Огненное сердце

– Ты молодец. Схватываешь на лету. Не думал, что у тебя получится с первого раза. – Создавать в небе пожирательскую метку намного веселее, чем учить глупую легилименцию, – Поттер высунул язык, обессиленно падая в кресло. Его все еще распирало от счастья из-за нового темного заклинания, которое он выучил с такой легкостью. Обычные бытовые чары не шли ни в какое сравнение с этой сложной магией высшего уровня. – Она не глупая. Я же уже объяснял тебе тысячу раз... – Да знаю я, знаю! Уже пошутить нельзя! Зануда! – Кто, я? – Реддл сощурился, а затем грозно навис над мальчишкой, упираясь руками в подлокотники. – Да как ты смеешь, змееныш? – А чего мне бояться? Ты же только угрожать умеешь, еще ни разу ничего не сделал! На кладбище чесал сорок минут языком, хотя мог сразу кинуть в меня Аваду, вчера кричал, обещал закрыть в темнице, а в итоге весь вечер со мной нянчился. Плохой из тебя Темный Лорд, даже твой чокнутый Тони гораздо жестче, – подросток откровенно издевался, заливаясь лающим хохотом и пихая Волан-де-Морта в грудь. Тот скептически сверлил его взглядом где-то с полминуты, а затем вдруг схватил за запястье и поднял на ноги, волоком таща в коридор. – Хочешь в темницу, будет тебе темница! Прямо сейчас и до самого утра! – Но сейчас только три часа дня! – О, ничего страшного. Чем больше посидишь, тем глубже задумаешься над своим отвратительным поведением! – Нет, я пошутил! – намерения мужчины казались абсолютно серьезными, по крайней выглядел он именно так. Не злился, не вопил как садовый гном после зимней спячки, а спокойно ставил перед фактом, сохраняя при этом каменное выражение лица. Провинился – получи наказание, нечего было бездумно молоть всякую чушь. – Том, стой, давай поговорим! – Завтра утром. – Спятил?! Я не протяну там до утра! – Протянешь. Ты себя недооцениваешь. – Еще и как дооцениваю! Я больной и слабый! – По тебе не скажешь. Ты хорошо притворяешься, это да, но наша сегодняшняя дуэль наглядно продемонстрировала, что твое магическое ядро прекрасно справляется с любой нагрузкой. После создания метки ты должен был валяться с истощением, а вместо этого скачешь и смеешься так, будто выпил залпом двадцать чашек кофе. – Да, но в подвале холодно и темно. Я боюсь! – Со страхами нужно бороться, Гарри, и начнем мы прямо сейчас, – с показательным оптимизмом сказал Том, останавливаясь у маленькой двери рядом с чуланом для домашней утвари. Два самых жутких места в жизни Гарри. Внутри все похолодело, сердце оборвалось. Темный Лорд ведь не всерьез?.. В подвал вела длинная винтовая лестница, однако увидеть можно было только ее начало, – в этом душном помещении не горело ни одной лампочки или свечи, от сладковатого спертого воздуха перехватывало дыхание, а снизу раздавались подозрительные шорохи, похожие на скрежет когтей. Это были просто крысы или какая-то волшебная дрянь, вроде докси и пауков? Они часто селились в темных сырых местах, вили гнезда и выползали по ночам на охоту в поисках мышей и разных насекомых. Холод пробрал до костей; Поттер не заметил, как начал мелко подрагивать, до посинения сдавливая чужую кисть. Перспектива провести ночь с ядовитыми членистоногими или мутированными отпрысками фей мягко говоря не радовала, – ему уже однажды пришлось столкнуться с подобными гадами в доме у миссис Уизли, и эта встреча едва не закончилась потерей пальцев. А тут еще и ничего не видно, как отразить атаку? Повезет, если его не сожрут заживо, пока он будет спать. – Я не хочу туда идти, – севшим голосом промямлил подросток, делая шаг назад. – Там куча живности. – Глупости, никого там нет. Может, бегает пара крыс, но ни в коем случае не то, о чем ты подумал. Я не стал бы так рисковать твоей жизнью, причем будь пауком каракурт или черная вдова, ты не прожил бы и часа после укуса, а нормальное противоядие готовится минимум три. – И как тебе знать, что их там нет?! Давно ты сюда заходил?! – мальчик запаниковал, попытался вырваться, но Волан-де-Морт крепко держал его за локоть, не переставая размеренно вещать: – Не очень давно. Где-то пару недель назад... – Пару недель назад?! Ты знаешь, как быстро плодятся пауки?! – Тут нет пауков. – А если есть?! – Мы сейчас зайдем туда вместе, и я посмотрю. – Я не останусь в этой заднице мира на ночь! Что хочешь делай, но порог я не переступлю! – Ты будешь делать все, что я скажу! – Да ничего подобного! – растеряв от злости остатки страха, Гарри показал мужчине средний палец, выдергивая наконец-то руку. – Я не твой раб и подчиняться тебе не намерен! Мы здесь на равных, и если не хочешь новой войны, перестань вести себя как сволочь! Он ожидал криков, возможно, удара или какого-нибудь проклятия, однако вместо этого Реддл удовлетворенно улыбнулся, приваливаясь спиной к дверному косяку. Палочка до сих пор лежала в кармане, он даже не собирался ее доставать. – Чего лыбишься? – Горжусь тобой. – Почему?.. – Поттер растерялся, обескураженно хлопая ресницами. Его хвалят... за хамство? За дерзость и грубость? – Ты не подчинился мне, не побоялся дать отпор, готов был защищаться до последнего. Именно таким ты должен быть, Гарри. Сильным и независимым. Никто не имеет права помыкать тобой и заставлять что-то делать, даже я. У тебя всегда должно быть свое мнение и своя точка зрения, ты обязан уметь постоять за себя. Можешь драться, разбрасываться Авадами, но ни в коем случае не позволяй никому надевать на себя поводок. Ты не цепная собачонка. Делай только то, что хочешь сам. Жизнь одна, второй раз детства у тебя не будет. Подросток оцепенело кивал, как губка впитывая каждое слово. Впервые он чувствовал себя таким сильным, таким бесстрашным и уверенным в себе, и эти чувства были слаще меда, сахарного сиропа на донышке стакана, от которого слипались легкие и останавливалось дыхание. Восторг, просто восторг. – Я привел тебя сюда не для того, чтобы наказать, а чтобы ты сопротивлялся мне, спорил. И, надо сказать, ты приятно меня удивил. Не думал, что у тебя хватит смелости так со мной разговаривать. – Я разозлился. – И правильно сделал. Тебе нужно было разозлиться еще раньше, на Дамблдора и Орден Феникса. – С ними бы такое не прокатило. – И то верно. Дамблдор не такой милосердный, как я, и церемониться с тобой не стал бы. Один Империус, и ты овощ, послушно выполняющий любые приказы. – На меня не действует Империус. – Правда? – Да, только не нужно сейчас проверять, – мальчишка поежился, заметив на лице Тома коварную улыбку. – Твой покорный слуга Барти Крауч под обороткой учил нас трем непростительным заклинаниям, показывая их использование на пауках. А Империус решил испробовать и на нас. – Это полезный опыт. Барти молодец. – Но нам по четырнадцать! – Чем раньше вы это освоите, тем сильнее будете во взрослой жизни. – Если только мы собираемся стать Пожирателями. – Не обязательно. Темную магию важно знать хотя бы для того, чтобы, к примеру, быть способным сразиться с маньяком, который напал на тебя в пустом переулке или иметь хоть какие-то шансы выжить в схватке с лесным инферналом, силы которого многократно превышают силы любого зрелого волшебника. – Для этого я возьму пистолет. Темный Лорд рассмеялся, притягивая отпирающегося Гарри в объятия. – А ты умеешь стрелять? – Нет, а ты? – Когда-то умел, в молодости, но это было очень давно. – Хочешь, научимся вместе? – Давай, – без раздумий ответил Волан-де-Морт, и Поттер аж засветился от счастья. – Только пообещай мне, что будешь стараться изо всех сил. – В легилименции? – А в чем еще? Подросток простонал, болезненно скривившись. – Это такая нудятина, если бы ты знал... – Станет интереснее, когда ты сможешь ответить на мое вторжение вторжением. – Тоже залезть к тебе в голову? – он тут же оживился, – такой расклад нравился ему куда больше. – Да. Но для начала ты должен научиться ставить ментальный блок. – А долго этому учиться? – Все зависит от тебя. Прилагай усилия, не ленись. – Я буду стараться. – Отлично, – мужчина погладил мальчишку по голове, взлохматил густые волосы. Затем наклонился, легко касаясь губами щеки. – Так я... не наказан? – Пока мне не за что тебя наказывать. – Пока?! – Мое терпение лучше не испытывать. – Ты уже так говорил. – В этот раз предупреждение последнее. – Так я в это и поверил. Реддл выгнул бровь и взмахнул палочкой; в следующую секунду Гарри взвизгнул, падая на пол и с хохотом извиваясь от чар щекотки. – Сними! – И не подумаю. – Я сейчас здесь к чертям все разнесу огненным выбросом! – Угрожаешь? – вкрадчиво осведомился Том, усиливая действие заклинания. – Нет! Нет! – кричал Поттер сквозь слезы, хватаясь за живот и пытаясь пнуть своего обидчика ногой. – Пусти! Сейчас умру! – А волшебное слово? – Авада Кедавра! Темный Лорд засмеялся вместе с ним, опуская палочку. – Неправильный ответ, Гарри. – Разве? Мне казалось, для тебя только такое волшебное слово подходит. – Бессовестный мальчишка! – Старый козел! – Как ты меня назвал?! Подросток вскочил и понесся прочь, ловко уворачиваясь от летящих в него Экспеллиармусов. – Пень безволосый! – Ну все, Поттер, теперь ты точно напросился!.. Эй, ты куда полез?! Немедленно вернись! Тот послал Волан-де-Морта парочкой отборных ругательств и вылез в окно, едва удерживаясь на узком подоконнике. – Вернись, Гарри, слышишь?! Гарри! Гарри...

***

Встать и умыться получилось с большим трудом, – тело не слушалось, было ватным и совсем слабым, ребра до сих пор простреливало от неосторожных движений, а раны зудели настолько сильно, что до чертей хотелось содрать бинты и хорошенько их почесать. "Чешется, значит заживает", – терпеливо объяснял ему Северус, но легче от этого не становилось. Он пообещал принести из аптеки какую-то охлаждающую мазь и дорогие зелья, за ними и ушел в Косой Переулок, а Блэк остался дома один. Сначала лежал, как и было велено, но совсем скоро валяться бревном осточертело, и он вылез таки из постели, решив для начала исследовать поместье. В нем имелось всего два этажа, маленький чердак и подвал, хотя комнаты были довольно просторными. Мужчина ожидал увидеть здесь кучу котлов и разных баночек с заспиртованными ингредиентами, но на деле домик оказался вполне себе обычным, ничего примечательного. Недорогая мебель, голубые обои в полоску, проеденный молью ковер... Здесь однозначно требовался ремонт, причем капитальный, однако профессор не имел никакого желания что-то менять. Не было ни сил, ни времени, – он либо целыми днями работал с зельями в своем кабинете, либо выполнял задания Темного Лорда. Раньше, вообще, навещал особняк только на каникулах, но когда уволился из Хогвартса два месяца назад, сделал генеральную уборку и переехал сюда насовсем. Причина столь внезапного ухода до сих пор оставалась для Дамблдора и учителей загадкой; Снейп объяснял это тем, что из-за бесконечного стресса подорвал здоровье и решил уйти в отставку, однако все прекрасно знали, что он не бросил бы работу даже если бы был при смерти, так что о каких-то там головных болях или бессонницах и говорить не стоило. Северус явно что-то скрывал, имел страшную тайну, о которой директору и всем остальным оставалось только догадываться. Сириус тоже подозревал, что здесь не все так просто, но этот вопрос решил оставить на потом, когда они еще больше привыкнут друг к другу и окончательно наладят отношения. Нельзя спрашивать обо всем сразу, нужно постепенно, чтобы не отпугнуть и не разозлить. Профессор ведь как еж – чуть что, мгновенно выпускает иголки, становится холодным и отчужденным. Однако у них же теперь все иначе... Под ложечкой сосало от голода, – Блэк не ел больше суток, а дома как назло не было никакой еды, кроме меда и фруктового чая. Мужчина открыл газ, затем достал кружку, кинул в нее пакетик и стал ждать, пока закипит вода. Но воды он налил слишком много, от этого медный чайник стал практически неподъемным, поэтому когда Сириус попытался оторвать его от плиты, больная рука задрожала, и весь кипяток вылился на оголенную ладонь. По комнате разнесся оглушительный визг, Блэк завывал от боли и, не сдерживая сдавленных рыданий, с ужасом взирал на то, как покрывается волдырями малиновая кожа. – Что случилось?! – в этот момент в кухню влетел Снейп с палочкой наизготовку. Застыл на пороге, в панике оглянулся по сторонам, задерживая ошарашенный взгляд на сгибающемся пополам мужчине. – Что ты сделал, Сириус?! Тот продолжал выть, горькие слезы стекали по щекам и капали прямо в чашку, которую ему так и не удалось наполнить. – Сириус! – сердце колотилось как бешеное, лицо побелело от испуга. Оставил одного на какой-то час, и уже произошла беда! – Что у тебя там?! Показывай! Ох, Мерлин... – профессор ахнул, бережно обхватывая узкое запястье. – Ну и где ты так, а? Глупый... – он начал не спеша дуть на пылающую руку, пытаясь хоть немного унять адскую боль, что никак не отпускала. Внутри все сгорало от невыносимой жалости, Северус готов был сделать что угодно, лишь бы Сириусу стало хоть немного легче, лишь бы ожог поскорее прошел. – Чайник... – Ты облился кипятком? – Да. – Хорошо, что пострадала только одна рука, – Снейп скептически сжал губы в одну линию, усаживая Блэка на стул. – Посиди, я принесу мазь. И прекрати так убиваться, ты еще не видел настоящих ожогов, когда кожа облазит в три слоя и температура поднимается до сорока. Вот это действительно трагедия, а ты всего-навсего горячей воды на ладонь плеснул. Я в семь лет руками о раскаленную сковородку оперся, и то так сильно не ревел. – Больно... – Я знаю. Ты вообще не умеешь терпеть? – Нет. – В школе ты таким нежным не был. Помню, приходил с квиддича весь в крови, и ничего, продолжал смеяться, словно вообще ничего не произошло. – После Азкабана все изменилось, – коротко оборвал его мужчина, явно не желая развивать эту тему. – Я стал бояться боли, любой. И ты прекрасно знаешь, почему. Профессор горестно вздохнул, моментально смягчаясь. Это все объясняло. Вот почему Сириус не мог отойти от Круциатуса так долго. Все рыдал, рыдал, рыдал, пока не стало совсем плохо. Несчастный. Северус уже подумывал дать лекарство внутрь, чтобы быстрее подействовало, однако потом решил не нагружать организм лишними зельями, – их хватило вчера, нужно было сделать перерыв и дать желудку отдохнуть. – Я сейчас намажу, но если будет сильно болеть, вечером выпьешь обезболивающее, хотя я не думаю, что это понадобится, – он зачерпнул на пальцы крем и начал мягко втирать его в кожу, с трудом удерживая мужчину на месте. Тот стонал, жмурился, но через какое-то время боль начала отпускать, ладонь перестала быть такой красной, а ожог заметно побледнел. – Потерпи чуть-чуть, уже лучше, видишь? – Снейп уговаривал, сюсюкался с Блэком, как с маленьким ребенком, и в этот момент ему было плевать на собственную гордость. – Не плачь, умоляю. Сейчас голова заболит, а я не хотел бы, чтобы ты до вечера пил лекарства. Эй, ты меня слышишь? Сириус? Прием, земля вызывает космос! – он щелкнул пальцами у Сириуса перед носом, и тот слабо улыбнулся, промакивая рукавами ресницы. – Вот так, хоть какая-то реакция, а то я уже подумал, что ты в трансе. С алгофобией нужно бороться, иначе ты так и будешь мучиться до конца своей жизни. Я знаю, что боль ассоциируется у тебя с дементорами и Азкабаном, но это все давно в прошлом, пора забыть. – Но мне правда больно! – Настолько? – Да! – Тогда мне жаль, – перемотав многострадальную руку, профессор склонил голову и на мгновение прижался губами к бинтам – нежно и трепетно. Мужчина застыл, неверяще хлопая глазами. Северус только что..? – Это точно должно помочь, мне в детстве помогало, – он улыбнулся, начал вставать, но Сириус намертво вцепился в его предплечье, не давая уйти. – Что? – Не уходи. Ты... нужен мне. Прямо сейчас. Пожалуйста. И это все, что Снейп хотел услышать. Сгребая Блэка в объятия, он покрывал поцелуями мокрое от слез лицо и гладил волнистые волосы, ощущая столь безграничную привязанность, будто они крепко дружили уже много лет. Будто никогда не ссорились, будто их отношения не были сплошной войной начиная с первого курса Хогвартса. Будто между двумя расколотыми сердцами тянулись нити особой связи, –тонкие, незримые. Сириус был беспомощным птенцом, слишком рано выброшенным из гнезда строгой матерью, не знал ласки и в душе до сих пор оставался ребенком, остро нуждающимся в ком-то, кто мог бы взять его под теплое крыло. Позаботиться, вылечить, подарить семью и счастье. Его сердце отчаянно молило об этом, разум был словно открытая книга с записанными в ней мечтами и тяжелыми воспоминаниями. Стоит только заглянуть в потайную дверцу души, отворить ее, и все чувства тут же вырвутся наружу. Искренние и невинные, какие бывают только у маленьких детей, еще не испорченных жестокими реалиями внешнего мира. Профессор все видел, для этого не нужно было даже использовать заклинание. Мужчина не пытался ничего утаить, не пытался защитить самое уязвимое. Просто доверился, открылся, уцепившись за Снейпа как за последний лучик надежды. – Не бойся, – с несвойственной ему лаской прошептал Северус, будто пытался утешить пятилетнего малыша, – все хорошо, я рядом, никто больше не сделает тебе больно. Я защищу тебя любой ценой, обещаю. – Почему?.. – Я не знаю, Сириус. Просто не знаю. Ты... – Жалкий. – Нет. – Бесполезный придурок. – Нет! Нет, Сириус. Ты просто устал, настрадался, психика не выдержала, это нормально. Нужно время, все пройдет. – Вряд ли. Я не могу справиться с этим уже больше года. – Ты был один, в окружении злых людей, которые ненавидели тебя, но теперь все иначе, – профессор расправил складки на красной футболке с золотой звездой, – на фоне серости этой мрачной комнаты Сириус выглядел особенно ярко. В своей разноцветной свободной одежде, которую носят разве что подростки, с распущенными длинными волосами, вьющейся челкой, небрежно падающей на лоб. Сияющий и экстраординарный, совершенно не соответствующий консервативной английской породе. Каким был двадцать лет назад, таким и остался. Правильно говорила Беллатриса – Блэковский характер не изменить, вот только мужчина не имел ничего общего ни с одним из своих родственников, являлся абсолютной им противоположностью, за что мать отреклась от него еще когда ему было десять, так и не сумев смириться с буйным творческим нравом. У Блэка был прекрасный слог и художественные навыки, первую книгу он написал в двенадцать и продолжал творить вплоть до Азкабана, а потом все рухнуло, разлетелось вдребезги, – после побега он ни разу не взял в руки кисточку, не выдумал ни одной истории. Желание перегорело, как и жизненная энергия вместе с неудержимым вдохновением юношеских лет. Где бы найти такой волшебный артефакт, чтобы вернуть все назад? Сейчас Снейп готов был отдать за него любые деньги. – Ты совсем вялый, тебе нужно поесть. Полежи, я быстро что-то приготовлю, хорошо? Задремавший Сириус протестующе замычал, как только Северус начал отцеплять его от себя, – в чужих объятиях было так тепло и безопасно, что ему хотелось просидеть так целый день, понежиться, позволить себе то, что было строго запрещено на протяжении всей его депрессивной жизни. А профессор, кажется, совсем не возражал. Улыбался ласково, без своей обычной ядовитости, трогал настолько бережно, словно прикасался к хрупкому полевому цветку, с которого в любой момент могут осыпаться тоненькие лепесточки. Так странно и волнительно... – Отпусти меня ненадолго. Надо разобраться с завтраком и с теми письмами, что пришли сегодня утром. – От кого? – Сейчас узнаем.