one for all and all for one.

      Когда мотоцикл останавливается у базы, Джисон соскакивает с сидения и буквально подлетает к припаркованном фургону, битком набитому оружием. Распахнув дверцы, он замирает, влюблёнными глазами осматривая ящики. Взгляд скользит обратно на дорогу лишь на секунду, чтобы Хан мог убедиться, что Минхо, а с ним и Йенни, приехали целыми и невредимыми. Подозвав своего лучшего друга к себе, он вцепляется в коробку с пометкой о токсичности материалов и прижимает её к себе, нетерпеливо направляясь в сторону базы, где уже мнется на пороге Феликс, высматривая своё недоразумение.       Чонин же не так торопится на базу. После самодеятельности на операции он понимает, что выговора не избежать, но, будь у него выбор, он бы поступил точно так же и в другой раз. Всё ведь прошло успешно. Собравшись с мыслями, парень все же опускает ноги на землю и немного разминается, приближаясь к фургону и наблюдая за тем, как ребята перетаскивают коробки. Знает, что где-то там с ними Чан. Йенни чувствует, что должен извиниться, поэтому терпеливо ждет, когда тот выйдет из салона.       Минхо останавливает мотоцикл у базы и спрыгивает на землю, замечая, как две катастрофы уже принялись разгружать фургон.       — Ты сегодня молодец, парень. Хорошо сработал, — Ли ободряюще хлопает Чонина по плечу и тоже направляется к фургону, оставляя того наедине со своими мыслями. Однако тут же натыкается на Сынмина, что буквально подлетает к нему, ворча о том, как опрометчиво они обращались с дорогой, между прочим, аппаратурой. Минхо на возмущения товарища лишь цыкает и позволяет ему стянуть все многочисленные навешанные на него провода с микрофоном, наконец облегченно выдыхая. Всё же эта слежка его нервировала. Но так было нужно.       Чан благодарит Чанбина за работу и покидает салон, собираясь помочь с разгрузкой их добычи. Но замечает переминающегося на месте Чонина и вмиг преодолевает расстояние между ними, сжимая того в крепких объятиях.       — Жив и цел, — выдыхает Кристофер, со всей присущей нежностью обнимая парня и прижимая к себе. Он переживал и сейчас просто рад был убедиться, что с младшим все в порядке. Рад был видеть его целым и невредимым. Всю дорогу он думал, как будет отчитывать Айена за эту выходку. Но сейчас, стоило только его увидеть, вся злость и негодование вмиг испарились. Потому Бан Чан просто крепко обнимает парня, совершенно не заботясь о том, что на них направлены семь пар любопытных глаз. — Не делай так больше никогда, слышишь? Мы команда, никто не должен подставляться под удар в одиночку. Я переживал за тебя…       Чонин, увидев старшего, мнется на месте, но, оказавшись в крепких объятиях, удивлённо распахивает глаза и осторожно обнимает его в ответ, прижимаясь ближе. Аккуратно уткнувшись в изгиб открытой шеи, он медленно втягивает носом родной запах и прикрывает глаза, наконец расслабляясь и растворяясь в моменте.       Лидер скользит по чужим плечам ладонями и чуть отстраняется, осматривая лисёнка на предмет повреждений. А затем облегченно выдыхает, вновь обнимая того.       — Жив. И цел. Всё хорошо, Чан-и, — Йенни терпеливо позволяет осмотреть себя и вновь льнет ближе, обвивая чужое тело руками. Краем глаза он замечает направленный на них заинтересованный взгляд Хёнджина и немного смущается, пряча от него своё лицо. — Никогда. Хорошо. Всё хорошо, мы все целы и невредимы, ничего бы не случилось. Помнишь? Я держу всё под контролем.       Чан крепче прижимает младшего к себе и гладит по спине аккуратно.       — Я знаю, солнце. Но всё же не рискуй больше своей жизнью. Не знаю, что делал бы, если бы с тобой что-то случилось, — выдыхает Кристофер, более откровенный, чем обычно, из-за волнения за Айена. Но теперь он просто наслаждается мягкими объятиями, наконец успокаиваясь. Ведь все в итоге закончилось хорошо.       — Я понимаю, — Чонин прижимается ближе, крепче сжимая старшего в объятиях, и утыкается в изгиб открытой шеи, вновь вдыхая родной запах. Новое прозвище приятно отзывается в груди, и парень кончиками пальцев успокаивающе гладит лидера по спине.       Чан все же отстраняется от Чонина, разрывая объятия и неловко кивает тому. Несмотря на то, что миссия завершилась, ему предстоит ещё проанализировать всё произошедшее и убедиться, что та группировка не соберётся им мстить за такое дерзкое ограбление. Поэтому он разворачивается, направляясь в свой кабинет, чтобы ещё закончить дела, прежде чем дать себе окончательно расслабиться и отдохнуть.       Когда лидер разрывает объятия, Ян разочарованно выдыхает и понимающе кивает, позволяя Чану отойти. Дел действительно было много, но все же Йенни готов был отдать что угодно, лишь бы остаться в тёплых объятиях ещё немного. Хотя бы пару минут.       Хёнджин поднимает уголки губ в улыбке и усмехается, наблюдая за объятьями Бан Чана и Айена. Помечает ещё один пунктик в свой список, в очередной раз убеждаясь, что между ними что-то есть. Да, Чан несомненно переживал за каждого члена банды, но в сегодняшней ситуации он вёл себя иначе. И это не могло укрыться от Хвана, что достаточно хорошо чувствовал других людей.       Он оборачивается и машет Феликсу, показывая два больших пальца вверх и радостно демонстрируя, что всё в порядке. А затем подлетает к тому и тоже утягивает в объятия, чуть не сбивая с ног.       — Я же обещал, малыш, что все будет в порядке. На мне ни царапинки и мы вернулись с прекрасным уловом, — он оставляет на щеке любимого короткий смазанный поцелуй, поглядывая украдкой в сторону Хана, что уже начинает разгружать столь желанную добычу. И заглядывает в родные глаза с немой просьбой и обещанием провести время вместе чуть позже.       Феликс только закатывает глаза, наблюдая за тем, как Джисон активно перетаскивает коробки, и, наконец заметив Хвана, бросается к нему на шею, крепко сжимая в объятиях. Он тихо игнорирует всё, что говорит парень, затыкая его жестом руки, и незаметно ощупывает спину и шею на предмет повреждений. Глубоко вздохнув, он медленно отстраняется и с сожалением смотрит на старшего, рвущегося в арсенал. Вероятно, он там застрянет надолго. Меньше всего Ли хотелось ложиться спать одному…       Хёнджин вздыхает на печальный взгляд Феликса, и оказывается перед сложным выбором: остаться с любимым или пойти вслед за другом. Решение даётся ему нелегко, но соблазн разобрать новые примочки все же побеждает.       — Иди уже. А то Хан сейчас взорвется сам. Без помощи своих примочек, — блондин нехотя отстраняется и открывает арсеналу проход на базу, провожая друзей взглядом. — Вечером хоть вернешься? Или вы опять на ночь застрянете?       — Верну я его тебе, выдыхай, у нас тут важное дело. Да, Джинни? — Джисон почти вприпрыжку пробегает мимо с очередной коробкой, захватывая друга под локоть. — Сейчас я покажу тебе такое!       Чмокнув медика в щёчку, Хван обещает вернуться к ночи и устремляется за Джисоном, перехватив у того из рук один из ящиков.       — Мне тоже нужно тебе кое-что показать. Там такое. Завидовать будешь, — улыбается арсенал, которому уже хочется продемонстрировать лучшему другу новые модели оружия, что он успел увидеть, пока они грузили ящики в фургон.       Джисон и Хёнджин скрывается в помещении под недовольным взглядом Феликса. Чанбин только шумно вздыхает, сочувственно кивая медику, и радостно машет рукой Киму, попавшемуся на глаза. Наконец они вернулись в свой дом. Настоящий. С настоящей семьей.       Вечно смеющийся Хан, Сынмин, засиживающийся в переговорной на камерах, Чанбин, пропадающий в зале часами, Хёнджин с его драматичностью, наглый и самоуверенный Чонин, заботливый Чан, хмурый Минхо, готовый защищать своих любой ценой, и Феликс, постоянно ворчащий из-за неаккуратности парней…. Самое комфортное место, куда всегда хотелось возвращаться.       Минхо подходит ближе к Феликсу и хлопает того по плечу понимающе, глядя вслед буквально убегающим в сторону арсенала Хёнджину и Джисону.       — Мы их теперь увидим нескоро, сам знаешь, — озвучивает он и так очевидную мысль. Как бы сильно блондин не надеялся, но его ненаглядный не вернётся к нему ни к вечеру, ни к ночи. С большей вероятностью эти двое сегодня останутся ночевать в окружении новых «игрушек». Если вообще будут спать.       Оставив Феликса одного смириться с тем, что его всё же нагло кинули, старший Ли находит взглядом Чанбина и направляется в его сторону. Вспоминает, как Чан остановил его от выстрела, чтобы не поднимать шумиху, и был несомненно прав. А значить Ли Ноу неплохо было бы держать в тонусе ещё и навыки рукопашного боя. На случай, если полагаться только на огнестрельное не получится.       — Не против спарринга как-нибудь? На честных условиях, и когда у тебя будет время, — спрашивает Минхо, склоняя голову к плечу. Сейчас они все устали, но он надеется, что в ближайшее время им с Со удастся провести парочку тренировок. Всё же тот был лучшим в команде по части безоружных столкновений.       Чанбин выгружает последний ящик, когда видит приближающегося к нему Минхо. Поставив груз на землю, парень заинтересованно поворачивается, отряхивая руки о футболку, и согласно кивает на чужие слова.       — Не против, конечно. Я могу в любое время, зал мой, а я всегда рад выделить время на хорошую тренировку. Тем более, с хорошим соперником, — Со мягко улыбается, заглядывая в темные глаза напротив, и устало потягивается. — А сейчас нужно отдохнуть. Нам всем. Выспись хорошенько, ладно?       Чанбин поворачивается на хлопок и выцепляет взглядом Хана, который влетает в дверь арсенала с какими-то механизмами в руках. Конечно, притащил уже что-то своё. По крайней мере он выглядел счастливым.       — Хорошо, тогда я выловлю тебя позже, — кивает Минхо, довольный полученным ответом. Он усмехается и подхватывает тот самый ящик, что Чанбин только что поставил на землю, намереваясь отнести его в арсенал, где уже окопались две ходячие катастрофы: Джисон и Хёнджин. Эти двое стоили друг друга. — Я обязательно отдохну, когда закончим. Не переживай.       Чанбин кивает Минхо, устало разминает затёкшие мышцы и направляется к своей комнате, по пути прощаясь с Чонином и Сынмином. На базе сейчас было спокойно, наконец-то можно было расслабиться. Со стороны арсенала слышались радостные крики и громкий смех Хана, парень только улыбается на это и заходит к себе, запирая дверь. Опустившись на кровать, он шумно выдыхает и стягивает футболку, отбрасывая в сторону. Потом разберётся, что и куда, сейчас Со хотелось только поспать. И, желательно, часов так двадцать.       Феликс тяжело вздыхает, провожая два счастливых силуэта взглядом, и понимающе кивает, поджимая губы. Сам знает, что зря надеется, но спать и мучиться от кошмаров в одиночестве хотелось меньше всего. Парень находит взглядом Чана и следует за ним, неловко замирая перед входом в кабинет. Коротко постучавшись, он оборачивается, наблюдая за тем, как Чонин сонно бредёт в спальню, и чуть успокаивается. Все на своих местах. Дома.       Джисон влетает в арсенал и опускается на пол, вываливая необходимые детали, и бросается к Хвану, буквально сбивая его с ног.       — Ты вообще когда-нибудь видел столько взрывчатки? Если разобрать их, можно свой завод открыть, это же просто… Они прекрасны, — парень тараторит, барабаня ладонями по плечу друга, и параллельно мечется взглядом от одного ящика к другому.       Хёнджин усмехается, тоже выкладывая содержимое ящиков на пол, влюбленным взглядом рассматривая новые стволы в свою коллекцию. Они сорвали реально большой куш.       — Разве что в твоей мастерской, — смеётся он, взглядом наблюдая за метаниями Джисона из стороны в сторону. — Что ты уже успел придумать? Соберёшь новую бомбу? Помощь нужна?       Минхо относит последний ящик в арсенал и опускает на пол, взглядом задержавшись на Хане, что увлечённо показывает новые механизмы Хёнджину, даже не заметив нахождение Минхо в комнате. Наблюдать за ним, таким счастливым и увлеченным своим любимым делом, на самом деле очень нравилось мафиози, а потому его губ невольно касается лёгкая нежная улыбка, которую он тут же пытается скрыть.       — Только умоляю, не подорвите базу, — фыркает он, снова становясь серьёзным и привлекая к себе внимание парней. Смерив тех презрительным взглядом, Ли Ноу разворачивается и выходит за дверь, направляясь в комнату и намереваясь немного отдохнуть.       Хван подскакивает на ноги, закатывает глаза на брошенную вошедшим Минхо фразу и вытаскивает из ящика новенький Beretta PX4 Storm.       — Ну ты просто посмотри, какая красавица. Она идеальна. Лично я собираюсь опробовать её на деле, — и уверенными шагом направляется к стрельбищу в другом конце арсенала.       — Ничего не могу обещать, котёнок! — кричит Джисон вслед Минхо, бросается к ещё одному ящику и заглядывает внутрь, осторожно запуская руки в кучу заготовок. Удивительно, сколько всего можно было собрать из этого добра. Обернувшись на Хвана, он по-птичьи склоняет голову, недоумевая, правда ли тот считает, что Хан по странному названию какой-то огнестрелки может понять, что она из себя представляет, или просто выпендривается. Но всё же подскакивает ближе, внимательно смотря то на оружие, то на мишень, в которую как раз и целится Хёнджин.       — Ты просто посмотри, — не унимается Хёнджин, прокручивая в руках пистолет, и совершенно не заботясь о том, интересно ли Хану слушать о том, какая эта пушка крутая. — У неё идеальная рукоятка, которую можно подстроить под любую ладонь. И тогда эта красавица не будет причинять никакого дискомфорта при стрельбе, и рука уставать не будет. Ну разве это не круто, а? А ещё у неё минимальная отдача, что позволяет сохранить максимальную точность. Смотри.       Хван чуть ли не прыгает от радости, удобнее перехватывает пистолет правой рукой, аккуратно придерживая левой, потому что рана на плече пусть и почти затянулась, но все ещё доставляла дискомфорт при стрельбе. Парень целится и спускается курок, в комнате раздаётся звук выстрела, а пуля поражает мишень практически в десятку.       Хёнджин смеётся радостно и демонстрирует Джисону, как дуло Беретты плавно возвращается в исходное положение без сильного отклонения.       — Твой котяра точно оценит. Из этой принцессы можно отстрелять не одну сотню патронов с довольно коротким интервалом перезарядки. Она буквально идеальна во всем. Хочешь попробовать? — арсенал прокручивает пистолет в руках и протягивает другу с лёгкой улыбкой.       Джисон честно не понимает ни слова из всего, что тараторит ему парень, но с горящими от восхищения глазами наблюдает за тем, как тот ровно и метко попадает ровно в центр мишени каждым своим выстрелом. Удивительно, но он даже разбирается немного и обращает внимание на минимальную отдачу и хорошую заглушку, благодаря которой он мог не дёргаться каждый раз, когда Хван спускал курок. Почти прыгая вокруг парня от радости за оружие, которым даже не ему предстоит пользоваться, он уже мысленно прикидывает, как собирается демонстрировать взрывчатку радиусом в метров двадцать в небольшом арсенале. Понимает, что это плохая идея, но руки чешутся всё испробовать.       — Я? Правда? Я не умею стрелять, — в противовес своим словам, он благодарно перенимает оружие из чужих рук и восторженно поднимает на друга блестящие глаза. Ему редко удавалось попрактиковаться, Чонин считал, что, если кто-то научит Хана стрелять, он своим действием совершит преступление мирового масштаба, поставив под угрозу безопасность всего человечества. Словно дать психопату спичку и поставить около залитого бензином дома. И такое доверие со стороны друга парень ценит особенно сильно. — Если я разнесу тебе тут что-то, во-первых, прости, во-вторых, сними это на камеру. Хван замечает сияющий благодарностью взгляд Джисона и невольно улыбается. Эта сумасшедшая белка был его лучшим другом, одним из самых дорогих людей. Разумеется, он доверял тому плотностью. Стоило двум ходячим катастрофам встретиться, они сразу нашли друг в друге родственную душу. И уцепились друг за дружку, ведь порой только один мог понять другого и наоборот.       Наведя дуло пистолета на мишень, подрывник старательно целится, искренне пытаясь попасть в центр, и стреляет, недовольно ворча на то, как пуля пролетает мимо и слегка задевает самый край мишени. Бросив в сторону Хёнджина неловкий недовольный взгляд, парень бурчит что-то про «вот взрывчатка никогда не промахивается» и вновь усмехается, протягивая пистолет обратно. Всё же он действительно больше предпочитал бомбы.       Заметив, как Хан промахивается, Хёнджин легонько хлопает того по плечу ободряюще, мол, «ты пытался, дружище, в другой раз обязательно получится». Он забирает из рук друга пистолет и располагает его на полке, после чего мчится к ящикам с другими стволами, тоже принимаясь раскладывать их по местам.       — Ты представляешь вообще, как нам повезло? Мы теперь вооружены до зубов. А с умениями Минхо нам вообще ничего не страшно, — Хёнджин смеётся радостно и подлетает к Джисону, буквально душит его в объятиях от переизбытка эмоций.       — С Минхо мы выживем даже если прямо сейчас начнётся зомби-апокалипсис. Да и ты тоже круто стреляешь, брось, — Хан благодарно кивает другу, подбираясь ближе к коробкам и ящикам, до верху забитым всеми видами оружия и взрывчатки. Они словно попали в своеобразный рай, где спокойно, наконец нет проблем, а рядом находятся самые близкие люди. Оказавшись в крепких объятиях, парень шумно выдыхает, обвивая чужую шею руками в ответ, и хрипло смеется, чувствуя, как Хван выбивает из него весь воздух. — Если ты хотел меня убить, у тебя почти вышло, мелочь.       — Приму это за комплимент, — Хёнджин усмехается, все же выпускает друга из крепких объятий и неловко плечами пожимает, мол, прости не рассчитал.       Сейчас прекрасно ощущается, что они все счастливы. Все проблемы решились, и они наконец могут вдохнуть полной грудью. Насладиться тем, что им нравится, и побыть с родными и любимыми людьми. Со своей семьёй.       Похлопав друга по спине, Джисон почти падает на пол подле одного из ящиков, нетерпеливо вскрывая его. В глаза сразу бросается множество тонких колб с взрывчатым веществом внутри, завёрнутых в пупырчатую плёнку для безопасности, и он максимально бережно выуживает одну из них, заворожённым, даже влюблённым взглядом рассматривая, как пересыпается внутри темно-красный порошок.       Хван усаживается рядом с Ханом, внимательно разглядывая разноцветные колбочки, но не решаясь прикоснуться. Всё же знает, с чем обычно работает Джисон. Вдруг эти вещества могут воспламениться или рвануть от неловкого движения. Потому Хёнджин лишь смотрит со стороны, доверяя Хану, который наверняка знает, что делает. Это ведь его стихия.       Хан замечает, как друг заинтересованно рассматривает маленькие колбочки, и мягко улыбается, выбирая одну из них, в которой, по его расчётам, был самый нетоксичный и безопасный взрывной порошок. Протянув ее Хвану, он кончиком пальца скользит вдоль плотного стекла, легонько постукивая и показывая, как под его прикосновениями маленькие красные крошки внутри перекатываются и красиво переливаются в свете лампы. Гореть красиво будет. Обязательно.       — Не бойся. Пока с огнём не соприкоснётся, не полыхнёт. Только на меня его не распыляй, я слишком горячий, может и рвануть, — тихо посмеявшись, Джисон осторожно откручивает крышку и отсыпает немного порошка на ладонь парня, внимательно следя за тем, как сияют песочные кристаллики. Если у него и есть зависимость, то это точно взрывчатка. Завороженно замерев, подрывник уже представляет, как засыпет новую поставку в старые образцы и испытает всё на своём излюбленном месте. — Красивый, да? Только осторожно. Чтобы не попал на оружие. Иначе при выстреле может случиться небольшое… кхм… недоразумение.       Хёнджин внимательным взглядом следит за тем, как переливаются кристаллики на его ладони. И правда красиво. Завораживает. И не подумаешь, что небольшая порция этого порошка может сделать тебя калекой, а то и убить вовсе.       Хван даже рад был, что в их команде есть человек, который так одержим этим, что разбирается буквально во всех видах и формах взрывчатых веществ. Пусть они всегда подшучивали над ним, но каждый знал: Джисон не допустит того, чтобы его взрыв навредил кому-то из банды. Он аккуратен и педантичен настолько, насколько это возможно при всей его хаотичности.       Парень улыбается, аккуратно стряхивая кристаллики с ладони обратно в колбу и возвращает её другу.       И все же тот факт, что они нашли друг друга — два человека, одержимых своим делом — безумно грел душу. Хан был для Хёнджина одним из самых близких людей, несмотря на все их словесные перепалки. И арсенал очень сильно дорожил этой дружбой.

***

      Чан скрывается за дверью своего кабинета и устало вздыхает. Разумеется, ему не было нужды отчитываться перед кем-то о прошедшей вылазке, но он все же считал необходимым задокументировать всё сразу же, пока события свежи в памяти и пока он не упустит ни одной детали. Нужно было тщательно проанализировать происходящее, выявить промахи в плане (которые, несомненно, были), чтобы учитывать это в будущем. Ведь везти им так будет не всегда.       От бумаг Бан Чана отрывает стук в дверь, и лидер произносит короткое «войдите». Где-то в душе надеется, что это Чонин решил заглянуть к нему ещё раз и, может, составить компанию на вечер. Но вместо лисёнка видит блондинистую голову Феликса, просунувшуюся в дверной проём.       — Ликс, что-то случилось? — Кристофер внимательным взглядом скользит по бледной фигуре и понимает, есть что-то, что Ли тревожит и уже довольно давно. Чан замечал это и раньше, но все не выдавалось повода поговорить с ним об этом. — Проходи, присаживайся и рассказывай. Ты знаешь, я всегда готов выслушать. И помочь. Чем смогу.       Тихо скользнув внутрь кабинета, Феликс замирает, тяжело вздыхая и собираясь с мыслями. Осторожно прикрыв дверь, он немного нервно стискивает край своего рукава и подходит к рабочему столу старшего, медленно опускаясь на стул. Рядом с Чаном было спокойно, казалось, будто все проблемы остались там, за дверью, но Ли считал нужным рассказать о происходящем.       — С того дня, как нас всех похитили, я чувствую себя немного странно. Каждую ночь я просыпаюсь от кошмаров, мне нужно поделиться этим с кем-то, кроме Джинни, — обхватив тело руками, парень отводит взгляд, виновато понимая, что убийство для всех на базе было обыденным делом. Даже Сынмин или Чонин, наверное, совершив что-то подобное, перенесли бы это намного легче. — Я должен спасать людей, а не убивать…       Феликс поджимает губы и вновь возвращает взгляд на лидера, заглядывая в темные глаза. Как врач, он был в себе безумно разочарован, а как член банды понимал, что это была необходимость. Только легче от этого не становилось.       Чан вздыхает, внимательным взглядом следит за Феликсом и слушает его слова. Отмечает, как парень весь сжимается, как дрожит его голос и руки. Крису доложили о том, что случилось во время того похищения: Феликсу, что никогда раньше не держал в руках ничего опаснее скальпеля, пришлось убить человека. Конечно, для него это было тяжелой ношей. Любой бы отреагировал так же на его месте.       — Тебя беспокоит, что ты отнял чью-то жизнь? Я понимаю, это очень тяжело принять. Каждый из нас проходил через это, — Чан смягчает голос и наклоняется чуть вперёд, показывает, что Ли может поделиться с ним безопасно чем-угодно и что этот разговор не уйдёт за пределы этого кабинета. — Но ведь куда важнее, что ты защищал своих друзей и своего любимого человека, так? Я всегда понимал, что вы с Джинни встанете друг за друга горой. Это безумно ценно. И обстоятельства вынудили тебя поступить так, в этом нет твоей вины.       Чан поднимается со своего места и обходит стол, аккуратно кладёт руку на плечо медика и успокаивающе похлопывает.       — Ты сказал, что тебе снятся кошмары. Можешь рассказать, что именно ты в них видишь?       Феликс внимательно слушает Чана, нервно постукивая пальцем по тыльной стороне своей ладони, и с благодарностью подставляется под мягкие прикосновения, успокаиваясь и позволяя себе вновь открываться старшему. Человеку, который стал буквально частью семьи для парня. В своё время, когда лидер только встретил его и буквально вытащил из другой банды, даря возможность сделать правильный выбор и прожить жизнь без сожалений, медик словно насквозь пропитался преданностью, доверием и уважением к нему.       — Его лицо. Каждую ночь. Днём я не могу вспомнить его, но по ночам я вижу его постоянно. Я закрываю глаза и вижу тело убитого мной человека, — поджав губы, Ли шмыгает носом и устало моргает. От недосыпа его часто вело, поэтому, хоть он и чувствовал, что пришёл не совсем вовремя, хотел поскорее разобраться с этой проблемой и лечь спать без страха. — Я не хочу постоянно будить Джинни, но каждый раз… Одно и то же.       — Ликс, — Чан тихо вздыхает, пододвигает стоящий в отдалении стул и садится прямо напротив медика, повернувшись к тому полубоком.       Он чувствует, что несёт ответственность за этого парня, как и за остальных в общем-то тоже. Каждый из банды знал, что всегда может прийти к лидеру за советом или помощью, а тот никогда не откажет.       — И что ты чувствуешь после пробуждения? В чем истинная причина твоих волнений, Феликс? — Чан ведёт беседу аккуратно и медленно. Ли сам должен найти ответ на свои вопросы и справиться со своими тревогами. Если Крис просто принесёт ему ответ на блюдечке, то это ему никак не поможет. — Чего ты боишься на самом деле?       Феликс осторожно поднимает на Чана внимательный взгляд и благодарно кивает. Вновь опустив тяжелый взгляд в пол, он задумывается над вопросом, перебирая в голове фрагменты из ночных кошмаров, из-за которых парень просыпался со сбитым от страха дыханием, трясущимися руками и взволнованным Хёнджином под боком. И впервые вспоминает окровавленное лицо не во сне, а наяву.       — Я же врач. И у меня такое ощущение, будто я предал самого себя, убив человека. Вы все моя семья, для меня важно помогать вам, лечить и спасать. За всё время, что я с вами, я никогда не ощущал себя так, будто что-то делаю не так, не подумай, — Ли запинается, перебирая собственные мысли, чтобы подобрать нужные слова, и вновь заглядывает в тёмные глаза напротив. — Мне страшно, что я так легко отнял жизнь. А что, если я не могу сопереживать на самом деле? Я чувствую каждого из вас на физическом и на моральном уровне, не хочу терять эту связь…       Не сдержавшись, блондин медленно поднимается с места и подходит ближе к лидеру, крепко сжимая его в объятиях. Спрятав лицо в изгибе чужой шеи, он стискивает ткань чужой рубашки пальцами и тяжело вздыхает. Меньше всего он хотел стать бесполезным для своей семьи из-за одного выстрела.       Чан слушает внимательно, не перебивает, даёт Феликсу выговориться. Понимает, как это может быть важно порой: чтобы тебя просто выслушали. Стоит Ли прижаться к нему, Крис тихо вздыхает и обнимает парня в ответ, аккуратно гладит его по волосам. Какое-то время лидер просто молчит, давая Феликсу время. Лишь крепче обнимает того, стараясь показать, что всегда будет рядом, что бы ни происходило.       — Уверен, что убийство далось тебе легко, если сейчас ты чувствуешь вину и не можешь простить себя? Феликс, ты человек. Людям свойственны… безумные поступки ради тех, кого мы любим, — он делает паузу и заботливо хлопает Ликса по плечу, а затем продолжает. — Ты хороший человек, Ликс. И хороший врач. Я без колебаний доверю тебе свою жизнь, и все ребята тоже. Даже если сейчас ты чувствуешь себя не в форме, ты можешь взять отдых, и мы придумаем, как тебе помочь. Ты ни за что и никогда не потеряешь связь со своей семьёй. Мы все здесь для тебя, спроси любого. Ты важен и нужен нам.       — Честно, уже не знаю. Свойственны, да, я понимаю, — крепче сжав парня в объятиях, Феликс устраивает голову на чужом плече и прикрывает глаза, внимательно слушая бархатистый голос. Весь Чан будто был сделан из поддержки и заботы, невозможно было представить, что с ним может быть некомфортно. — Спасибо за всё. Мне не нужен отдых или время, но мне нужно было поговорить с тобой. Я ценю ваше доверие и никогда не позволю чему-либо случиться с вами, что бы ни происходило, я хочу быть рядом. Наверное, ты прав. Иногда нужно сделать что-то жестокое, чтобы спасти более ценное и важное.       — Ты знаешь, я сам не одобряю убийства. Но окажись я на твоём месте, если бы на кону стояла безопасность любимого человека, — Бан Чан запинается, а перед глазами всплывает лицо лисёнка с его хитрыми глазами и озорной улыбкой. Тот без сомнений стал для него самым родным и любимым человеком, — я бы не колебался. Твой поступок не делает тебя плохим. Ты все ещё наш Феликс. Самый лучший, добрый и заботливый медик, который мог бы только быть.       Ли тихо улыбается, понимая, о ком именно говорит старший, и прячет лицо в изгибе чужой шеи, кончиками пальцев скользя по мягким волосам и перебирая темные пряди. Он был до безумия благодарен за всё, что для него сделал лидер. Старший вообще приютил их всех, сделал частью одной большой семьи и позволил получить шанс на нормальное счастливое будущее.       — Если вдруг тебе что-то понадобится, скажи об этом. И я всегда готов выслушать твои тревоги, Ликс. Мне приятно, что ты мне доверяешь, как другу и старшему товарищу, — Чан перебирает светлые пряди и гладит успокаивающе. Понимает, как Ли сейчас нужна поддержка. Но уверен на все двести процентов, что тот справится. Медик был невероятно силен духом: он пережил столько дерьма, но всегда оставался с чистой душой и открытым сердцем. И остаётся таким же добрым и отзывчивым до сих пор. — Увы, но такова жизнь. С нашим образом жизни, мы не можем прожить её, не испачкав руки в крови. Но куда важнее во всем этом не потерять себя. Не позволяй своему кошмару победить и взять над тобой верх.       — Я уже говорил, что ты самый лучший? — осторожно отстранившись, блондин опускается на стул и тяжело вздыхает, поджимая губы. — Я понимаю, что сейчас у тебя много работы, но постарайся отдыхать, ладно? Пожалуйста. Сон важен, — поднявшись со своего места, Феликс делает несколько шагов к выходу и замирает, не в силах сдержать лёгкую усмешку. — К тому же… мне показалось, что тебя там очень ждут.       — Ну, не такой уж и самый лучший. Но спасибо, Феликс. Для меня это важно, — Чан немного смущённо пожимает плечами. Кивает на беспокойство медика. Ему и вправду нужно будет отдохнуть. При упоминании «того, кто очень ждёт его», на губах лидера расцветает лёгкая улыбка. Он даже не смущается того, что Феликс сложил два и два и всё понял про них с Чонином. У Ли была поразительно развитая эмпатия. — Ты прав. Мне нужно отдохнуть. Доброй ночи, Феликс. Надеюсь, сегодня твои сны будут спокойнее.       Проводив блондина взглядом, Чан аккуратно собирает рабочие записи в одну стопку и покидает кабинет, намереваясь сегодня ночью вновь уснуть под боком у своего лисёнка. А с остальным можно будет разобраться и завтра.