уйти от Большой Мамочки.       Более крупная, нежели предыдущие, волна столкнулась с бортом Санни, возвращая Нами в реальность. Правильно, чего это она, потом поблагодарит рыбочеловека за первый адекватный ответ, а сейчас им предстоит новая борьба со стихией, в данный момент нет девушки с назойливыми вопросами и мужчины с мудрыми изречениями, есть только крайне умный навигатор и первоклассный рулевой, задача которых ясна, как день. Первым делом — спасение корабля, а потом уж лишние беседы.       — Нами-и! Мы нашли Фрэнки, только вот он, почему-то, в отключке... — позади, с палубы, раздался голос Луффи, привлекая внимание штурмана, — Фто нам делать?       — Так, для начала, проверьте бочки с колой, нам нужна мощность скачка минимум сорок процентов, иначе буря нагонит нас намного быстрее, а если всего хва... — навигатор обернулась, выискивая глазами подручных, после чего вновь взъелась, замечая полные щёки капитана и пару крошек рядом, — Это что, сэндвичи Траффи?!       — Он фам мне их отдал! — капитан прогнулся под ужасающим взглядом этой рыжей ведьмы, мигом проглатывая всё совершенно законно сбагренное товарищем, — Честное слово!       И всё-таки нет управы на этих животных, всегда творят, что вздумается, а потом улыбаются в любой катастрофе! Куда уж им планы и упрёки, не поможет, как пить дать. В любом случае, пока что все более заинтересованны в спасении корабля, чем в получении пинков. Сейчас нужно заняться более насущными проблемами, умеют же моменты выбирать, чтобы тему перевести!       — Чёрт с вами, спустите паруса, порывы ветра будут мешать нашему продвижению! Также проверьте колу, нам нужен скачок на двадцать градусов, в просвет между тучами, Усопп и Брук, вы попробуйте задержать крупные волны, не дайте им покосить Санни! Мы с Джинбеем попробуем избегать водоворотов, Робин, проследи, пожалуйста, за этими дураками, — Нами стала раздавать указания, сверяя курс с Лог Посом, после чего вновь обратилась к рыбакам, — Но это не значит, что я обо всём забыла, идиоты!       — Но, Нами, Брук же тоже...       — Значит разбудите этого извращенца! Или справьтесь без него! — огрызнулась девушка, крайне возмущаясь умению отлынивать в данной команде.       — Д-да... — «подчинённые» забегали по палубе, исполняя приказы.       И пусть непогода — вовсе не препятствие, управиться с проблемой требовалось сейчас как минимум по двум причинам. Первое — не очень хочется потом по всем комнатам попадавшие с полок предметы собирать, а если что-либо ещë и разобьëтся, придëтся убираться и заново закупать некоторые вещи. Особенно Чоппера жалко, вдруг что из его лекарств или исследований пропадëт? А вторая, более веская на данный момент причина — агрессивная и озлобленная Нами, готовая любому самовольцу голову откусить. Это, если честно, и пугало больше любых повреждений. Потому без особых самоуправств ребята быстро стали покорно защищать родного львëнка: Чоппер старательно пытался откачать Брука и Фрэнки, капитан с помощью резиновых рук добрался до вершины мачты, подвязывая паруса, а Усопп с помощью ветровых растений отгонял особо огромные волны, которые могли бы разом накрыть Санни. Со временем и остальные подключились, помогая друзьям.       Когда каждый при деле — редко до глупостей доходит, вместе работать всë-таки продуктивнее. Фрэнки со своей свежей красной шишкой побежал в трюм, проверять бочки и доливать нужное количество, Санджи за кухней следить остался, не хочется потом штурмана на новые сервизы раскошеливать, Робин с помощью своей способности придерживала колбы в медпункте, помогая напуганному, но серьëзному оленëнку, Зоро практиковался в разрезании моря, прикрываясь защитой корабля, а Брук перетаскивал колу, завершая слаженную командную работу. Даже Ло, каким бы ослабшим ни казался, подсобил союзникам, убирая с палубы лишние предметы, которые могли бы легко ускользнуть под натиском волн.       К счастью, беда долго не продлилась, следуя чëтким указаниям Нами, ребята прошмыгнули в просвет, уплывая от шторма. Он ещë долгое время оставался на горизонте, отчего ни рыжеволосая девушка, ни еë верный рулевой под боком не могли отойти от штурвала, выстраивая новый маршрут. Другие члены экипажа, на этот раз под присмотром археолога (которую, естественно, назначила Нами), убирались на корабле, подбирая с пола обрушенные предметы. Сам Санни достаточно крепок, однако всë равно приходилось каждый раз заново складывать выпавшие из шкафов предметы одежды и перемешанные в библиотеке книги. От различных штормов и водоворотов больше неудобств, чем реальной опасности, но остерегаться по-прежнему необходимо, никому ещë не вредила лишняя внимательность. И только под ночь тëмные тучи окончательно скрылись за морем, провожая спасëнных путешественников.       — Так, теперь ещë на десять градусов правее. Мы сильно сбились с курса. Кстати, Джинбей... — навигатор, наконец-то успокоившись после всего пережитого, вновь прокрутила удивительный ответ рыбочеловека, вспоминая своë желание поблагодарить после. — Спасибо тебе за ответ. Думаю, он и правда был хорошим.       — Да пустяки, — рулевой спокойно исполнял советы навигатора, поворачивая штурвал под тихие ноты плеска игривых волн, — Хм... Я тут думал, тебе не кажется, что стало как-то слишком тихо?       — Ночь обещает быть спокойной, потому это хорошо. Такая погода приятная, разве нет? Нежный вечерок и отражение луны в морской глади... По моим расчётам, шторм нас не настигнет, ветер переменился, и мы, если продолжим плыть... — Нами задумалась, неожиданно понимая, что же именно собеседник имел в виду, — Чëрт, Луффи!       И правда, уже больше часа нигде не раздавались истошные вопли или крики, а это значит, что наглые троглодиты опять заняты оккупированием кухни, глаз да глаз за ними нужен! Девушка подскочила, с неистовым гневом в глазах направляясь в сторону камбуза. Вот же не уследила, и что они вообще собрались там есть? Остатки сэндвичей Траффи? Не многовато ли им почестей за день, ни одной рыбы так и не поймали! Значит, пока она тут из кожи вон лезла, стараясь вывести всех из того шторма, при этом не теряя направления движения, проглоты посмели развлекаться, оставляя еë ещë без одного приëма пищи? Что-то подсказывает, что дело пахнет процентами и новыми оплеухами.       Девушка оглядела палубу, изрядно удивляясь. И правда, никого не было, такое редко происходит. Разве мог Санджи-кун не пригласить леди на ужин? Неужели настолько не желал отвлекать? Или она сама так увлеклась, что пропустила момент? Время давно прошло, не мог же он не оставить чего-то? Их умелый кок даже в голодные времена сможет сотворить шедевр, тем более для дамы, это уж точно. Только если по завершении ароматное блюдо не уничтожит голодная резинка. В любом случае, нужно зайти на кухню да проверить, в чëм дело. Нами впервые так сильно заработалась, да и устала изрядно, не мудрено, что так в сон клонит.       Безоблачная погода открывала тëмно-синему морю блеск полной луны. За ним приятно наблюдать, особенно в такие ночи. После раздражающей беды долгожданный штиль — заветная награда для любого моряка, дарующая тонну вдохновения и счастья. Нами вдохнула свежий воздух, наполненный ароматом водорослей, огляделась по сторонам, впервые за день расслабленно улыбаясь. Столько событий и правда изматывают, тем более в шебутной команде. Не так часто приходится штурману часами стоять рядом с Джинбеем, обычно природные аномалии Нового Мира выбивают из колеи на сильно меньший срок. Остаëтся надеяться, что все давно разбрелись по каютам, с таким же наслаждением скрываясь в беспробудном сне.       Девушка с удивлением подметила один момент — несмотря на глубокую ночь, со стороны камбуза виднеется тусклый огонëк, подзывающий к себе. В столь поздний час есть два варианта возможной встречи: или это мясно-сакешные троглодиты, пытающиеся тайком набить желудки, пока никого нет рядом, или же это бедный кок, которому приходится работать впроголодь, лишь бы хоть как-то распределить запасы ради блага накама. И здесь уж слишком очевидно, какая компания более желательная. Нами бесшумно подползла к двери, аккуратно вглядываясь в иллюминатор, чтобы, если что, застукать воров на месте. Она немного поëрзала, стараясь получше пристроиться и подобрать ракурс, чтобы разглядеть хоть что-то в чëрной тьме, однако за стеной не было слышно никакого движения или шороха. Теряясь в догадках, девушка приоткрыла дверь, надеясь услышать какую-либо реакцию, после чего опешила, осознав, что в помещении никого больше нет. На столешнице догорала одинокая свеча, освещая оставшиеся блюда — лëгкий морской салат и мандариновый коктейль, рядом с которыми лежал небольшой листочек с подписью «Для Нами-сан».       — Вот ведь... — навигатор стыдливо и в то же время счастливо улыбнулась, присаживаясь за стол.       Интересно, как долго боролся Санджи, пытаясь сохранить еду от нашествия варваров? И всë же девушка про себя поблагодарила кока, принимаясь за застоявшийся ужин.       Нет более дурной и странной команды, чем эта. Вечные драки и непонятки, самовольство и произвол. Нет дела большей части экипажа и до планов, и до стратегий, зачем мыслить, когда можно кинуться в бой? Никогда не думают наперëд, бросаются словами, не контролируют ни себя, ни остальных, создавая с каждым разом всë новые и новые проблемы.       Однако нет более заботливой и верной команды, чем эта. В глубине души Нами знает, что все они ценят и еë труд, и чужой, точно так же, как ценит их она. Да, может вскрикнуть, иногда даже побить или ударить, но всë это же с чистой любовью! Не веря собственным мыслям и проникнувшись душевностью накам, девушка, пусть и ужаснулась, но на миг допустила даже мысль о прощении части долга Зоро, всë-таки зря она так резко на него днëм напала.       — Да нет, бред какой-то! Сам виноват, к тому же, что-то подсказывает, мой спасëнный ужин — полностью заслуга Санджи-куна, — завершая одинокий ночной перекус, полный раздумий, девушка помыла посуду и погасила свечу, оставляя камбуз до утреннего прихода хозяина, — Надо будет поблагодарить его потом...       Покинув кухню, штурман направилась к женской каюте, всë чаще думая о словах Джинбея. В сравнении с другими его ответ и правда казался достойным, с другой стороны, она ещë и не у всех спросила. Правда ли так сильно на мышлении человека сказывается обстановка и настроение? Неужели она сама ответила про свои сокровища только под влиянием момента и злости? Да нет, вроде, она правда постоянно очень переживает за ценности, карты, деньги и мандарины, получается, не такая уж и ложь?..       Девушка ещë раз оглянулась по сторонам, сама не зная зачем. Ветер со временем обернулся холодным монстром, пробуждая частые мурашки, мелодичная игра волн превратилась в жëсткие звуки ударов, а лунное отражение перестало казаться таким уж таинственным и завораживающим в неизвестной морской глубине. Нами осторожно подошла к борту, всматриваясь в океан. Бесконечная вода со всех концов, нигде не видно ни земли, ни кораблей, где-то там, вдали, на огромном расстоянии есть никому не известное дно. Какое оно? Песчаное и гладкое, как сама жидкость, или же каменистое, полное обрывов и пустых скал, а может вовсе там, за тëмной пеленой, скрываются неизмеримой красоты рифы и редкие пейзажи, лицезреть которые суждено лишь рыболюдям и обладателям подводных лодок?       А что если там совсем не та глубина, о которой так мечтательно грезит девушка? В один миг голову Нами наполнили другие картины: затонувшие корабли, черепа, обглоданные до костей трупы моряков, которые не достигли своих заветных целей, морские короли, монстры, опасности — и всë это прямо под ней. Что ещë способна утаить глубина? Море — бесконечное кладбище, особенно в великую эру пиратов. Люди погибают и в сражениях с другими, и в битвах против чудищ, и от голода, и от болезней, и от смерчей, и от водоворотов.       На секунду вспомнился сегодняшний шторм. Навигатор задумалась, а что было бы, если бы она не заметила бурю? Нет, бесспорно, в своих умениях она не сомневалась, да и в способностях накама тоже, они бы мигом справились и без неë, однако... Вот задержись она в камбузе подольше, вот не вернись Джинбей с охоты вовремя, вот не заметь никто огромных волн и дикого шатания корабля, что тогда?       Мозг дорисовал тем одиноким скелетам лица друзей.       Нами почувствовала дрожь. Не простое покалывание от едкого холода, нет, настоящую дрожь от страха своих же мыслей. Схватившись за голову, девушка отпрянула от края борта, только бы не видеть больше темноты, только бы не бояться неизвестности. Какого чëрта вообще сознание подкидывает ей такие страшные кадры? Невозможно, это невозможно, из любой беды победителем и больше никак! Часто разделялись, чуть было не тонули, бились до последнего, но всегда выживали и двигались дальше! Никакое морское дно не сможет стать могилой для Соломенных Шляп... Наверное...       Пытаясь спровадить все мысли подальше, девушка дошла до женской каюты, тихо открывая дверь. На цыпочках она прокралась к кровати, облегчëнно присела на мягкое одеяло, после чего с толикой грусти въелась взглядом в подушку, словно сама находилась далеко от этого корабля и реальности.       — Что-то случилось, Нами? — из дальней части комнаты послышался обеспокоенный женский голос.       — Ой, Робин, извини, я тебя разбудила? — рыжеволосая ëкнула от неожиданности, всë же, она никак не хотела тревожить чуткий сон подруги.       — Да нет, я просто зачиталась, совсем недавно погасила свет... Вы с Джинбеем засиделись у штурвала, я даже стала беспокоиться. Санджи-кун оставил для тебя тарелочку салата на камбузе, ты видела? — в ответ последовал скромный кивок и тихие мычания, напоминающие согласие, что весьма насторожило женщину, — Тебя что-то тревожит?       Следующие секунды комнату проела тишина. Навигатор слушала археолога, прокручивая дневные мысли в голове, но всë никак не могла решиться рассказать о переживаниях. Не в еë стиле, всë же, такими глупыми вещами интересоваться, что это вдруг случилось сегодня? В сознании снова всплыли картины ужасающего возможного будущего, скрывающие в себе гору ответственности за жизни товарищей. Нами долгое время молчала, собирая слова и идеи по крупицам, однако понимающая женщина напротив не торопила накама, терпеливо дожидаясь ответа. Любые внутренние противоречия и раздумья — мир конкретного человека, делиться которым он не обязан. Лишь самостоятельно пожелав излить кому-либо душу, можно избавиться от назойливых и пугающих идей. В этой команде нет причин скрывать сомнения, но также нет и причин показывать любую слабость. Робин же не злодейка, по крайней мере, в плане друзей, точно глумиться не будет, значит ли это, что уж ей довериться можно?       — Слушай, Робин... Можно спросить? Только прошу, ответь честно, без глупостей, максимально серьëзно...       — Конечно, что такое? — черноволосая женщина сменила голос на более мягкий, с опаской поглядывая на штурмана.       И правда, редко такую Нами увидишь. Обычно или злится, или других шугает, или уверенно исполняет свои обязанности, или занимается личными, не менее важными делами. А чтобы так...       — Чего ты боишься? — девушка спросила тихо, осторожно, словно вовсе ждала не ответа, а возможность выговориться самой, что и стала делать после удивлëнного вздоха археолога, — Просто я... Усопп сегодня задал мне этот же вопрос днëм... Я почти без раздумий наплела что-то про карты, деньги... Тогда мне казалось, что я не вру, да и была я немного раздражённая, а сейчас...       Нами вновь притихла. Ей было крайне неловко произносить все эти смущающие речи, однако почти на каждого человека томная ночь оказывает странное, но чертовски удивительно влияние, полное мелкого катарсиса, вдохновения и мелкой боязни. Словно всë то, что происходит в тëмное время суток, само собой исчезает со временем, поглощаясь беспросветной пустотой. Так и теряется в пространстве и в умах людей, превращая каждое похождение в обыкновенный вымысел, сон, в то, чего будто бы никогда и не было на этом свете. Остаются только фантазии и собственные же мысли.       Робин внимательно слушала девушку, не смея перебивать. Еë слегка поразило, что тот странный вопрос, вброшенный по-глупости давным-давно, до сих пор бытует в разумах накама, судя по всему, цепляя не только еë душу.       — Я просто не понимаю... Я точно не соврала насчëт драгоценностей, но сейчас... Мне в голову пришла картина, в которой Луффи... Ребята... Все вы погибаете в море... — предложения выходили долго, тяжело, каждое слово давалось с трудом, от одной только мысли бросало в дрожь, — По моей вине...       Навигатор подняла колени, утыкаясь в них. Она боязливо поднесла к лицу руки, медленно стирая выступившие слëзы. Так стыдно признать, что слепой страх затмил бесконечную веру, стыдно признать, что те забота и любовь, которые постоянно томятся глубоко внутри, способны вот так просто выйти наружу, пугая храбрую пиратку до самых краëв души.       Правда же страшно.       С каждым новым звуком сцена в голове становилась всë реальнее. Вот она, как навигатор, в силу собственного незнания ошибается с курсом, не замечает страшной опасности, не справляется с непогодой, отчего отважный Санни накрывает крупная волна, смывая разом всех друзей, половина из которых бесчестно гибнут в открытом океане. Как медленно уходит блеск яркой улыбки капитана, как закатываются зрачки у маленького, бедного доктора, как перевëрнутый корабль травмирует мечника, впиваясь разрушенными балками в стойкое тело, как накатывает страх на кока, который не имеет ни сил, ни возможности спасти дорогих леди, и как отчаянно тянется рука Робин, утопая в адской пучине. И как во всëм виновата она одна.       — Нами... — археолог встала со своего места, с сочувствием подошла к подруге и чуть приобняла еë, желая утешить, — Это совершенно нормально. Я... Я тоже очень боюсь всех вас потерять... Луффи дал мне дом, тепло, чувство семьи. Самый большой страх для меня — оказаться бесполезной тогда, когда моя помощь нужнее всего...       — Но ведь... — навигатор шмыгнула носом, заливаясь редкими слезами, — Но ведь это слабость...       — Вовсе нет, Нами. Бояться потерять дорогих людей вовсе не слабость. Наоборот, благодаря этому страху мы и делаем всë возможное. Всë, лишь бы защитить накама, верно? — Робин говорила спокойно, но в душе у неë тоже скреблись кошки, которые еле сдерживались, чтобы не заплакать вслед за подругой, однако присутствовала слепая вера, сомневаться в которой не стоило никогда, — К тому же, все они думают так же. У нас есть друзья.       — Угу... — штурман ещë раз звонко хлипнула, с силой обнимая подругу.       Каждому порой нужно время излить чувства. Особенно после тяжëлого дня. Никто не должен оставаться в темноте один.       Если говорить честно, эта ночь на Санни Го явно выделялась в сравнении с остальными. Не только женская каюта оказалась полна страхов и сомнений. Дневной вопрос прокрадывался в радужные сны, добавляя чëрных красок в яркую палитру.       Чего боишься?       Нет, чего по-настоящему боишься?       Эти слова уверенно осели в одной зелëной голове, которая сейчас так мирно отдыхала в излюбленном месте. Зоро, как и большую часть приключения, сегодня находился на очередном дежурстве, коротая время в вороньем гнезде. Дневная беготня всех выбила из сил, однако строптивый мечник всегда отличался излишней любовью ко сну, объясняя еë экономией энергии для более важных дел, к примеру, схваток и тренировок. Но в столь бурную и чëрную ночь как-то до последнего не спалось, окутывая сознание некой сомнительной бессонницей. Как ни старался, сколько ни напрягался, всë не получалось по привычке провалиться в сладкие объятья фантазий. Даже в трюме первое время отдыхалось намного лучше, пока не потребовалась помощь в обороне!       Может, для дежурства оно и к лучшему.       Зоро всегда умудрялся замечать любое лишнее движение даже сквозь поток сновидений, настолько чутко он развил волю наблюдения. Да и врождённые таланты не раз спасали, подключая острый слух и высокую наблюдательность. Ни одна внезапная беда не страшна кораблю Соломенных Шляп, когда на его страже стоит самая агрессивная собака.       И всë же расслабиться не получалось. Странное чувство постоянно держало в напряжении, словно не хотело выпускать из цепких лап. Ророноа не раз старался откинуть мысли, забыться очередной бутылкой саке, «вежливо одолжённой» у бровастого, потренироваться до изнеможения и даже подумать о чëм-нибудь умном, только бы оно поскорее наскучило. Однако в голове всë крутились те слова, раз за разом всплывая заместо глупых идей.       Кто знает, может, так оно требует ответа? Будто, пока честно не признаешься самому себе, и не отпустит, окуная тебя в омут сожаления и самосокрушения. Пора бы признаться честно. Врать нехорошо!       — Чего боюсь, да... — охотник на пиратов проговорил вопрос вслух, всерьëз задумываясь.       Шумные волны сами шептали ответ, вытаскивая его из дальних уголков души. Как никто другой, Зоро боялся вновь оказаться слабым, не сдержать своë обещание, данное будущему Королю Пиратов, снова наблюдать за тем, как один за другим исчезают накама, пока он больше походит на балласт, чем на старпома. Лежать на земле, скрипя зубами, перебирать руками мелкие камни, стирая ладони в кровь, но так и не быть способным дать отпор.       Слабость. Тот самый страх оказаться слабым и движет им каждый день, вынуждая всë чаще тренироваться, усложнять задания, увеличивать вес. Развиваться, расти, проходить через сотню битв и сражений, из каждой выходя победителем. Чтобы не оказаться в том мрачном замке, чтобы не стоять на коленях перед главным соперником, чтобы не быть лишним грузом в бинтах в разгар боя.       И этот страх никуда не исчезнет.       Да уж, тяжко порой принимать собственные недостатки. Хотя, такой уж это прям недостаток, если приносит только пользу? Мечник всегда страшился неожиданно оказаться слабым, так почему настолько неохотно признаëт это? Зато честно сознался самому себе, наконец сбрасывая с плеч тяжëлый груз лжи и недоговорок.       В раскрытое окно иллюминатора проник неосторожный ветер, задевая кожу первого помощника. С высоты мачты стало заметно, как на камбузе, наконец, погас давний свет, как у края борта остановилась знакомая девушка, как она вглядывалась в мир вокруг и как еë настораживали однотонные, ритмичные удары волн. Немного поморщившись, Ророноа сдался под влиянием стихии, устало потягиваясь за небольшим покрывалом. Редко когда Зоро засыпал, грубо говоря, как нормальный человек, для него и родные катаны отличной подушкой обернутся, да и нет места удобнее, чем деревянные стены корабля. Как казалось самому мечнику, сейчас он слишком устал, чтобы думать о таких бесполезных вещах, как позы обычного сна. Остаëтся только накинуть сверху тëмно-красный плед, зарыться в него и с уже более свежей и чистой головой отправиться в царство сна, поддаваясь ночной прохладе.       Эта же прохлада многих вводила в смуту. И пусть не всем дано так сильно заморачиваться над какими-то там высокими расспросами, в подсознании на каждого действовало общее настроение, которым была переполнена мужская каюта. Небрежно сброшенные конечности с верхних коек, редкие подëргивания, какое-то ëрзанье и шебуршание подушек и одеял. Мораль одинакова всегда, от неë некуда не деться — заработавшийся или набегавшийся человек и на бетоне заснëт, доколе его усталость будет истинной. Так и живут пираты, негоже им царские хоромы разворачивать, и так отлично спится. Да только по-прежнему словно чего-то не хватало. Чего-то столь мелочного, но важного, что и не вспомнить с ходу, что же такое тревожит сердце.       И правда. Как-то слишком тихо.       Обычно грубый мужской храп разбавляет ночную мелодию, мешая особо ревнивым личностям мирно спать. В данный же момент наигранная тишина окутала каюты, перемещаясь от одного к другому. Удивление, но шебутной капитан, который даже во сне умудряется веселиться и шуметь, довольно спокойно отдыхал, совершенно позабыв натянуть любимую улыбку до ушей. Так интересно, куда же она делась?..       Думаешь о чëм-то, не думаешь — неважно, переживания на то и волнующие, что непроизвольно задевают душу. Страхи — любители являться во снах. Кошмары — видения, пропитанные скорбью о прошлом и опасениями насчёт будущего. Они чисты и откровенны, прямо являя хозяину всю подноготную внутреннего мира. И они так предательски ранят, что порой не хочется больше видеть темноту, постоянно оставляя рядом с собой как минимум одну свечу, разгоняющую все тревоги.       Луффи тоже иногда боится засыпать.       Такой задорный и счастливый мальчик, носится целый день из стороны в сторону, играет, забавляется, пытается никогда не думать о чëм-то плохом, наполняясь только радостью. Нет, он вовсе не легкомысленный, резиновый капитан имеет и честь, и устои, да только предпочитает не заострять внимание на мелочных проблемах, которые легко можно решить. Всегда чрезмерно активный, сам радуется и других забрасывает в свою вечную радость, просто заражает оптимизмом и светом, соревнуясь по яркости с солнцем. А закрывает глаза — проваливается в пустую бездну, не имеющую конца. Летит и летит, проходят секунды, минуты, часы, а он так и не приземляется, обретая всë большую скорость. Совершенно один, окружëнный только грубыми отвесными скалами, да так, что не за что уцепиться. Остаëтся поддаться гравитации и падать, пока не столкнëшься с землей.       А потом чувствует холодную землю и небольшую боль. Резиновому человеку не страшны падения, да только сон колет в уязвимые места, точно зная, как заставить страдать. Пустота и вечное одиночество, полная тишина и следующее за ней сумасшествие. Луффи очухивается от удара, оглядывается, но никого не замечает. Кричит, слышит собственный голос и с непривычки дëргается — столько часов в глуши.       Таков его страх. Одиночество. Оказаться совершенно одному в новом месте, не замечать звонкого смеха друзей, не видеть их улыбок или печали. Нет ни ветра, ни волн, ни животных, вокруг только скалы без единой возможности вырвать хотя бы один камень, лишь бы вновь слышать звуки.       В своëм сне Луффи слаб. Он не способен ни выбраться, ни разрушить стены, ни взобраться по скалам вверх. Он не может и вскрикнуть, остерегаясь голоса, после чего медленно слетает с катушек, не в силах вынести страданий. Больше, чем кого-либо потерять, больше, чем видеть слëзы дорогих людей, больше, чем оказаться слабым... Мугивара боится остаться один.       И эта печаль каждый день выражается в той самой улыбке, которой он притягивает окружающих. Ведь днëм он не один.       Однако не у каждого во снах бытует кромешная тьма. Есть и более светлые миры, в которых постоянно толпы знакомых и близких, где буйствует царство звуков и ощущений. К примеру, когда в сон проваливается оленëнок, он видит множество своих накама, которые слишком увлечëнно беседуют друг с другом, разбавляя природные звучания своими голосами. Такая атмосфера сильно напоминает обыденность — нет отличий от реальности, да и мозг рисует всë так строго и чëтко, что нет и шанса заподозрить обман.       Чоппер давно привык к таким снам — ему нравится проводить время с теми, кто принял его и стал семьëй, потому ночные сборы изрядно радуют малыша. Они часто разговаривают о всякой ерунде: доктор делится новыми открытиями, рассказывает об исследованиях и странных препаратах, сам с интересом выслушивает о любимых занятиях друзей, активно вливаясь в диалог!       Так ярок мир, в котором не заметишь боли, ведь только вечный свет способен выгнать тень...       И сейчас Чоппер подходит к друзьям, имея при себе запас очередных историй. Подходит с такой очаровательно радостной улыбкой, что невольно накатывает едкий испуг, когда она быстро слетает с лица.       — Чудовище!       Каждый, заметив хотя бы краем глаза синеносого оленëнка, считает необходимым вбросить какое-либо оскорбление. Неважно, будь то друзья, давние знакомые, другие врачи или жители из родного дома.       — Монстр.       Чоппер бросается к Луффи, надеясь на былую защиту, но получает в ответ жëсткую пощëчину, после со слезами на глазах бежит к любимой Робин, которая слишком надменно и грубо отворачивается от маленького ребëнка. Остаëтся как можно дальше уходить от этого заколдованного места, куда угодно, спрятаться, переосмыслить, найти лекарство от злобной болезни, поразившей мозг друзей. Однако фантомы слепо движутся за доктором, выкрикивая ненавистные слова.       В жизни Чоппер не сомневается в том, что вся команда дорожит им. Он верит в них, точно так же, как они верят в него. И лишь в кошмарах способны появиться такие назойливые и жуткие мысли, которые никогда бы не засели в голове днëм.       Маленький ребëнок боится предательства. Боится, что самые близкие люди отвернуться от него, боится, что их сознанием станут управлять какие-либо современные препараты и наркотики, а он не сможет ничего сделать. В его снах друзья оказываются подвергнуты манипуляциям, бросаются оскорблениями, не подчиняясь себе.       В своих снах Чоппер по факту не один. Да только весь мир вновь, как раньше, становится против него.       Как жаль, что в кошмаре тяжело осознать, что всë происходящее — ложь.       Однако подобные видения, к счастью, практически полностью забываются, оборачиваясь незаметным осадком в душе, который исчезает после пары бесед с накама. А после и вовсе не вспомнишь, что утром чувствовал нечто странное, снова забудешься в неукротимом приключении.       Но не все страхи такие. Есть кое-что особенное, то волнение, с которым приходится проживать каждый день. С таким кошмаром существует Усопп. И правда, кажется, что столь наглый врунишка и так постоянно находится в трусливой готовности, желая поскорее удрать с любой стычки, однако вовсе не разбойники и влиятельные пираты ежедневно напрягают его душу.       Есть вещи, о которых редко говорят. Бывают моменты в игривом, почти как капитан, парнишке, когда и на него накатывает беспокойство, мысленно возвращая в родную деревню. Сомнительный страх, мало кто может понять его, однако он есть, от этого никуда не деться. Не успеть — вот что по-настоящему пугает.       Канонир боится вернуться храбрым и отважным Воином Моря, прошедшим множество битв, но не успеть. Прийти в свой дом, встретить уже взрослых подопечных и рассказывать им о долгом путешествии с великой командой. И не встретить в светлом поместье очаровательную девушку, ради которой Усопп был готов отдать жизнь.       Некоторые боятся погибать старыми, потому что смерть забирает лучших. Приходится выносить потери, смиряться с утратами, какими бы болезненными они ни были. Не хочется встревать в извилистые нити судьбы, ровно так же, как и не хочется верить в их короткость. И только во сне получается ненароком вспомнить бледное, но такое красивое лицо, страшась больше никогда не увидеть его вновь.       Быть слабым — одно дело. Снайпер живëт с этой слабостью каждый день, ни капли еë не скрывая, все знают, когда нужно, он проявит себя не хуже остальных, смело вступаясь за команду. Но стать сильным, достичь цели и не успеть при этом даже попрощаться — совершенно другое...       Нет того, кто не думал бы о доме в период разлуки. У всех пиратов есть и семьи, и те люди, которые стали той самой семьей. Они покидают родные земли, уплывают с островов в открытый океан, не имея возможности быстро связаться, в случае чего. Что и остаëтся — вычитывать любые новости из газет. Некоторым уход даëтся проще, некоторым сложнее. Так и у Фрэнки иногда всплывают кадры из болезненного прошлого. Нет, он ни капли не жалеет о том, что присоединился к Луффи — более верной и весëлой команды невозможно найти, идеальное место для исполнения мечты. Все истинные моряки, знающие о законах вод, следуют за мечтами, оставляя в дали тяготящее прошлое. Плотник, будучи настоящим мужчиной, уверенно отбросил сомнения, ступив на борт своего корабля мечты.       Но это не значит, что в его сны не могут прокрадываться страхи. С одной стороны, с механическим телом и неимоверно сильными накама в современном море мало чего можно бояться, если крепко верить в Санни и его экипаж, ни стихия, ни пираты, ни дозор не помеха. Однако мир не так чист и радужен.       Фрэнки страшится своих возможностей.       История с учителем с самого детства задела за живое, оставляя большие и психологические, и физические травмы. Пока дети вдохновенно чествуют человека-робота, сам киборг глубоко в подсознании боится однажды совершить ошибку. Быть гением — тяжëлое бремя. Изучения Вегапанка, исследования оружия и лазеров, постоянные разработки чего-то нового... Так ли это радостно и интересно, как звучит? На то и нарекают частенько гениев, опередивших время, безумцами. Восстание машин? Сорванный опыт, порождающий множество жертв? В таком деле опасность буквально на каждом шагу, а, соверши открытие какой человек, не принадлежащий дозору или правительству, на него тут же ополчатся верхи, посчитав деятельность крайне опасной.       Так и существует мир по сей день. Не зря псы мировой власти устраняют всех исследователей, посмевших изучать потерянное столетие. Технологии в то время во много раз превосходили нынешние, а чужая сила, как известно, не по нраву тому, кто считается создателем.       И такие сложные идеи посещают голову Фрэнки во снах. По его вине за Соломенными Шляпами охотятся все верхушки, не давая продохнуть ни на секунду. По сути, пиратам подобное не страшно — они и так вечно на мушке. Да только киборг боится не столько за своих накама, в их силе уж сомнений нет, сколько за мирных жителей.       По-глупости создать оружие, которое после погубит миллионы. Это и есть настоящий страх.       А ещë ужаснее, не будучи гением, сойти с ума. Ночной вопль врывается в каждый сон, расползаясь чëрным пятном в стакане с красочной водой. Словно сам царь страданий заполняет свежие мирские фантазии, впитывается в любимые образы детства, разбавляет томное спокойствие.       В голову Санджи лезли свои тараканы. Он не гений и не трус, он не боится одиночества или отторжения, ему не привыкать к мукам и предателям. Его детство полно кровавых пятен, однако даже столь жестокое обращение не породило в парнишке демонов. Он смог остаться таким же светлым и душевным, как то завещала любимая мать. И воспитание Зеффа не осталось в стороне, формируя характер галантного и услужливого парня.       Но суровое прошлое привносит свой скелет в шкафу. Не бывает героя без страха, как не бывает моря без жизни — рано или поздно объявится тот злодей, которому придëтся противостоять. Совсем недавно кок и правда больше всего боялся двух вещей: не защитить леди и не накормить голодающего. Подобные принципы крепко въелись в его мировоззрение, их невозможно изменить. Но реальность преподносит всë новые и новые сюрпризы, неожиданно выстреливая в людей тем отвратительным прошлым, которое некоторые стремятся забыть.       Санджи боится потерять себя. И пусть случай с той девушкой благополучно разрешился, коли зародилась мысль, спровадить еë всë сложнее. Не зря же он обратился к мечнику, не имея возможности доверять самому себе. Боится ошибиться, боится слететь с катушек, стать таким же бесчестным и надменным человеком, как его братья, боится вести себя так же, как люди, к которым он испытывал лишь отвращение. Такие образы и заполняют кошмары.       Он тянется грубой и крепкой рукой к тонкому женскому горлу, за раз перекрывая даме возможность дышать. Она из последних сил пытается ослабить хватку, подбить противника, лишить равновесия, но врождëнная слабость сказывается на результате. Минута. Девушка перестаëт дëргаться, хрипло издавая какие-либо звуки. Вскоре еë руки опадают, безжизненно свисая рядом. Глаза закатываются, нежное тело больше не дышит, а кок смотрит на эту картину и ухмыляется, наслаждаясь чужой болью. Он понимает противность происходящего, бьëтся в агонии от собственных действий, страдает, нарушая свои столпы характера, но не может повлиять на кровожадную натуру, вырывающуюся из недр.       Санджи ни за что не позволит причинить боль женщине, уж лучше он себя изранит, лишая возможности ходить, двигаться, чем поднимет руку на любимый пол. Да и Зоро он всецело доверяет, уж кто, а этот свирепый охотник на пиратов точно без колебаний прирежет накама, слетевшего с катушек.       Это не отменяет того факта, что страшно.       Кто-то теряет себя, кто-то любимых, кто-то возможность. Насколько же тесно эгоизм связан со страхом? Желать чужой жизни, лишь бы не страдать самому, защищать их, чтобы не чувствовать боль. Для кого-то это уже явно не в новинку, потому нет желания вновь ощутить на себе весь тот ад, через который приходится проходить. Смерть, утраты, скорбь. Лишиться части души, сердца, остаться без дорогой крупицы истории. И пусть виды разные, природа одна.       К примеру, если спросить Трафальгара, чего же он боится, тот демонстративно промолчит, лениво сбегая от назойливой компании. Такие обсуждения не для него, но вовсе не из-за скуки или обыкновенности. Хирург Смерти никогда не любил думать о подобном, ведь каждый раз вновь приходится с головой окунаться в трагедии прошлого, вскрывая давние швы. Он же врач, он знает, что нельзя ковырять раны.       И всë же, порой от этого никуда не деться. Может быть, если поймать пирата Сердца в нужный момент, он и ответит, предварительно выдержав длительную паузу. Кто знает, он подбирает слова или наполняется храбростью, однако речь выйдет, короткая, понятная, но такая печальная. Тяжело замечать, как плавно рвутся струны души, как горестно вспоминать людям о прошлом. Они мечутся в мыслях, рассказать или остаться при себе, поделиться или забросить, раскрыться или молчать. А потом, пади выбор на признание, они страдают, но при этом немного освобождаются, с трудом отрывая от себя по слову.       — Видеть то, как плачет тот, кто всегда улыбается. И как улыбается он, утопая в слезах.       Хватит одного раза в жизни, чтобы понять, какое пагубное влияние может оказать один человек на другого. Трафальгару же пришлось убиться дважды. Каждый раз, закрывая глаза, он видит счастливого мужчину со странным макияжем и резвого парнишку, улыбки которых так схожи. Любить или терять любимых, у всех ведь ран одна стрела.       Порой хочется верить, что всë, что делается, только к лучшему, однако встаëт множество вопросов к игривой и насмешливой судьбе. А так ли важно это было? Действительно ли не было другого выхода? Разве только один вариант верный? Никто не скажет, как лучше, как хуже, когда на выходе имеется потерянное прошлое, ярким отпечатком застрявшее в памяти, и загадочное будущее, сверкающее знакомыми бликами.       Как плакал Кора-сан. Как кричал Мугивара-я.       Трафальгар не желает вновь видеть подобного.       Уж лучше дальше мирно спать, завтра новый день, а значит, лишняя энергия пригодится. Если погибать, то все вместе, не оставляя никого с избытком боли.       Песня хороша, начинай с начала. Как же жестоко может обернуться такая фраза. Если групповая смерть и кажется отличным вариантом, то всегда останется один, чей главный кошмар уже давно осуществился.       Погибнуть. Потерять всех накама, всех друзей и себя самого, проиграть в схватке с жестоким океаном и остаться дрейфовать в тëмной западне. И при этом выжить. Как же ужасно и тоскливо выбрасывать в воду тела своих же друзей, с горечью хоронить их под мелодию одинокой скрипки, превращаясь в бесполезную груду костей, не способную даже выйти на свет. Сердита жизнь на путника, который пытался нарушить закон. В наказание последовала несоизмеримых размеров боль — долгое и томительное пребывание в полном одиночестве...       И пусть прошедшие ужасы по-прежнему свежи, нет кошмара хуже, чем думать о повторении. Бруку нередко снится, как он стоит рядом с девятью могилами, играя любимую песню накама. Как бы ни лились слëзы, как бы ни ныла душа, трепещущим желанием сердца остаëтся до последнего исполнять свою роль — роль музыканта Соломенных Шляп.       И пусть днëм навигатор гоняет за лишние шумы, скелет точно знает, что ей нравится игра на скрипке. Ровно так же, как она нравится и капитану, и оленëнку, и остальным. Пока горят свечи, пока возможен задор, он будет веселиться с другими, наполняясь воспоминания до того, как всë обернëтся пылью. Даже если в голове лишь сны, которые развеются с первой улыбкой ненормального капитана, ночь ловит храбрецов в путы отчаяния, выставляя на показ жуткие идеи.       Брук сделает всë, чтобы защитить друзей. И будет праздновать и отмечать до потери того самого пульса, которого у него давно нет, играя мелодии душ.       Может хоть так потеря не обернëтся кошмаром.       Ночью море опасно. Это коварное время хищников, атаку которых в тёмной воде предугадать практически невозможно. Воздух пропитан ароматом таинственности и страха, непроглядная глубина манит непостоянством верных моряков, после чего так же безжалостно затягивает их в свои холодные объятья. Тьма завладевает не только телом, но и разумом, от чего многие сорванцы теряются, путаются, загоняются, вспоминая самые нежеланные промежутки жизни и оставляя на песчаном дне главную спутницу приключений — надежду, которая порой спасает людей из, казалось бы, безвыходных ситуаций.       Днём такого нет. При ярком солнечном свете рассеиваются любые беспокойства, оставляя в разуме лишь поверхностные бытовые проблемы. Ласковые лучи согревают озябшие тела тех, кто смог вынести ночную пытку, возвращая их к обычным делам. Они то ли намеренно спасают, то ли предательски отвлекают на время, позволяя после поглощающей тьме вновь завладеть чистыми сердцами.       И так круг за кругом, день за днём, ночь за ночью. Пока существуют страхи, есть стимул действовать, пока боишься потери, будешь подниматься на защиту, пока живёт в душе волнение, не погибнет отвага.       А если уж слишком достают кошмары, если нет больше сил противостоять им, то совершенно в любое время, и беспокойной ночью, и насыщенным днëм, важно помнить, что ты не одинок, и твои страхи всегда помогут сбросить любимые товарищи.       Всё, что происходит ночью, кажется воспоминаниями, сном, прошлым, чем-то ненастоящим. Потому этого и стоит бояться большего всего остального — накатывает огромных размеров тоска, преодолеть которую можно лишь новым приключением и яркими улыбками дорогих накама, ведь свет их способен затмить любое солнце, прогнать всю доставшую тьму, разогнать страхи и обернуть их в силу.       В силу, способную защищать своих друзей.