one for all and all for one.

      С самого утра Джисон носится вокруг своих разработок, проверяя, чтобы все было в порядке. Партия была готова и лично осмотрена им дважды, а образец для демонстрации ждал только снятия заглушки, сбитой парнем во время похищения. Он не трогал взрывчатку с тех пор, всё равно работа над ней была завершена, а трогать лишний раз механизмы, в которые уже было засыпано взрывчатое вещество, в любом случае нежелательно.       — Смотри! Я же говорил, что она пригодится, не зря работал. А ты ещё ворчал, — почти снеся Минхо с ног, он вылетает из своей каморки в коридор и гордо указывает на упакованную в железный ящик бомбу. Почти прыгая на месте от нетерпения, он высматривает парней, напряжённо собирающихся на вылазку, и бегает от мастерской до арсенала в поисках Хёнджина. Единственного, наверное, человека, который смог бы понять и разделить этот восторг. Подлетев к железной коробке, он восхищенно выдыхает и опускается на колени, склоняясь над ней. —Прости, малышка, я буду скучать. Покажи себя с лучшей стороны, не подведи.       Минхо энтузиазма Джисона не разделял от слова совсем. Весь день его не оставляло стойкое предчувствие чего-то не очень хорошего. Сама эта сделка вызывала уйму вопросов: какой-то неизвестный заинтересовался именно взрывчаткой и попросил во время сделки продемонстрировать устройства Джисона. Они заключали подобное впервые, а потому у Ли было ощущение: что угодно может пойти не так.       Впрочем, если их решат обмануть, то с этим они легко разберутся. А увидев энтузиазм Хана, Минхо просто не мог тому перечить.       На слова Джисона он лишь фыркает, всем своим видом показывая возмущение. Хоть на самом деле рад, что изобретения Джисона заинтересовали кого-то. Всё же тот вкладывал в это всего себя. И Ли Ноу радовался, что труды любимого наконец нашли своего ценителя.       Феликс только закатывает глаза, немного обеспокоено скользя по собирающимся парням и скачущему по базе Хану. Что-то не меняется. Он заранее убедил Хвана остаться и не ходить с ними, поэтому чувствовал себя чуть спокойнее. Однако внутри скреблось неприятное ощущение опасности. Все же они очень редко заключали сделки со взрывными устройствами, чаще всего банды перекупали у них поставки оружия, не у всех же был такой гениальный подрывник, как Джисон. А тут резко объявился кто-то, желающий приобрести сразу несколько ящиков. Ли поджимает губы и немного недоверчиво смотрит на Чанбина, прячущего походные ножи в ботинках.       Хёнджин бросает тяжёлый взгляд на Феликса, что уговорил его в этот раз остаться на базе и дать ране окончательно затянуться. После последней вылазки Ли ещё сильнее стал опекать парня, что одновременно было безумно приятно, но иногда немного раздражало. Он ведь не несмышлёный ребёнок, и сам все прекрасно понимает.       Впрочем, наблюдает за тем, как парни собираются, он с грустным взглядом.       Его задачей было лишь подготовить для Минхо, Чана и Чанбина лучших «малышек» из своей коллекции. Разумеется, с остальным они справятся и без него: навряд ли намечалось что-то серьёзное. Но всё же Хвану было обидно, что придётся остаться в стороне.       Сынмин прекрасно видит это и лишь ободряюще хлопает Хёнджина по плечу, а затем салютует Чанбину и просит его быть осторожнее.       Чанбин усмехается только, надёжнее затягивая ремни на бронежилете и заинтересованно наблюдает за порхающим по базе Ханом. Удивительно, он предпочитал большую часть времени проводить наедине с собой, но всегда, стоило ему выйти из мастерской, создавал вокруг себя такой шум, что оживала сразу вся база. Расслаблено выдохнув, Со устало потягивается, разминая затёкшие мышцы, и мысленно надеется, что в этот раз вылазка пройдёт спокойно. Не хотелось громких разборок и проблем в такой вечер. Тихий и спокойный.       Феликс виновато опускает взгляд, чувствуя недовольство и легкое раздражение Хвана, и нервно сжимает подол футболки. Меньше всего он хотел разногласий с любимым человеком, но желание помочь и защитить было выше. Он бы не позволил Хёнджину ещё раз тащиться на вылазку с пулевым ранением, пусть он хоть дыру в нем прожжёт испепеляющим взглядом. Поэтому, не оборачиваясь на парня, он делает вид, что не замечает чужого возмущения, и спешит исчезнуть за дверью в медпункт, где планировал провести за работой вечер. Всё равно арсенал был явно обижен на него.       Хёнджин провожает Феликса взглядом и тихонько вздыхает. Он понимает, что тот переживает, заботится и желает сделать, как будет лучше. И пусть Хвану очень не хотелось оставаться на базе, но злиться на Феликса слишком долго он просто не мог.       Хан замечает немного подавленное состояние друга и подлетает к нему, снося с ног, буквально вбивая в стену и тормоша за плечи. Его глаза сияют от предвкушения. Он до безумия хочет разделить все эмоции с Хваном, и ещё больше он хочет, чтобы тот всё же присутствовал на сделке. Первой сделке Хана, которая была связана с передачей взрывчатки. Однако подрывник понимает, что с относительно свежим ранением тот был бы в большой опасности, окажись он там.       — Ты представляешь? Я же говорил, что это не зря, — Джисон улыбается, притягивая Хёнджина для крепких объятий, и пятится, утаскивая его за собой в мастерскую. Когда массивная дверь распахивается, на стене колышется плакат с запретом на вход и перечеркнутым лицом Хвана, и парень несдержанно смеется, всё ещё ни капли не жалея, что повесил его тут. Недовольная мордашка друга каждый раз, когда тот заходил внутрь, стоила того. — Это был самый долгий день. Когда вернусь сегодня, я покажу тебе, как она работает. Ты знаешь меня, не обошлось без эпичности, она прекрасна. Только попробуй уснуть, клянусь, я вломлюсь к тебе, растолкаю и заставлю пойти со мной.       Не успевает Хёнджин последовать за медиком в медпункт, как Хан буквально вжимает его в стену и тянет за собой в мастерскую. Он искренне радуется за своего друга и гордится тем, чего он достиг. Это будет его звёздный час, и пусть Хван не сможет быть рядом, но он может хотя бы поддержать Джисона максимально.       — Я так рад за тебя, Сони. Покажи там всем, — Хёнджин хлопает друга по плечу, буквально запрыгивая тому на спину и крепко обнимая. Обида уходит на задний план, ведь сильнее становится радость за своего лучшего друга, заслужившего свое признание. — Ловлю на слове. И даже не думай, что я усну. Я дождусь вас. Мы с тобой ещё обязаны отпраздновать твою первую сделку. А сейчас иди, тебе пора. Удачи!       Хван отпускает Джисона из объятий, отходит в сторону с яркой улыбкой на губах и кивает на дверь.       Чонин же весь день недовольно шипит, хвостиком таскаясь за Чаном и прося взять его с собой. Не сказать, что он горел желанием поучаствовать в операции и применить навыки, нет, он скорее хотел присмотреть за старшим и проследить, чтобы все прошло нормально. С их последней вылазки он понял, что от безопасности там было только название, а со склонностью лидера брать удар на себя, отпускать его хотелось ещё меньше. В очередной раз подплыв со спины, как бы невзначай, он опирается на дверной проем и кашляет, привлекая к себе внимание.       — Ты подумал над моим предложением, Чан-и? — сложив руки на груди, он устремляет внимательный взгляд лисьих глаз на любимое лицо и щурится. — Мне же тоже нужно привыкать к вылазкам. Я хочу участвовать в сделках и помогать. А вдруг пригодится моя помощь?       Чан тяжело вздыхает, поправляет кобуру на поясе и даже не оборачивается к Чонину, что с утра таскается за ним хвостиком и упрашивает взять с собой.       — Йенни, я же уже говорил. Тебе лучше остаться с ребятами на базе. Это обычная сделка, мы лишь подстрахуем Хана и быстро вернёмся назад. Тебе там попросту нечего будет делать, — мягко и размеренно произносит он. На самом деле он понимает, стоит Яну пойти с ними, Чан будет слишком отвлекаться, заботясь о его безопасности. Ведь больше не может допустить повторения того, что произошло в прошлый раз. Он больше не позволит Чонину подставляться под удар.       Но стоит ему обернуться и заглянуть в тёмные лисьи глаза, он не может им противиться. И лидер сдаётся, уступая.       — Ладно, собирайся. Но только если ты всё время будешь находиться рядом со мной и не лезть никуда без надобности.       — Я понимаю, прост… что? Правда? — расплываясь в счастливой улыбке, Чонин бросается на шею к старшему, стискивая его в крепких объятиях, и прижимается ближе. Чужой запах приятно кружит голову, а желание затискать Чана от распирающей благодарности растет с нереальной скоростью. Ему важно, что он прислушивается и уступает. Уткнувшись в изгиб открытой шеи, Айен целует бледную кожу под кадыком и прикрывает глаза. — Никуда. Я буду рядом. Спасибо, волчонок, не беспокойся, я ни на шаг не отойду.       Чан улыбается, обнимая Чонина в ответ. Он все ещё переживает за переговорщика, ведь эта сделка кажется немного странной. Но отказать ему в просьбе Крис просто не мог. Так уж лисёнок влиял на него.       — Будь осторожен, пожалуйста. Это всё, о чем я тебя прошу, — нехотя выпустив парня из объятий, он кивает тому и призывает следовать за собой.       Они все собираются у фургона, в который сгружают всю взрывчатку и на котором собираются добраться до места. Чан осматривает свою команду и удовлетворённо кивает. Они готовы. Как и всегда.       Минхо хмыкает, проверяя обойму своего пистолета, и устремляет обеспокоенный взгляд на слишком возбужденного Хана. Ли аккуратно подходит ближе и кладёт руку на плечо подрывника.       — Я понимаю, что ты рад. Но сохраняй бдительность и будь осторожен. У меня не очень хорошее предчувствие, так что не лезь в пекло, хорошо?       Гордая довольная улыбка не сходит с лица Хана и, кажется, он выиграл лотерею, а не сделку заключил. Прижав холодный металл ближе к себе, он хочет было запрыгнуть в салон, но чувствует на своём плече тяжёлую ладонь и замирает, разворачиваясь. Минхо. Обеспокоенный взгляд кошачьих глаз не ускользает от парня и он, чуть успокоившись, мягко кивает, показывая, что будет предельно осторожен.       — Не беспокойся, котёнок. Я буду начеку. Если что-то пойдёт не так, справимся, — Джисон на все сто процентов уверен в том, что все пройдёт по плану. Не видит смысла волноваться, но ради Ли готов побыть внимательным хоть раз. Аккуратно запустив пальцы в чужие волосы, подрывник чешет парня за ушком, расплываясь в ободряющей улыбке, и тяжело вздыхает. — Я впервые могу поучаствовать в процессе не из-за кулис. Я не подведу.       Минхо кивает на слова Джисона, уверенный в своём парне. Каким бы безбашенным Хан ни был, но он не был идиотом. И прекрасно мог оценить всю опасность ситуации. Ли это знал.       Он забирается в фургон, ещё раз проверяя пистолеты в своей кобуре. Оба были на месте, а помимо них имелась парочка запасных магазинов. Всё, что нужно, на случай внезапной перестрелки. Они были готовы ко всему. Так что может его опасения были напрасными.       Скользнув в фургон, Хан устраивается на заднем сидении и прикусывает губу, выглядывая в лобовое стекло. Чанбин только усмехается, тоже забираясь внутрь, и ещё раз проверяет ножи в набедренном ремне. Надеется, что они не пригодятся. Но никто не отменяет предосторожность. Она ещё никому не вредила. Обведя быстрым взглядом парней, он задерживается на Чонине, радостно забравшемся на соседнее с водительским сидение, и хмыкает. Как бы эти двое не пытались скрываться, они были слишком плохими актерами.       Чонин удобнее устраивается на сидении, заинтересованно рассматривая панель управления. Он определённо должен будет уговорить Чана научить его водить, тогда точно сможет присутствовать на всех вылазках. Хотя бы как водитель. Он был бесконечно благодарен старшему за доверие и шанс быть частью команды чаще. И точно знал, что сделает все, чтобы не подвести его.       Чан забирается на водительское сидение и заводит мотор, поглядывая на Чонина, устроившегося рядом. Тот явно был рад, что ему позволили поехать. Крис лишь вздыхает, иногда Ян всё ещё напоминал ребёнка. И Бан Чан мысленно даёт себе обещание приглядывать за ним на сделке и после. Постоянно. Он не позволит ему больше влипнуть в неприятности. И будет рядом всегда. Так будет правильно.       Феликс только выглядывает на минутку из кабинета, чтобы проводить ребят, и замирает в проходе, наблюдая за тем, как Хёнджин и Джисон прощаются. Очаровательные. Всё же он был рад, что эти двое есть друг у друга. Кажется, Хван даже выглядел менее расстроенным и обиженным, когда смотрел на друга. Это значительно облегчало ситуацию. Вздрогнув от вибрации в заднем кармане, Ли скользит в него пальцами, выуживая телефон, и улыбается очередному селфи Хана. Они ещё не уехали, а он уже успел сфотографироваться и похвастаться. Что-то не меняется.       Хёнджин замечает Феликса, что всё же выглядывает из своего кабинета, и аккуратно подходит ближе. Укладывает голову на плечо и приобнимает того, показывая, что совсем не злится и понимает, почему медик вынудил его остаться.       Фургон тем временем выезжает за город и останавливается в заброшенной промзоне. Лучшее место для сделки с огромным количеством взрывчатки, а также её непосредственной демонстрацией.       Минхо ещё раз бросает строгий взгляд на Джисона, а после выбирается наружу, держа ладонь на рукояти пистолета. Чан следует примеру Ли и тоже покидает фургон, замечая небольшую кучку людей неподалёку. Их покупатели и те, кого так заинтересовали «игрушки» Хана.       Когда фургон останавливается, Чанбин выскальзывает вслед за Минхо, жестом приказывая парням оставаться на месте до тех пор, пока они не проверят место на безопасность. Ступив на землю массивными ботинками, он бесшумно продвигается вслед за Ли и замирает, внимательным взглядом изучая группу людей, стоящую неподалёку. Заметив, что те, вроде, не настроены агрессивно, он шумно выдыхает и машет рукой в сторону тонированных окон, спиной чувствуя, как нетерпеливо трясётся Хан, желая вырваться и продемонстрировать все свои умения.       — Вы привезли то, о чем мы договаривались? — один из этих людей делает шаг вперёд. Чан видит его впервые, но его не оставляет стойкое ощущение того, что их с этими людьми что-то связывает.       — Привезли. Но лучше вам обсудить это лично с нашим подрывником. Он профессионал своего дела, можете не сомневаться, — Кристофер кивает на Джисона и отступает, позволяя Хану выйти вперёд. Это его сделка, так что ему её и проводить. А они лишь подстрахуют его и позаботятся, чтоб все прошло хорошо.       Только увидев отмашку, Чонин открывает дверь и неловко выбирается наружу, внимательно осматриваясь. Вспомнив просьбу Чана, он подбирается ближе к нему и останавливается за спиной, следя за происходящим блестящими от любопытства глазами. Он был немного напуган, определённо, все же ему редко удавалось выбираться на подобные встречи, а от людей, с которыми они проходили, не стоило ждать ничего хорошего. Однако Айен держался уверенно, все таким же уверенным твёрдым взглядом скользя по незнакомцам.       — Доброго вечерочка, господа, — широко улыбнувшись, Джисон выскакивает из фургона и разминается чуть, выуживая из салона железный ящик. Проходя мимо мужчины, стоящего чуть впереди всей толпы, он подмигивает ему и кивает на груз в своих руках. — Уверяю вас, вы не останетесь разочарованы этой малышкой. Внутри азид свинца, свеженький, только добытый.       Отойдя на безопасное расстояние, он опускается на колени, осторожно вынимая взрывчатку из ящика, и восхищенно выдыхает, опуская ее на землю. Сейчас настал его час и его шанс показать себя. И упускать его он был не намерен. Подключив детонатор к системе, парень облизывается, кончиками пальцев скользя по проводам и проверяя на работоспособность. Вроде как порядок. На панели высвечиваются блеклые цифры. Обратный отсчёт. Усмехнувшись самодовольно, Хан поднимается на ноги и медленно начинает приближаться к стоящим вдалеке парням, лениво осматриваясь.       Чан инстинктивно прижимает Чонина ближе к себе и прячет того за свою спину. Он отступает назад, наблюдая за тем, как Джисон устанавливает взрывчатку на безопасном расстоянии.       — Держись за мной, в случае чего, — просит он Чонина и внимательно следит за происходящим.       Чонин только кивает понимающе и прижимается ближе к Чану, стараясь не отходить далеко. Внимательным взглядом проследив за ловкими движениями Хана, он тяжело сглатывает и пятится назад, оттягивая старшего за собой. Чем дальше они находятся от эпицентра взрыва, тем безопаснее. А Айен до безумия хотел защитить лидера и уберечь его.       Чанбин только опускается на землю, непонимающим взглядом следя за каждым движением Джисона, и невольно тянется к ботинку, нащупываясь нож. Тревожное чувство неприятно ворочается внутри, мешая расслабиться, и Со ещё внимательнее осматривает незнакомцев, с которыми парни собирались заключать сделку.       — Я бы советовал вам спрятаться сейчас. Рванёт и бум… неприятные последствия, — присев на пол, Джисон чуть отползает назад, прячась за массивное колесо фургона, и восхищенно выглядывает, ожидая мощного взрыва. Которого не следует ни через минуту, ни через две, ни даже через три…       В сияющих глазах на мгновение мелькает недоумение, и парень поворачивается к Минхо, инстинктивно ища у него ответы на происходящее. Впервые его взрывчатка не сработала… И какого-то черта именно в день сделки. Он только потеряно поджимает губы, смотря на Ли, и хмурится.       Бан Чан замечает потерянный взгляд Хана и напрягается. Что-то не так. Устройства Джисона всегда работали как часы, но в этот раз ожидаемого взрыва не произошло. И лидеру это все не нравится.       Минхо ловит на себе полный непонимания взгляд Хана и смыкает зубы. Кое-что точно идёт не так. Почему взрывчатка не сработала? Такого просто быть не могло. Тем более на такой важной сделке.       — Стоять, — Ли замечает, как Джисон собирается рвануть к своей бомбе, и ловит того за шиворот толстовки. — Ты уверен, что безопасно сейчас подходить туда?       Он заглядывает в тёмные глаза напротив и аккуратно отпускает парня. Разумеется, доверяет ему, но все же беспокоится.       — Эй, тише, всё будет хорошо. Не беспокойся, котёнок. Наверное, просто счётчик заело. Я быстро, — мягко улыбнувшись, Хан осторожно шагает ближе к взрывчатке, нервно сглатывая, и проходит дальше. На его опыте такое было впервые. И он не знал, чего ожидать. Обычно все его работы были идеальны. Быстрым шагом приближаясь к устройству, он прикусывает губу и щурится. Тишина. Несвойственно. Обычно при обратном отсчете слышен тихий писк. Счётчик действительно замер. На цифре три. Черт. Ну конечно, только ему могло так не повезти. Три секунды… ему придётся обезвреживать всю бомбу, чтобы здесь все не рвануло в случае, если счётчик тронется вновь. Шикнув, парень осторожно опускается на колени и поджимает губы.       Минхо неуверенно отпускает Хана вперёд, но остаётся начеку. Его охватывает беспокойство, потому что раньше никогда такого не было. А сейчас он по сути отпустил самого дорогого сердцу человека слишком близко к штуке, которая очень легко может его убить. И от этого на сердце было очень неспокойно. Но не успевает Ли ничего сделать, как слышит за спиной хлопки.       — Не думал, что вас будет настолько легко заманить в ловушку, — Уджин усмехается, выходя из укрытия. Его шоу было в самом разгаре, а он вышел на финальный акт. Как главный актёр этой постановки, которую он сам же и поставил.       — Ты? — Минхо поднимается из укрытия и наставляет на бывшего друга дуло пистолета. Он хмурится, а шестерёнки в его голове начинают крутиться быстрее. Пазл начинает складываться. — Тогда это был ты…       Минхо шипит и бросает короткий взгляд на Чана, который не удивлён совсем появлением того, кого здесь точно быть не должно. Он знал? Он все это время знал.       Кристофер плечами пожимает на многозначительный взгляд Минхо и крепче прижимает к себе Чонина, отступая назад. Но на всякий случай тоже тянется к кобуре. Ему все это не нравится не меньше, чем Ли.       Чонин, заметив шевеление в стороне, поворачивается и замирает, бледнея на глазах. Лицо Уджина — первое, что бросается ему в глаза. Сильнее вцепившись в Чана, он чуть подается вперёд, инстинктивно становясь рядом с ним и предупреждающе скалясь. Не собирается подставлять старшего под удар и просто смотреть за этим со стороны. Если рисковать, то вдвоём.       — Я убью тебя, — Ли Ноу начинает закипать и крепче сжимает рукоять, позабыв и про взрывчатку, и про сделку. Сейчас его распирает лишь ярость к человеку, кто устроил их похищение и сейчас собирался провернуть ещё что-то подлое. Но Минхо ему не позволит.       — Я бы на твоём месте не тратил на это время. А лучше позаботился бы о безопасности твоего любимого Джисона. Знаешь, бомбам иногда свойственно неожиданно взрываться, — Уджин самодовольно скалится, а Минхо рычит, но родное имя отрезвляет его. Хан. Черт возьми… На осознание уходит секунда. И эта секунда оказывается решающей.       Ли оборачивается в тот самый момент, когда слышит тихий писк, и видит ужас и извинения в родных тёмных глазах…       Джисон хмурится, внимательнее рассматривая устройство и думая, что можно сделать сразу, чтобы предотвратить взрыв. Погрузившись в свои мысли, он не замечает, как за спиной повисает напряженная обстановка, а все парни почему-то смолкают. Только услышав тихий писк, отдающийся в висках болезненными вибрациями, и увидев засветившиеся цифры таймера, парень резко оборачивается и встречается взглядом с Минхо. В глазах проносится слишком много эмоций за эти злополучные две секунды. Две секунды перед тем, как оглушающий звук перекрывает все вокруг. Он не пытается бежать, знает, что это бесполезно. И все же болезненное осознание слишком сильно ударяет по голове, заставляя дрожать от страха.       Почувствовав, как всё тело окутывают языки пламени, он вскрикивает от боли и затихает моментально. На землю взрывной волной отбрасывает безжизненное тело, частично покрытое ожогами и впившимися в кожу осколками от разорвавшегося снаряда. Пустые чёрные глаза открыты, а в них запечатлён все тот же ужас. Он сам создал идеальное оружие, проработал детали, установил чертов счётчик… Каждая деталь, каждая крупица вещества были добавлены и собраны им лично. И сейчас творение решило погубить своего создателя…       Минхо замирает, не в силах сдвинуться с места. Две секунды. Гребанные две секунды. И этот взгляд. Он видел, как Хан одним взглядом попросил у него прощение. И это разрывало сердце на мелкие кусочки.       А затем ударной волной его отбрасывает назад. В ушах раздаётся звон, а перед глазами все ещё стоит тот же взгляд Хана. Его последний взгляд?       Несмотря на головную боль Минхо подскакивает на ноги и подбегает к телу Хана в ожогах и ранах. В этом кровавом месиве очень трудно узнать того Хана Джисона, которого они все знали. Но он чувствует его… а ещё чувствует чертову боль в районе сердца, сводящую с ума.       Ли прижимает к себе тело Хана и срывается на крик. Крик, полный боли и отчаяния. Он не может потерять его. Не так. Не сейчас. Только не его.       Чан вздрагивает, услышав взрыв и отстраняет Чонина назад, буквально закрывая его собой от жара ударной волны. Он не замечает, как Уджин и его шайка под шумок ускользает из виду. Всё его внимание устремляется на фигуру Минхо, склонившегося над телом Джисона.       На то, чтобы прийти в себя, уходят долгие пара минут, но Чан понимает, что действовать нужно быстро. Возможно, ещё есть шанс спасти их друга. Они просто обязаны ему. Обязаны и Хану, и Минхо.       Крис достаёт телефон и пишет Феликсу, чтобы тот готовил операционную. А после уверенным твёрдым шагом направляется к Минхо, сжимая кулаки до боли и царапая собственные ладони.       — Минхо. Нам нужно срочно вернуть его на базу, — Чан кладёт ладонь на плечо друга и морщится, потому что смотреть на Джисона невыносимо. Но Феликс справится. Они ещё могут его спасти. Обязательно.       Бан Чан тянется к пострадавшему, но Минхо рычит и бросает на того предупреждающий взгляд. Он сам поднимает парня на руки и несёт в сторону фургона, не произнося ни слова. Просто отказывается выпускать того из своих рук. Боится, что стоит его отпустить, и он потеряет Джисона окончательно.       — Садись за руль, — просит Крис Чанбина и залезает следом за Минхо. Сейчас нельзя оставлять того одного. Ни за что. Отчаяние и боль слишком опасны для таких как Минхо. И Чан прекрасно это знал.       Чонин замирает, чувствуя, как тело пробивает дрожь, и невидящим взглядом провожает сбегающего Уджина. Сил двигаться нет, он будто намертво врастает в землю. В ушах все ещё стоит отвратительный оглушающий звон, а дыхание совсем сбито. Он слышит собственное сердцебиение и беспорядочный шорох вокруг. Очнувшись, он медленно поднимается на трясущихся ногах и зажимает себе рот, чтобы не закричать.       Чанбин кивает подошедшему Чану и чуть тормошит Айена за плечи, призывая отмереть. Почти затолкав его в фургон, он раздраженно захлопывает дверь и обходит машину вокруг, забираясь на водительское сидение. Без лишних слов он прокручивает ключ, заводя двигатель, и трогается с места, разгоняясь сразу на максимальную скорость и выжимая падаль газа в пол.       Всю дорогу он бросает обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида, каждый раз чувствуя, как разрывается сердце от одного взгляда на потухшего Минхо, крепко сжимающего безжизненное тело. Ещё недавно в салоне было шумно, раздавался громкий смех Джисона, невпопад шутящего на все темы, а сейчас они все сидели пустые и разбитые.       Чонин не поднимает взгляд на парней, долгим испуганным взглядом испепеляя Хана. Сложно было сказать, была ли на его лице грязь, сажа или ожоги, но выглядел он до ужаса неузнаваемым. Весь истерзанный и… словно мёртвый. Шмыгнув носом, парень обвивает колени руками и хмурится, пытаясь отвлечься. Он искренне верит в Феликса. И верит, что тот справится со всем, что бы ни случилось.       Чан не может найти себе места: он переводит взгляд с перепуганного Чонина на совершенно пустого безжизненного Минхо. И сердце сжимается от боли. Сам Ли выглядит не лучше, чем тело Хана в его руках. Бледный, поникший, будто и правда совсем не живой…       Крис понимает. Это Джисон дарил тому жажду жизни. Он раскрашивал чужой мир в яркие цвета. Для всех них Хан являлся ярким солнцем, что никогда не потухало. А сейчас… сейчас тот был вынужден бороться за свою жизнь. И от его позитива не осталось ни капли следа. Всё погрузилось во мрак.       Когда вдалеке показываются очертания базы, Чанбин ёрзает, чуть сбавляя скорость, и шумно выдыхает. Даже не припарковав машину привычно аккуратно, он выскакивает на улицу и помогает открыть дверь, чтобы Ли мог вынести тело. Словно в замедленном режиме он видит испуганный взгляд Феликса, стоящего на пороге. Длинные бледные руки медика дрожат, что надежды не вселяет, но Со старательно списывает всё на волнение.       Айен медленно покидает машину и поджимает губы, чуть не оседая на пол. Казалось, зайди он внутрь, его сожрет давящая обстановка. В последний раз посмотрев на звёздное небо, он тяжело сглатывает и торопится на базу, где уже носятся из комнаты в комнату ребята. И все потерянные.       Когда фургон останавливается и Минхо покидает его, направляясь в операционную, Чан тихо выдыхает. Всё должно было закончиться не так. Они заключили бы удачную сделку и вернулись домой праздновать очередную победу. Но уж точно ни чьи-то похороны…       Стоит ему услышать звук мотора, Хёнджин буквально вылетает на улицу вперёд Феликса и Сынмина. И застывает на месте, стоит ему увидеть лучшего друга. Вернее, то, что с ним стало.       — Нет-нет-нет. Только не с ним. Пожалуйста, только не он, — шепчет Хван, хватая себя за волосы от отчаяния. Ему страшно. Страшно и больно. А от взгляда на Минхо становится в десять раз больнее. По щекам предательски текут слезы, и Хёнджин их не сдерживает.       Хван не сдвигается с места даже, когда Минхо походит мимо и скрывается за дверьми базы, направляясь прямо к лазарету. Ли больше не чувствует ничего, даже той предательской боли. Все чувства в миг отключаются, и он просто действует согласно инстинктам. Самое важное в его жизни сейчас покоится у него на руках без сознания. И лишь только слабый стук сердца даёт понять, что Хан ещё жив. Борется за свою жизнь. Сильный мальчик. Всегда был сильным и очень упрямым. Не сдавался никогда, не сдастся и сейчас.       Минхо аккуратно опускает Джисона на импровизированный операционный стол и ловит руку Ликса, что мельтешит вокруг, явно пытаясь сообразить, что же ему делать.       — У тебя руки дрожат. Это сделаю я. Ты будешь руководить, — произносит он холодным, пустым, абсолютно безэмоциональным голосом, даже не поднимая взгляда на медика. Не спрашивает даже, а скорее приказывает. И больше не говорит ни слова, натягивает на свои руки перчатки и осматривает тело Джисона уже на предмет повреждений.       Старается мыслить трезво и ясно. Ради него. Ради любви всей его жизни, которой он может лишиться в любую секунду. Если они не сделают сейчас хоть что-нибудь.       Феликс не спорит с Минхо, только кивает ему и тоже натягивает стерильные перчатки, судорожно нащупывая на столике влажные спиртовые салфетки. Пока старший готовится, парень осторожными движениями стирает грязь и кровь с лица Хана. К своей искренней радости он обнаруживает, что хотя бы лицо пострадало не так сильно, как могло. Большая часть повреждений досталась затылку, которым парень так неудачно приложился. Если справиться с ожогами и видимыми порезами было более-менее реально в их условиях, то приводить в порядок больную голову было посложнее.       — Хорошо… У него сотрясение, возможно, черепно-мозговая травма, не уверен, как долго он может пробыть без сознания и какие последствия могут быть с мышлением, памятью, механической, функциональной и эмоциональной сферой… — метнувшись к невысокому столику с хирургическими инструментами, он берет с него ножницы и возвращается, аккуратно разрезая ткань обожженной футболки, уже порванной и обгоревшей в нескольких местах. — Слушай меня, постарайся быть аккуратным и внимательным, чтобы не нанести ещё больше вреда.       От слов Феликса Минхо поджимает губы. Он все понимает, даже если Хан придёт в себя, остаётся риск, что он на всю жизнь останется инвалидом. И это была бы слишком невыносимая пытка для вечно активного Джисона. Минхо не хотел этого. Но сейчас куда важнее было, чтобы парень вообще очнулся и выжил. Со всем остальным они разберутся.       — Он выкарабкается, — произносит Минхо тихо, убеждая скорее самого себя в этом и бросая взгляд на лицо Хана. Ликс избавился от крови и грязи, и теперь парень выглядел так безмятежно. Будто просто спал сейчас. Ли Ноу неоднократно наблюдал за ним спящим, когда тот просто отрубался под боком. Очаровательное зрелище… Было.       Избавив Джисона от лоскутов ткани, Ли младший поджимает губы, взглядом пробегаясь по изувеченному телу, и крепче стискивает кулаки, напрягаясь и заставляя свои руки перестать трястись. Шумно выдохнув, он откладывает ножницы в сторону и берет со стола марлевую влажную салфетку, подготовленную заранее. Приложив ее к ожогу на ключице, парень осторожными невесомыми движениями смачивает его, очищая от попавших в рану тканей, и спиртовым раствором промывает рану. Перейдя на плечо, тоже обожженное языками пламени, блондин виновато поворачивается к Минхо и тяжело сглатывает.       — Работы много. Я один не успею. Мне нужно промыть ожоги. Сейчас, — Феликс откладывает марлю в сторону, тянется к железному куску взрывчатки, воткнувшемуся прямо под рёбрами с одной стороны, и медленно вытаскивает его, сразу протягивая Минхо специальные медицинские нити и обрабатывая рану раствором. — Сейчас я уберу ткань, тебе нужно будет осторожно наложить шов. Насколько я знаю, ты умеешь, но всё же. Единичные стежки через один сантиметр, узловой шов. Справишься? Я рядом.       Руки все ещё трясутся, и медик ненавидит себя за то, что не может помочь и взять самую сложную часть на себя. Вернувшись к обработке многочисленных ожогов, он мягко кивает старшему, показывая, что он готов прийти на помощь в любой момент, и прикладывает марлевую салфетку к очередному ожогу на животе. Больно было смотреть на Хана, беспомощно лежащего на операционном столе — том месте, где Ли хотел бы видеть его в последнюю очередь. А от осознания того, что буквально несколько часов назад он счастливый носился по всей базе, становилось невыносимо тяжело.       Минхо берет из дрожащих рук младшего хирургическую иглу и нити. Феликс не мог сделать это сам сейчас, после той ситуации с первым в жизни убийством блондин так и не научился контролировать тремор своих рук. Что являлось огромной проблемой для него, как для врача. Ведь руки — это его главный инструмент, а сейчас он фактически вышел из строя.       Но в чем-то им повезло: ещё в армии Минхо научился накладывать простые швы и обрабатывать ранения разной степени тяжести. Поэтому сейчас всё зависело лишь от его навыков, и он обязан был приложить максимум усилий и сделать все правильно.       — Я справлюсь, не переживай, — Ли кивает и не спеша принимается зашивать рану. Выходит не так быстро и аккуратно, как ему бы хотелось. Будь Ликс в строю, он сделал бы лучше. Но других вариантов у них попросту не было. Аккуратно стягивая края рваной раны от осколка взрывного устройства, Минхо мысленно проклинает всё на свете: гребанную бомбу, крысу Уджина, себя и самого Хана Джисона, вечно игравшего со старухой-смертью в игру на выживание и сейчас находящегося на грани проигрыша.       Закрепив нить, Минхо аккуратно перерезает её, приступая к следующей ране. Они работают слажено вдвоём: Феликс обрабатывает и убирает осколки, Минхо зашивает и фиксирует, помогая медику в случае слишком мелких осколков вытащить их при помощи пинцета. Ли сохраняет максимальное спокойствие: от слез и страданий пользы не будет никакой. Хоть и смотреть на бездыханного Хана невыносимо больно, но он не показывает это, закрывая всю боль внутри. Как и привык делать всегда.       Феликс аккуратно обрабатывает раны, старательно очищая даже самые маленькие и безобидные осколочные раны и ожоги. Краем глаза он наблюдает за тем, как осторожно и кропотливо работает Минхо, ловко справляясь с рваными порезами. Тяжело было представить, какую боль пережил Хан, когда получил всё это. Ещё тяжелее представить, как он будет себя чувствовать, когда очнётся. Если очнётся…       Ли стискивает зубы и отгоняет от себя ненужные мысли, мысленно ругая себя за них. Конечно, всё будет в порядке. Джисон справится. Он сильный. Закончив с последним ожогом, который не кстати пришёлся прямо на изгиб шеи, парень осторожно накладывает марлевую повязку и поджимает губы, наблюдая за тем, как зашивает раны старший. Сейчас нужно было позаботиться о том, чтобы обеспечить подрывника лекарствами, обезболивающим и питанием.       Пока Минхо занят с одной стороны, блондин выкатывает из угла медпункта штатив для капельницы и устанавливает специальный герметичный пакет физраствора. Стиснув немного дрожащими пальцами иглу, Феликс шумно выдыхает, собираясь с мыслями, и на удивление ровно и спокойно вводит её в вену, закрепляя пластырем. Все же сейчас старший Ли доверился ему, позволил помочь. Он не должен был оплошать. Перед тем, как подключить катетер к капельнице, он достает из медицинского холодильника порцию парентерального питания и вводит внутривенно, облегченно выдыхая. Сменив шприц тонкой трубкой, парень отходит и сочувственно смотрит на Минхо, пустого и разбитого.       — Ты молодец. Мы сделали всё, что могли сделать вообще. Как врач, я не имею права гарантировать и понимаю, что шансы малы… Но как друг могу сказать, что его сердце всё ещё бьется, а пульс стучит. Он борется. И он тебя не оставит, я уверен, — неловко подойдя ближе, Ли обводит израненное тело на столе тяжелым взглядом и поворачивается к старшему, раскрывая руки и приглашая его в объятия. Не лезет сам, зная, что лучше не трогать Минхо сейчас, но если так он мог хоть немного поддержать его, он хотел попробовать. — Я лично сделаю все, чтобы он пришёл в себя и был в порядке.       — Знаю, — лишь отвечает Минхо и кивает. Он не сомневался в Хане ни на секунду. Никогда. Был уверен, что тот будет бороться до последнего. Джисон слишком сильно любил жизнь, хоть и ходил вечно по краю, рискуя оступиться.       На предложение объятий он лишь склоняет голову. Ли не любил тактильного контакта, он позволял его только одному человеку. Тому, кто сейчас лежал перед ним без сознания. Минхо отрицательно мотает головой на предложение младшего, показывая, что сейчас не готов. — Оставишь меня с ним? Я хочу побыть наедине. С Ханом.       Он поднимает взгляд на Ликса, просит того уйти. Тем более там за дверью, наверняка, Хван, убитый горем. Как бы Хёнджин не раздражал Минхо периодически, но для Хана тот был лучшим другом. И Ли уважал его выбор.       Феликс понимающе кивает, чувствуя, насколько тяжело сейчас Минхо, и шумно выдыхает, провожая тело на столе тяжелым взглядом. Всё казалось кошмаром. То, чего боялся парень больше всего, случилось в самый неподходящий момент. Всё внутри словно ломалось при мысли о том, что кому-то из банды могут принести боль, вред, казалось, что это невозможно с их уровнем защиты и подготовки, а сейчас… Приоткрыв дверь, Ли выскальзывает в коридор, где мечется из стороны в сторону Хван, и поджимает губы. Когда Феликс выходит за дверь, Минхо опускается на стул рядом с Джисоном и закусывает губу. Впервые за все время он отпускает себя, сейчас здесь были только они вдвоём. Он и Хан.       Ли аккуратно берет чужую ладонь в свою и прислоняется к ней лбом. Закрывает глаза и просто сидит так в тишине какое-то время. Все ещё не может до конца смириться с тем, что это случилось с ними. Именно с ними. Именно с ним.       Он вспоминает самодовольное лицо Уджина и рычит от злости и от боли. Человек, которого он когда-то считал братом, пошёл против них… и навредил одному из них. И Минхо обещает себе, что разорвёт того на части. Уничтожит, сотрёт в порошок. Заставит поплатиться за свои решения.       Но лишь только когда Джисон придёт в себя. До этого времени он не оставит подрывника ни на секунду.       Минхо касается губами невесомо чужой ладони и аккуратно опускает её на кушетку. Накрывает Хана покрывалом, чтобы тому было комфортно и не холодно. И вновь садится рядом. Он точно не собирается никуда уходить. Останется здесь, пока подрывник не придёт в себя.       — Ох, Хан-и, — тихо шепчет он, будто безжизненный бледный Джисон может его услышать. — Ты ведь знаешь, что я без тебя уже не смогу. Сам ураганом ворвался в мою жизнь. И теперь даже не смей уходить из неё, понял? Я не прощу тебе, если ты просто сдашься. Никогда не прощу.

***

      Хан не чувствует совсем ничего. Он в полной тишине дышит совсем сбивчиво, а внутри все дрожит и переворачивается. Вся кожа горит, изредка пропуская холодные вспышки облегчения, но ненадолго, только на считанные секунды. Пока его тело не опускается в холод и спокойствие. Идти тяжело, но парень не позволяет себе останавливаться. Словно стоит ему сделать это, и он упадёт замертво. Он чувствует, как что-то горячее касается его руки, дёргается как от удара, и шипит себе под нос. Сквозь плотную пелену «ничего» Джисон невольно улавливает слабый, но до боли знакомый запах.       Хочет закричать, но не может даже вдохнуть для этого достаточно воздуха, поэтому только продолжает брести дальше, чувствуя, как голова кружится, а до ушей доносится знакомый голос.       Джисон шумно выдыхает, вышагивая по пустому пространству, и впервые за долгое время чувствует себя тревожно. Вокруг нет ничего… совсем. Будто он остался совсем один. Сквозь пелену он слышит приглушённый голос. Знакомый голос. Слышит размеренное сердцебиение и пульсирующую боль. Странно. Будто он ощущает своё тело на сто процентов. Он не уверен, что вообще возможно настолько чувствовать самого себя, каждую клеточку тела. Он поднимает руку и буквально пускает импульс вверх по мышцам, удивлённо рассматривая свои пальцы.       Потом наступает полная темнота. В ушах поднимается оглушительный звон, проникающий прямо в мозг, опоясывая его, давя на затылок и виски, Хан падает на колени в этой пустоте, на физическом уровне ощущая, как рушится что-то внутри, как голос отдаляется на задний план, а пульс учащается. И сквозь болезненную пелену парень отключается в своём собственном сознании. Иронично.       Он ещё не знает, как важно было держаться и искать выход из пустоты в своей голове. Как важно было не допускать эти вспышки давления, словно стирающие возможность чувствовать, запоминать, вспоминать.