one for all and all for one.

      Минхо зубы до скрипа стискивает, стоит Уджину показаться на заброшенном заводе, который они выбрали в качестве места встречи. И условие «один на один» похоже тот соблюдать не собирался. Забавно, но ни капли не удивительно. «Крыса» слишком боялся за свою плешивую шкуру.       — Настолько боишься меня, что привёл с собой подмогу? — буквально рычит Ли, кулаки сжимая. Они и не рассчитывали, что такой трус, каким был Уджин, придёт на встречу один. Тот ведь прекрасно должен был понимать, что убитый горем Минхо был подобен раненному зверю: становился опаснее и разъяреннее. — Ты не стоишь даже волоса с головы Хана. Он был в тысячу раз храбрее тебя.       — И в итоге его храбрость и самоуверенность его и погубила. Согласись, это был лишь вопрос времени. Рано или поздно это бы произошло, — Ким плечами пожимает и гадко усмехается, Ли еле сдерживает себя, чтобы не прострелить предателю голову прямо в ту же секунду. Мерзкий и отвратительный. Он вызывает приступ тошноты. — А ты стал слишком мягким с ним, Хо. Но сейчас вернулся тот Минхо, которого я видел раньше. В тебе столько ярости и гнева, что хватит на весь мир.       Ли выдыхает и крепче сжимает кулаки, оставляя на ладонях следы от впивающихся в кожу собственных ногтей. Он продолжает следовать плану даже несмотря на то, что собственная ярость переполняет его. Перед ним сейчас стоит человек, что навредил его Хану. На что Уджин вообще рассчитывал? Ждал, что Минхо переметнется к человеку, постаравшемуся отнять у него все, что было дорого Ли? Это даже звучало глупо. Впрочем, Ким умом не отличался никогда.       — Ты пришёл сюда позлорадствовать? Или что, забьете меня всей толпой? Силёнок не хватит.       — Вообще-то, я хотел предложить тебе уйти вместе с собой. Отключи эмоции, они только мешают. Стань тем, кем тебе суждено быть: идеальным киллером, бездушной машиной для убийств. Мы же оба понимаем, что ты именно такой. Сейчас тебя ничего не сдерживает, — Уджин губы облизывает и складывает руки на груди, внимательно изучает реакцию Ли на его слова. Тот лишь недовольно морщится и губы сжимает в тонкую линию. — Ну, либо мне и правда придётся избавиться от тебя. Чтобы ты не помешал мне разобраться с остальными и оставить Чана одного.       — Ты кое-что не учёл. Что мешает мне убить тебя прямо сейчас? — Минхо выхватывает пистолет из кобуры на поясе и направляет дуло прямо на предателя. Тут же чувствует, как оружие пешек Кима устремляется на него. Выстрели он сейчас, и ему не выйти отсюда живым. Даже при всех умениях Ли. Эти люди спустят курок. И хоть одна пуля настигнет свою цель.       — Подумай, зачем тебе отдавать свою жизнь за Чана? Он ведь солгал тебе, да? Разве ты можешь доверять ему после этого? Мне жаль, что с Ханом произошла такая трагедия, но это было необходимо. Чтобы ты понял, тебе не место среди них, — предатель отступает назад и прячется за спинами своих людей. Минхо в ловушке, из которой ему не выбраться. По крайней мере Ким в этом уверен. Они заставили его поверить в это. Заставили почувствовать, что он держит ситуацию под контролем. Ведь стоило Уджину лишь поверить в свою победу, и он совсем растерял бдительность.       Ли Ноу шипит, до побеления сжимая пальцы на рукояти пистолета. Ким и правда считал, что его план сработает? Ли хотелось рассмеется от абсурдности чужих слов. Тот совершенно ничего не понимал в их с Ханом взаимоотношениях. Не понимал, что Минхо любил Джисона, и никогда не простил бы никого, кто причинил его любимому человеку боль.       — Глупо было приходить сюда одному, — хмыкает Уджин, готовый отдать приказ избавиться от Ли Минхо. Лишить Чана его главного оружия, затем разобраться с остальными членами его маленькой шайки, и наконец прикончить лиса на глазах у Криса. Показать тому, что Уджин оказался сильнее, разрушить всё, что тот построил. И заставить пожалеть о том, что не согласился делиться и договариваться.       — С чего ты взял, что он один? — резкий голос Хёнджина разрезает воцарившуюся тишину, а сам Хван наконец покидает своё укрытие, вскидывая новенькую винтовку, удобно лежащую в руках.       Сынмин возникает справа от Хвана, крепко сжимая в руках пистолет, что перед вылазкой вручил ему арсенал на всякий случай. Все прекрасно знали, что хакер не сможет спустить курок, но держался тот вполне себе уверенно. Осуждающим взглядом прожигал некогда бывшего товарища, обернувшегося против них.       Феликсу Хёнджин оружие давать запретил при любых обстоятельствах, поэтому сейчас закрывал блондина своей спиной. Если их план не сработает и потасовка всё же начнётся, задачей арсенала будет позаботиться о безопасности хакера и медика, помочь им спрятаться обратно в укрытие и защищать любой ценой. Ликс и Сынмо не должны были пострадать.       Феликс, помня указания Хвана, осторожно следует за ним, все ещё напрягаясь от того, что ему не дали оружия. Он понимал, почему, но внутри скреблось странное давящее чувство того, что помочь он в случае чего не сможет. Ещё и Хёнджин напрягался сильнее, чем обычно. Поэтому, ласково погладив его по спине, парень прижимается ближе и выглядывает из-за чужого плеча, впиваясь хищным прищуренным взглядом в Уджина.       — Ну здравствуй снова, Уджин, — Чан тоже покидает свое укрытие с другой стороны комнаты и тихо напряжённо вздыхает. Друг разочаровал его полностью, и теперь лидер даже жалел, что покрывал того всё это время. Наивно надеялся, что в нем осталось хоть что-то человеческое… — Это только между нами, поэтому я советую твоим людям убраться, пока ещё не поздно. Иначе здесь всё взлетит на воздух вместе со всеми нами.       — Давно не виделись. Впрочем, я бы предпочёл не встречать тебя больше никогда, — Чонин рычит недовольно, плавно выскальзывая из темного угла, и выходит вперёд, останавливаясь подле Чана. Все думали, что он безоружен, но сердце и разум приятно грела тяжесть пистолета в кобуре на задней стороне бедра. Пистолета, который на рождество ему подарил Хван. — Ты перешёл черту. В этот раз мы терпеть не станем.       Уджин, понимает, что его план провалился. Он замечает, как напрягаются его люди от угрозы быть похороненными в этом самом месте под обломками. Мечется глазами по бывшим друзьям и соратникам и останавливает бешеный взгляд на Минхо.       — Ваш подрывник мёртв. Это блеф. Он бы не смог выжить после такого.       Чанбин усмехается, видя страх в глазах переглядывающихся между собой наёмников, и уверенно выходит вперёд, разминая плечи. Соперники были напуганы, а это значит, что преимущество было не на их стороне. Чуть прикрыв своим телом Сынмина, он складывает руки на груди и напряжённо поджимает губы.       — Мёртв? Какая жалость, а он мне нравился, — тихий голос откуда-то из глубины заводского склада пробивает звенящую тишину, воцарившуюся на минуту, и Хан выходит на свет, расплываясь в довольной улыбке и прикусывая губу в предвкушении. Он слишком долго работал над новым изобретением. И слишком сильно хотел продемонстрировать его. — Считай, возродился из пепла.       Чонин закатывает глаза на пафос, с которым полуживой Джисон сравнивал себя с Фениксом, и оборачивается к Уджину, в глазах которого отображается такое недоумение, страх и паника, будто он увидел призрака. Иронично. Для Кима ведь всё так и было на самом деле. Подрывник выходит вперёд, оставляя всех парней позади и привлекая внимание к себе, и демонстративно поднимает руку с детонатором, от которого шли проводки, спрятанные под чёрной водолазкой и прикреплённые к запястьям.       — Если мой пульс остановится, эта малышка похоронит заживо всех, кто здесь находится. Девять без одного будет восемь, — Джисон крепче перехватывает маленькое устройство, цепляясь за плотный пластиковый корпус пальцами, и прикусывает губу, широко разводя руки. — А восемь без одного не будет. Поэтому давай, стреляй, если смелости хватит.       Феликс широко распахивает глаза, крепко сжимая в пальцах подол рубашки Хёнджина, и оборачивается к Чану, пытаясь в его глазах найти ответ на свои вопросы. Они это не обговаривали, а, зная характер и безбашенность подрывника, Ли ни секунды не сомневался в его словах. По загривку Хана расползлись бледные шрамы-молнии, уходящие куда-то под воротник, а волосы были взъерошены. Он совсем не изменился. Вернулся такой же неряшливый и уютный. Их Хан.       — Что такое? Растерялся? Или думал, что сможешь так просто переманить моего парня к себе? Тогда ты просчитался с самого начала, — в глазах Джисона вспыхивает нескрываемая злость и он делает ещё один шаг вперед, своим телом закрывая Минхо. Он бы не позволил никому навредить Ли. Не после того, что они пережили. — Но попытка засчитана.       Минхо переводит взгляд на Хана и хмурится. Этого не было в плане. Впрочем, Ли даже не был удивлён, что эта катастрофа выкинула очередное феерическое представление. В этом был весь подрывник. Хан просто обожал устраивать шоу из всего. И был искусен в этом. Однако сейчас даже Минхо не мог сказать наверняка: блефует тот или нет.       Рыкнув недовольно, Ли Ноу напрягается ещё сильнее, прожигает взглядом дыру в Уджине, готовый в любой момент спустить курок.       — Ты… Как ты выжил? Это невозможно, — Ким глаза удивлённо распахивает. Сказать, что он шокирован подобным поворотом событий, не сказать ничего. Заметив детонатор в руках подрывника, наслышанные о его славе люди Уджина отступают назад и опускают оружие. Даже ещё большие трусы, чем тот, кого они выбрали своим предводителем. Смешно.       — Уходите, мы не хотим лишних жертв, — кивает Чан и отступает от выхода: предлагает тем просто уйти. Они и правда не собирались допускать лишних жертв. Они здесь лишь ради того, чтобы призвать к ответу одного человека. Остальных можно было отпустить, те не представляли особого вреда без пагубного отравляющего влияния Уджина, Крис был в это уверен. Поэтому он просто позволяет тем трусливо отступить прочь от этого места. Спустя пару минут слышится рев мотора, на что Бан Чан лишь улыбается: Уджин не смог удержать на цепи даже своих шавок, о какой власти могла идти речь. Предатель тоже пытается отступить следом, но Хёнджин перекрывает ему дорогу и ехидно улыбается, толкая стволом обратно в центр зала.       — Куда собрался, дорогой? Неужели не соскучился по своей старой команде? — усмехается он, подгоняя предателя дулом винтовки обратно к Минхо и Хану. Это их битва, им её и заканчивать.       Уджин шипит от горечи собственного поражения и поднимает напуганный взгляд на лидера. Ищет в глазах старого друга хоть какой-то намёк на помощь и поддержку.       — Крис, ты ведь не такой. Мы же столько прошли вместе. Мы же знаем друг друга с пелёнок. Неужели ты позволишь им? — он в ужасе обводит взглядом остальных парней, настроенных решительно. — Подумай, к чему жертвы? Все ведь живы. Просто отпустите меня и, клянусь, вы меня больше никогда не увидите. Ты же мой друг, Крис. Помоги мне… прошу.       Минхо в ответ на эту истерику Уджина лишь глаза закатывает и щёлкает затвором своего пистолета. Щурится, прицеливаясь точнее. Он уже знает, что произойдет в следующую секунду. Уверен в этом на все сто процентов.       — Я может и хотел бы помочь тебе. Но просить прощения тебе нужно не у меня, а у них, — Чан кивает в сторону Минхо с Джисоном и плечами пожимает, мол, ничего поделать не могу. Уджин навредил одному из них, и лидер прекрасно знал, что команда такого никогда не простит. Никогда и никому.       Хёнджин находит ладонь Феликса и крепко сжимает её в своей, не сводя тяжёлого взгляда с предателя. Сынмин выглядывает из-за крепкого плеча Чанбина. Феликс крепко сжимает чужую ладонь в ответ и прижимается ближе к Хвану, наконец успокаиваясь и выдыхая. Хан провожает самодовольным взглядом спины наёмников и хищно улыбается, поворачиваясь к Уджину. Испуганному и растерянному. Его попытки отговориться и смыться прочь рассыпались на глазах, а мольбы, которые он так жалко скулил в надежде на помилование, звучали как музыка для ушей.       —Да, все живы. Вопреки твоим стараниям, Уджин, — Джисон расправляет плечи, чувствуя, как натягиваются свежие шрамы, что расползлись по всей его коже, и недовольно фыркает. Руки чесались втащить ублюдку по лицу, но парень держался, уступая возможность отыграться своему самому близкому и ценному человеку. Который, определённо, больше всех пострадал от действий Уджина. — Время извинений вышло.       Все замирают в ожидании финального вердикта, принятого единогласно. Вердикта, который Минхо должен был привести в действие.       Предатель, желавший навредить их команде, должен умереть.       — Хо… умоляю… не нужно, — Уджин обхватывает голову руками, переходя на откровенную истерику. Трус. Умеющий действовать лишь исподтишка. И не способный нести ответственность за собственные действия. — Прошу… прости меня.       — Как ты там сказал? Я ведь бездушная машина. Таким как я чуждо прощение и сострадание, — Ли напрягается словно струна и опускает палец на курок. Уджин подскакивает в ужасе, понимая, что это конец, и в панике вскидывает собственный пистолет, устремляя его на Минхо. Если ему и так суждено погибнуть здесь, то он заберёт одного с собой.       Секунда. Раздаётся два выстрела, звучащие в унисон. Пуля настигает свою цель. Бездыханное тело с глухим стуком падает на пол под застывшее на лицах всех присутствующих немое недоумение.       Феликс резко опускает глаза в пол, как только Ли поднимает пистолет, и пытается не смотреть и не слушать. Меньше всего он хотел вновь смотреть на смерть. Даже если это смерть Кима. Однако выстрел звучит странный… двойной. Осознание произошедшего громом отдается где-то в подсознании и отражается искаженным ужасом на лице. Блондин, резко рванувшись вперёд, обходит Хёнджина и замирает, осматривая лужу крови, на которую невольно наступил.       Хёнджин замирает, когда раздаётся сразу два выстрела. Он не сразу понимает, что произошло. Сердце останавливается на секунду от переживаний. А взгляд широко распахнутых в страхе глаз устремляется прямиком на Минхо.       — Минхо! — Хан резко подается вперёд, крепко обнимая тело старшего и прижимая ближе к себе, и распахивает глаза широко, выискивая рану.       На самом краю бедра порванные штаны пропитываются темной красной жидкостью, и парень стискивает зубы, пальцами собирая кровь, будто это могло помочь. Сорвав с себя детонатор, он отбрасывает его в сторону под ошарашенным взглядом медика, и лезвием ножа подцепляет край ткани, разрезая её. — Сейчас. Тише. Сильно больно?       Феликс, чувствует, будто сейчас потеряет сознание от происходящего, медленно опускается на пол, не обращая уже внимания ни на кровь, ни на труп, лежащий совсем рядом, и отодвигает руки Джисона, осматривая рану. Выудив из переносной аптечки бинты, щипцы и спирт, он шумно выдыхает и принимается обрабатывать рану, напряжённо поглядывая на подрывника подле себя.       — Ой. Ты об этом? — Хан только осознает, что ввёл всю банду в ступор, и неловко сглатывает, судорожно оглаживая макушку Минхо холодными ладонями и прикидывая в голове оправдания, за которые ему потом не прилетит по лицу сразу от семерых. — Блеф. Я что, идиот? Он ссыкло редкостное, а я просто… Подстроился под ситуацию.       Джисон нервно усмехается, глупо и как-то странно, пока Феликс хлопочет с бинтами. И поворачивается к Чонину, схватившемуся за набедренную кобуру. Его губы неестественно растягиваются в улыбке, и Айен тоже начинает смеяться. Немного истерически, напряжённо. Внутри смешивается чувство страха за Ли и облегчение от смерти Уджина. На дрожащих ногах подойдя ближе к парням, окружившим Минхо, он хлопает Хана по плечу и качает головой.       — Я вас всех когда-нибудь прикончу за такие фокусы. Хо, как ты? Помочь чем-нибудь? — переговорщик опускается с другой стороны от Ли и рассматривает внимательным сочувственным взглядом окровавленное бедро. Феликс напряжённо сжимает губы, заботливо затягивая бинты, и шепчет себе под нос, что никогда в своей жизни больше не отпустит Хёнджина на вылазки. Чонин прикладывает ладонь к спине Минхо, чтобы он мог облокотиться на него, и невольно улыбается от вида Джисона, покрывающего чужую макушку ласковыми поцелуями. — Жить будет?       Хан бросает на Айена предупреждающий взгляд и устраивается удобнее позади старшего Ли, аккуратно гладя его по талии и целуя в плечи, шею и загривок. Стараясь показать, что он рядом. Ранение в ногу, конечно, не убивает, зато причиняет нехилую боль. Джисон, честно говоря, никогда так не радовался, что Уджин мазила.       Минхо тихо шипит, опускаясь на пол от боли, прошибающей бедро. Холодный взгляд не сводит с мертвого тела Уджина. Всё закончилось. Теперь его семье больше ничего не угрожает.       — Хан-и, тише. Порядок, просто царапина, — Минхо усмехается тихо, и этот смешок звучит одновременно облегчённо и немного безумно. За последнее время им так много пришлось пережить, а сейчас они наконец могли спокойно выдохнуть. И на фоне всего произошедшего небольшое ранение ощущалось таким незначительным. — Новый шрам останется. А шрамы мужчину только украшают.       Услышав тихий и спокойный тон Минхо, Хан всё же выдыхает с облегчением и крепко стискивает его в тёплых заботливых объятиях. Уткнувшись в изгиб открытой шеи, он опаляет бархатную кожу горячим дыханием и прикрывает глаза, благодаря всех богов за то, что Уджин попал по ноге, не задев жизненно важных органов. Джисон ладонями ласково оглаживает изгиб изящной талии и мажет губами по открытому загривку.       — Мужчина получит подзатыльник, если заработает еще хоть один шрам, — парень закатывает глаза, кончиками пальцев ласково почесывая Ли за ушком, вынуждая запрокинуть голову. Когда Феликс заканчивает с перевязкой, Хан плюет на присутствие всех остальных рядом и утягивает Минхо в долгий трепетный поцелуй. — Вернёмся домой и я исследую каждый твой шрам, котёнок, потерпишь немного, пока мы будем вытаскивать тебя отсюда?       — Боюсь-боюсь, — смеётся Минхо тихо и отвечает на чувственный поцелуй, прижимая Хана ближе к себе. И этот момент кажется самым счастливым в их жизни. Теперь все наладится и снова станет спокойным, насколько это вообще было возможно с их-то бандой. — Да порядок, не болит даже совсем.       Минхо врет нагло, но всё же опирается на плечи Хана и Чанбина, поднимаясь на ноги. Держится за парней крепко, чтобы не упасть обратно, потому что на самом деле рана ныла, но совершенно точно не мешала радоваться победе.       Хан фыркает недовольно, едва ощутимо шлепая Минхо по плечу, и качает головой, утыкаясь в изгиб открытой шеи. Он так сильно волновался за него, что даже злиться не мог. Вообще-то, парень думал, что готов ко всему. Мало ли, что может случиться с их то стилем жизни в любой момент. Однако после того взрыва он будто в разы сильнее начал бояться за старшего.       — Лжец. По тебе видно всё, — перехватив Ли поудобнее за плечи, Джисон прижимается ещё ближе, помогая Чанбину тащить его в сторону фургона. Не обращая внимания на парней вокруг, он утыкается в обнаженный загривок и оставляет на бархатной коже россыпь мягких успокаивающих поцелуев. Со, замечает, как хромает Минхо, старательно скрывая боль, и поудобнее перехватывает его руками, шумно выдыхая под пристальным взглядом Хана.       Хван подбирается ближе следом за остальными, аккуратно кладёт ладонь на плечо мечущегося в панике Феликса. Когда тот заканчивает с раной старшего Ли, арсенал аккуратно разворачивает медика к себе и обнимает крепко.       — Малыш, не беспокойся, — он мягко гладит парня по спине. Замечает настрой Минхо и честно разделяет его. Они победили. Всё закончилось хорошо. Теперь можно дышать свободно и легко. Не бояться. — Эй, это же Минхо. От него попробуй избавиться ещё.       Феликс шумно выдыхает и буквально вжимается в Хвана, крепко прижимая его ближе к себе и обнимая сильнее. Они пережили очередной тяжелый этап. И это значило очень много. Беспорядочно оглаживая каждый сантиметр чужого тела, он шумно сбивчиво дышит, втягивая родной запах. Хёнджин ощущался как дом во всём этом кошмаре.       — Спасибо за всё, Джинни. Я люблю тебя очень сильно, — россыпью быстрых мягких поцелуев он покрывает открытую шею и прикрывает глаза, пряча лицо в плече парня. Кажется, стоит ему отвернуться или отстраниться, и весь мир рухнет. А Хван создавал чувство полной безопасности, спокойствия и комфорта одним своим существованием. Будто Хёнджин чувствовал, когда блондину плохо, страшно или больно. И всегда приходил на помощь. — Ты прав. Да. Обязательно всё будет в порядке.       — А я люблю тебя, малыш. Всё закончилось, ты можешь выдохнуть, — Хёнджин сжимает крепко ладонь Феликса и поднимается на ноги тоже. Смеётся тихо и кивает Минхо понимающе. Хван прекрасно знал, что последствия произошедшего останутся с ними шрамами на телах Минхо и Джисона, кошмарами Феликса, паранойей Сынмина и чувством вины Чана. Так или иначе Уджин успел оставить шрамы в душе каждого из них. И возможно их не исцелить до конца, но вместе они смогут помочь друг другу справиться с этим.       Чан вздыхает и опускает взгляд на бездыханно тело Уджина. Крис опускается подле тела друга и ладонью закрывает распахнутые в ужасе глаза Кима. Пусть тот и принёс много бед, но все же не был чужим человеком. Запутался и сбился с пути, за что поплатился своей жизнью.       — Мне жаль, друг, — Чан сжимает губы и вздыхает тихо, бросает последний взгляд на человека, который когда-то был ему близок. А теперь всё это было в прошлом. Поднявшись на ноги, он обращает взгляд на своих парней, собравшихся вокруг Минхо и улыбается невольно. Тёплой отеческой улыбкой. Радуется тому, что весь творившийся до этого ужас наконец закончится.       Чонин, замечает грусть в глаза и осторожных действиях Чана, подходит к нему со спины и осторожно обвивает чужую талию руками, прижимая ближе к себе и утыкаясь носом в линию позвоночника прямо между лопаток. Ладони бережно оглаживают торс, поднимаясь выше, к напряжённым плечам, и Айен тяжело вздыхает.       — Всё закончилось, волчонок. Ты можешь выдохнуть. Теперь всё будет хорошо, — переговорщик мягко улыбается и кончиком носа проводит по открытому загривку. — Если Хан и Хёнджин не натворят чего-то ещё. До тех пор мы можем спать спокойно.       Чан перехватывает ладонь младшего и мысленно соглашается с ним. Следует за остальными прочь, не оборачиваясь на так и оставшегося лежать посреди помещения Уджина.       — Нельзя оставлять его там просто так, — Чан выдыхает, расслабляясь немного под мягкими прикосновениями Чонина. Теперь понимает, что пусть сегодня он и потерял окончательно того, кого считал своим хорошим другом, но приобрел кое-что более важное: настоящую искреннюю любовь.       Теперь, когда угроза миновала, ему предстояло научиться совмещать роль лидера банды и любящего человека. Но Крис почему-то уверен, что со всем этим справится.       — Хан? Что насчёт взрывчатки? — лидер выпрямляется и головой качает. Нужно было избавиться от тела, к тому же Бан Чан просто не мог оставить всё так. Не хотел подвергать опасности свою банду, если кто-то найдет труп здесь. И просто понимал: от прошлого нужно избавляться наверняка, раз и навсегда. — Похороним Уджина вместе с этим зданием в обломках. А вместе с ним и всё прошедшее оставим здесь.       Чонин не сдерживает мягкой улыбки, медленно подходит ближе к парням, заглядывая в счастливые, но уставшие лица, и склоняет голову набок. Удивительно, насколько последние несколько недель потрепали их. И удивительно, насколько сплотили. Невесомо похлопав Минхо по плечу в качестве поддержки, он вскользь улыбается Хану и вновь обращает ласковый взгляд к их лидеру.       — Да. Оставлять всё так действительно нельзя… Тем более, я все равно собирался подорвать тут всё к чертям, — Джисон прикусывает губу, нехотя отрываясь от Ли, и мягко улыбается. Наверное, ему бы по рукам надавали, если бы парень рассказал, что буквально на каждой вылазке, где это возможно, он устанавливал хотя бы пару взрывчаток. На всякий случай. — Тогда нужно поторопиться. Я хочу убедиться, что вы будете достаточно далеко от эпицентра взрыва.       Феликс мягко кивает, наконец отводя взгляд от наскоро перебинтованной ноги Минхо, и крепко обнимает Хёнджина. Не так, как обычно. Будто крепче, сильнее и чувственнее. Осторожно погладив по спине кончиками пальцев, он выдыхает с облегчением, ощущая свалившийся с плеч груз, и прикрывает глаза, оставляя на чужом кадыке ласковый невесомый поцелуй. Больше всего на свете он хотел оставить все заботы позади и сбежать с Хваном куда-нибудь подальше от всего этого хаоса.       Хёнджин приобнимает Феликса за талию и ведёт за собой к фургону. Им пора было возвращаться домой, немного выдохнуть и отдохнуть.       — Малыш, как насчёт сбежать куда-то? Только ты и я, — Хван будто слышит мысли своего парня и улыбается, уже чувствуя, что тот все равно согласится. Замечает, как блондин косится на раненого Минхо и цокает. — Живучий кот сам в состоянии о себе позаботиться. А тебе нужен отдых, необходимо отвлечься от этой напряжённой атмосферы. Так что отказ не принимается.       — Нам вдвоём? — Феликс недоверчиво оборачивается на Минхо, взвешивая в голове все «за» и «против», и тяжело сглатывает. Меньше всего он хотел оставлять парней одних. Мало ли, что они могли натворить без присмотра. Тем более, Джисон… Однако от слов Хёнджина внутри у Ли что-то так приятно щемит, что он не может не согласиться. — Да. Думаю, было бы чудесно.       Прильнув ближе к Хвану, он оставляет на его скуле невесомый поцелуй и мягко улыбается, залезая в фургон. Давненько им не выпадала возможность просто отдохнуть вместе. Вдали от всех проблем. Тут же на месте зафиксировав ногу Минхо так, чтобы не повредить во время дороги домой, медик наконец успокаивается и шумно выдыхает, устраивая голову на плече Хёнджина.       Хван счастливо улыбается, уже представляя, как увезет Феликса куда-то очень далеко отсюда. Может, им пора было повидать мир. Хёнджин давно задумывался о совместном путешествии только для них двоих, но из-за постоянных проблем всё не выпадало момента осуществить планы в жизнь. А сейчас они точно заслужили передышку. Могли позволить себе побыть только вдвоем.       Чан головой качает, останавливаясь у водительской двери. Обводит взглядом всю свою команду, ещё раз убеждаясь, что они все в порядке.       — Стой, — Минхо ловит Хана, норовящего выскочить из фургона, за плечо и разворачивает к себе. Он накрывает чужую ладонь своей и вкладывает в неё связку ключей. Из-за раны он не сможет забрать свой мотоцикл самостоятельно, а доверить его он мог лишь одному человеку. Будучи уверенным, что Джисон никогда его не подведёт.       — Только без геройства и самодеятельности в этот раз, — Чан вздыхает, смерив Джисона строгим взглядом, задумывается на секунду, а затем кивает Со, стоящему неподалеку. — Чанбин, пойдёшь с Ханом. Убедись, что он не полезет в пекло.       Минхо благодарно переглядывается с лидером. Пусть между ними ещё сквозило лёгкое напряжение, оба понимали, что им ещё придётся всё обсудить, но отношения между ними постепенно сглаживались. Минхо понимал, на какие жертвы лидеру приходилось пойти ради защиты остальных, а Чан принимал чувства Ли, пострадавшего из-за происходящего чуть ли не больше всех остальных. И они оба сейчас были готовы разрешить разногласия раз и навсегда, снова стать друг для друга семьёй.       — Пфф. Не беспокойся, я сама осторожность, — Хан подмигивает Чану и тихо смеется, склоняясь к макушке своего парня. Оставив на ней быстрый ласковый поцелуй, как бы обещая в этот раз вернуться обязательно, целым и невредимым. Приметив, как Чанбин едва заметно кивает лидеру и выходит вслед за ним, Джисон закатывает глаза и фыркает недовольно. — Какие мы недоверчивые. Всё будет хорошо.       — Не задерживайся там, Сони. Нам ещё победу отмечать, — смеётся Хёнджин, целуя Феликса в висок и прижимая к себе. Он провожает друга гордым взглядом, краем глаза замечает, как Чонин вновь забирается на переднее сидение рядом с Чаном. Лис не менялся. А Хван был просто искренне рад за этих двоих, наконец разобравшихся в себе и идущих бок о бок к своему счастью.       Крепко сжав в ладони связку ключей, Хан захлопывает дверь фургона и легонько ударяет Со по плечу. Ему не терпелось оставить от этого места щепки и забыть всю историю с Уджином раз и навсегда как свой самый страшный сон. Выудив из кармана настоящий детонатор, он расплывается в довольной улыбке и перебрасывает ногу через сиденье мотоцикла Минхо, дожидаясь, когда друг усядется следом.       — Только попробуй обернуться и испортить мой эпичный момент, — подрывник разминает плечи и смеется, почти физически ощущая, как Чанбин осуждающе закатывает глаза на его дурачества. А вот Хёнджин бы наверняка оценил. — Что? Я хочу ехать со взрывом на заднем плане.       Плавно выжав газ, парень выезжает на дорогу вслед за фургоном и уверенно надавливает пальцем на кнопку активации, тут же прибавляя скорость.       Чан слышит грохот позади и выдыхает. Их прошлое, все страхи и тревоги сейчас сгорали в огне. А впереди ждали лишь новые свершения и открытия. Рядом были дорогие люди, его семья. Настоящие и искренние. Живые. И Крис знал, за что ему стоило сражаться.       Чонин, устроившийся на переднем сидении, даже не вздрагивает, услышав где-то вдали громкий раскатистый взрыв. Только улыбается краешками губ. Перегнувшись через коробку передач, он с невозмутимым видом утыкается носом в плечо Кристофера и осторожно приобнимает того обеими руками.       Впереди их ждёт целая жизнь и миллион моментов, которые им ещё необходимо наверстать.