Нас в этом виде видел лишь дождливый Питер

Поз иногда с них, честно, хуеет. — Ну Арс, ну бля, ну почему у тебя жопа такая круглая, — ноет Антон. Сережа хихикает, Дрон фыркает, а Арсений, в позе известного членистоногого роющийся в своем пакете, возмущенно пыхтит. — А с хера бы ей быть плоской, — отвечает немедленно, как будто был к вопросу готов. Поз думает, что и где он пропустил в образовательном курсе «как мужикам нормально себя вести друг с другом», — некоторым боженька просто щедро раздает, — хотя, может быть, Антон сокрушается по поводу отсутствия собственных достоинств в этой области. — Бесит, что ты как девчонка в таком прогибе, — или нет. — Ну иди подрочи, — Арсений выуживает, наконец, свои возлюбленные мягонькие тапки из недр и принимается за следующую миссию — одержание победы над лажающей эспрессо-машиной. На новом месте у него всегда два не терпящих отлагательств фетиша — дышание ножек и кофеин. Вечером, когда Арсений с Сережей давно растворились по своим делам, а они с Антоном и Дроном пьяные у себя на кухне зачитывают песни Касты под прицелом стасовского телефона, Поз думает, что Антон, конечно, пиздец прозрачный, и таким быть попросту опасно — не дай бог в будущем решит в азартные игры играть, в покер там, например. Это он про пение Антоново, разумеется. Ни про что другое. Можно разве так завывать самозабвенно на камеру — ведь явно же не соображает, как выглядит. Сам-то он, Поз, ясное дело, полностью себя контролирует. Но Антоша хороший — долбоеб, конечно, соня и трусишка, но хороший — так что да, пока не нужно скрывать, что у тебя на руках даже долбаной двойки не наберется — наверное, пусть живет. ** — А вот скажем, отсос, — говорит Сережа, и Поз хихикает, если честно, потому, что все еще не может понять, как кто-то реально захотел бы отсосать — ну, Сереже, хотя и про себя самого у него есть вопросики, особенно когда случайно видит отражение в зеркале ванной комнаты в профиль (Катя бы таких загонов не поняла, но увы, логика против комплексов никогда не работала). Реальность, однако, такова, что у Матвиенко всегда есть какие-то подружки, значит, что-то они в нем видят, вот только не сказать, что Позу очень интересно, что. Сережу же, очевидно, эти темы волнуют, потому что он продолжает, — на месте баб я бы на пушечный выстрел ртом не приближался бы к… Они сидят в каком-то смурном пабе, куда зашли пожрать после концерта, и кроме них в помещении ни души. По четвергам в этом городе, видно, не особо отдыхают, да еще и поздно же — к полуночи дело. — Ну ладно тебе, Серег, — тут же перебивает Арс, — все знают о нашей бурной молодости, — Арс не был бы Арсом, если бы не развил мысль, — и о том, как ты никогда не мог удержаться рядом со мной. Серега закатывает глаза, а Поз думает — в который уже раз — что он не знает, где у Попова заканчиваются и начинаются шутки. А еще про Сережу — брезгливый какой, надо же. Он почти задает вопрос про обратку — но он не Дудь и не Щербаков, ему плевать, как Сережа удовлетворяет своих дам, даже если абстрактно это и интересная тема. — С чего это тебя на эротику потянуло на ночь глядя, — произносит он вместо этого, — компанию ты выбрал не слишком подходящую, чисто гендерно, м? — Ну интересная же штука, — говорит Сережа, и можно было бы подумать, что он пьян, да только это не его вариант, — ладно, если даже не брезгливо — окей. Но ведь это как заморочиться нужно? — Ну это с кем как, — Поз сам не знает, зачем поддерживает эти начинания, но чтобы сменить русло беседы, нужно приложить усилие, а ему лень. — Мда, — соглашается Сережа, — вот Шаст, наверняка, будет просто до пизды рад, ему угодить не сложно, — он отмахивается от вялого «эй» Антона, который овощит в телефоне, постконцертно интровертя по своему обыкновению, — а этот? — он пихает Арсения в бок. Тот давится вином, которое пьет из высокого бокала, мало уместного в контексте паба — конечно, от пива отказался, то ли ему полнит, то ли ему горчит, бог его знает, этого неженку. Неженка принимается кашлять, с негодованием зыркнув на Матвиенко, — представьте, там наверное, наизнанку надо вывернуться, чтобы сеньору графу понравилось. Ой, слишком быстро, ой, слишком сильно, ой, не там, ой, не туда, ой, фу, слюни — ебануться можно уже заранее, как подумаешь! Поз хочет поморщиться, но обнаруживает, что он уже. — Почему мы обсуждаем, как правильно делать минет Арсению? — Потому что все об этом мечтают, разумеется, — сипит объект обсуждения сквозь залитые вином легкие. — Да как будто неправду говорю, что ли. Скажи как есть, капризничаешь? Поз качает головой: — Ни один нормальный мужик не капризничает, Серег, — пока он это произносит, самому становится смешно, потому что если кто конкретно проебался на том самом образовательном курсе для тру пацанов, так это их красавчик. Так что, может, Матвиенко и прав. Позу совершенно не хочется ничего представлять — и все-таки он представляет, сука, Арсения, со спущенными штанами и раздвинутыми ногами, командующего, как именно его ублажать. Ладно, Арс хотя бы красивый, прямо вот тошноты картинка не вызывает. В поисках поддержки Поз оборачивается к Антону, и видит, что уши у того сравнялись с цветом позднего заката. — Я люблю, чтобы все было, как я люблю, — разглагольствует тем временем Арсений, но Поз уже не вслушивается. Странная мысль поразила его и больше не отпускает. ** Они редко ведут что-то вместе с Арсом — но заказчики захотели именно такой дуэт, и Поз спорить с ними не собирается, да и бабки неплохие. Он, в принципе, не против — сначала волновался немного, не так часто приходится вести столь официальные мероприятия — ебать, тут все в пиджаках, даже женщины — но вскоре понимает, что в основном хихикает над Арсением, и это помогает ему справиться с собственным волнением. Арсений, как всегда, жжет. Лопочет какую-то свою ерунду в микрофон — кто-то смеется, а чьи-то лица прям вытягиваются — не все поповский юмор способны оценить. Особенно когда он начинает граничить то ли с издевкой, а то ли с бредом сумасшедшего. Поз-то это любит, ему смешно. Но по пресловутым граням он улавливает, когда Арс окончательно устает, и в какой-то момент ситуацию приходится прям спасать — он еще обязательно припомнит Арсению, что тот ему должен. Хотя ему еще поди докажи чего. Это тебе не защита диссертации, тут оппонент с другой планеты логики. Потом они курят в курилке, и какая-то девушка из администраторов прицепилась к ним, как банный лист. Сначала показалось, что к Арсению подкатывает, и Поз приготовился было еще повеселиться, но нет — она почему-то про Шастуна начала вещать. А ведь тут не инстаграмный эфир, не блокнешь за фамилию. Поз в режиме реального времени наблюдает, как набухает на графском лбу не слишком аристократичная вена — ой, не знает красотка, что не стоит ей тут соловьем разливаться о том, какой Антоша смешной и хороший. — Ну и еще он симпатяшка такой, — продолжает ничего не подозревающая, — он занят, кстати? Плечи такие широкие. Прям вот мой идеал мужчины. Становится совсем смешно — во-первых, потому что для Поза Антон навсегда останется девятиклассником, снявшим штаны на сцене ради прикола, и слово «мужчина» к нему вообще плохо применимо, вот даже «мужик» или «братан» — ладно еще, но «мужчина»! Шаст и в сорокет будет пацаном. А во-вторых, потому что Арсений реально сейчас лопнет — он уже раз семь съязвил, и недобро так, а она все никак не уходит, совсем слепая, что ли? — Он не занят, — говорит Поз, — хочешь, телефон дам его? Никогда он не испытывал желания потусить с акулами или прыгнуть с парашютом — плавать не умеет, а летать боится — может, именно поэтому он иногда пользуется такими необычными способами получения адреналина. Клетка с тиграми так клетка с тиграми. Ведь у Арсения в глазах — нет, не сердечки — а явно кто-то другой за эти самые плечи цепляется, и вряд ли он там место оставит всяким посторонним. ** Антон вот-вот проиграет, и Поз говорит ему: соберись, давай, не хихикай, не отвлекайся. Все это, конечно, просто шоу, но оказаться насухо продувшим среди друзей-шакалов — все равно приятного мало, и он старается Антону, ну да, помочь. Сконцентрировать его внимание, абстрагировать от всего лишнего. Быть верным тренером рядом с совершающим финальный рывок деморализованным бойцом. Только все это оказывается хуйней на постном масле. Не Позовы слова долетают до цели — это Арсений щелкает зубами фальшивой вставной челюсти. Арсений сует к доске мягкие игрушки. Арсений дудит в рожок. Арсений ставит на стол ботинок. Уголки рта Антона дрожат, расползаются в стороны, глаза щурятся, плечи расслабляются. Он смеется. Он, конечно же, проигрывает. К счастью, это не их дом, и Позу не придется слушать продолжение того, что было после раунда с лото почти-не-слышно через коридор и стенку веранды (он еще подумал: ну не так-то и сложно Арсению угодить, оказывается, или может быть, все дело в том — кто именно только рад исполнить все его капризы). И Антоша, конечно, прозрачный, и в покер он никогда не сорвет банк. И в «игре в правду» на него смотреть жалко. Но может быть, вся эта тактика с тем, чтобы не врать — а просто не говорить — она каким-нибудь чудом у него сработает? Тем более, что рядом — ходячий зеркальный лабиринт. Такой, где натыкаешься на стены лбом с размаху. Есть чему поучиться. Это не их дом, думает снова Поз, и все разъедутся по своим берлогам, и Антон с Арсением, может быть, даже сядут в разные такси. Поз хорошо понимает Арсения. Поз еще лучше понимает Антона. Но кое-что пусть уж сами понимают друг про друга — в конце концов, зачем еще люди… ну. Переходят из состояния «не занят»? О чем, впрочем, все равно нельзя будет рассказать никаким хорошеньким администраторкам. Сережа встречается с ним взглядом, и оба хмыкают синхронно — каждый дошел до своих выводов сам, и вот они встретились на финише (как встретятся в конце пути маршруты такси Антона и Арсения). Сережа гладит пальцами свой сундучок с золотом. — Рассос? — спрашивает Поз его голосом. — Наверняка, — отвечает Сережа. Fin