Тебя нет

Ху Тао бежала со школы в больницу, чуть ли не спотыкаясь по дороге. Звонок от Дайна знатно потрепал нервы девушке, все еще надеявшейся на то, что он шутит. Однако, осознание того, что кто-то, а Дайнслейф уж точно не будет шутить на такие темы, постепенно приближалось, завладевая разум отчаянием. Нет. Этого не может быть... Мокрая от внезапно начавшегося ливня, Ху Тао добегает до больницы, лишь на пару секунд давая себе перерыв, отдышаться дабы. Вода стекала отовсюду: с длинных каштановых волос; со школьной формы; с рюкзака, в котором лежали ныне испорченные учебники. Заплаканным и растерянным взглядом, попытавшись найти кого-то, она всё же разглядела Дайнслейфа, стоявшего в углу, опершись об стену. Мрачный, как никогда прежде, юноша смотрел в одну точку, когда чужая холодная рука коснулась его плеча, словно выводя из транса. В этот момент пришлось осознание в голове девушки. Всё это, как бы нереально ни звучало, происходило взаправду. — Что случилось? — не овладевая своими эмоциями, Ху Тао повысила голос, нахмурившись, со злостью смотрела на парня, что в тупую продолжил витать в своих мыслях, — Скажи мне, Дайнслейф! Но ответа так и не послышалось. Кажется, в тот момент он онемел, потому, сжав губы, лишь перевел пустой взгляд на свою подругу, что яростно что-то кричала, плакала и даже дала ему пощечину, обвиняя во всем произошедшем. Последнее действие словно «отрезвило», заставляя побороть самого себя и собраться духом, дабы рассказать о произошедшем. Как никак, это же Дайнслейф — извечно холодный, спокойный рассудительный. Человек, что в любой ситуации сможет сохранить трезвый рассудок. Вдох. Выдох. — Мы договорились встретиться в нашем любимом кафе, — полушепотом, словно только так и мог, наконец-то сказал Дайн, — Её сбила машина... — последовала долгая пауза и тяжелый вздох во время воспоминаний об ужасающих событиях, промелькнувших за секунду перед ним, — Я видел... Видел собственными глазами... Крики стихли. Всё замерло. Слышны лишь капли дождя, что громко разбивались о землю вместе с какими-либо надеждами на хорошие вести. А тем временем зверский крик доносился из палаты, где лежала Люмин, полный боли от утраты. Итер все никак не отпускал руку покидавшей этот мир сестры. — Не оставляй меня, пожалуйста! В тот день каждый потерял близкого человека — подругу, возлюбленную и сестру.

***

Окутанные мраком воспоминания лишь делают больно со временем. Фотография улыбающейся Люмин в рамке словно насмехается над ним, потерявшим свой мир. Свой проблеск надежды, что так жестоко отобрали. Смерть родителей только-только перестала боль неугомонную приносить, как горечь утраты вновь успела ударить Итера в слабое место. Казалось, он попал в самый настоящий ночной кошмар, да закончиться никак не торопящийся. Бесчисленное количество пропущенных звонков от друзей разряжало батарейку мобильного телефона юноши, который, кажется, перестал им пользоваться на протяжении полугода, лишь изредка позволяя себе ответить на одно из многих сообщений, как бы давая понять «вот он я, все еще живой», дабы утихомирить беспокойство Чайльда и Скары. Прошло ровно шесть месяцев со смерти Люмин.

***

Кладбище стало единственным регулярно посещаемым местом этой троицы. Обычно каждый из них приходил в разное время, но бывали и случайные встречи, сопровождающиеся извечным молчанием. Это и был тот самый день, когда Ху Тао, Дайнслейф и Итер встретились, однако всему в этом мире свойственно меняться, в том числе и наша компания не остается исключением. — Так долго чахнуть нельзя, — набрав в легкие как можно больше кислорода, Ху Тао тяжело вздохнула, начиная разговор, — Вы совсем на себя не похожи, оба, — она окинула недовольным взглядом парней, сложив руки по бокам, — Люмин не хотела бы видеть то, как вы разрушаете свои жизни! В ответ лишь — молчание. Такое говорливое и в то же время молчанием зовущееся, как бы ни звучало иронично. — Два придурка, — девушка взяла свою сумку и торопливо покинула кладбище, всем видом показывая недовольство своё. — А она ведь права от части, — сзади тут же послышался незнакомый голос, на который обернулись оба, — Слезами горю не поможешь. Нужно идти вперед, — незнакомец на вид был ровесником Итера. Темно-зеленые вьющиеся волосы необычайно контрастировали с янтарем в кошачьих глазах, пристально рассматривающих парней, — Не в первый раз вас тут встречаю, следовало бы представиться, — он подошел ближе, чтобы руку пожать, да улыбнулся нешироко, — Меня зовут Сяо. — Дайнслейф. — Итер. Такой бестактности и бесцеремонности они уж точно не ожидали, что, несомненно, привело в шок как Итера, так и Дайнслейфа, однако это и было нужно, дабы хоть на немного отвлечься.