Слова и кровь

— Кано! Ну где ты, мы давно собрались уже, ждем тебя - ждем!.. Элронд и Элрос вбежали к Маглору вместе, разрушая хрупкую тишину покоев, впуская следом за собой сырое осеннее утро. — Кано, идем! Ты чего улегся? Кано? Кано смотрел мимо них в пустоту пустым бессмысленным взглядом, склонив голову немного вбок. — Ты что?! О нет, о, Эру… — Что с ним?! — Я не знаю!.. — Ты должен знать, ты же целитель! Пусти, я… — Нет! Стой, Эльо. Подходить слишком близко к беспамятному Маглору Элронд не стал сам и не позволил Элросу. Переживший множество битв и три резни, в двух из которых погибли почти все его братья, Маглор в таком состоянии мог быть опасен, а вздумай он взяться за нож, им с Элросом не успел бы помочь никто. — Его сейчас нельзя трогать. — Что, будем просто стоять и смотреть?! — воскликнул Элрос. — Нет же, нет. Надо звать на помощь! Маэдрос чистил коня густой удобной щеткой и смотрел, как блестит лошадиная шерсть в солнечном луче. Вечно грызущая мысль — где бы взять еще конных воинов для разъездов — сегодня взяла передышку и в кои-то веки он пытался тихонько напевать нечто оптимистичное, когда смутная тревога знакомой тонкой иглой кольнула сердце. Еще до того, как он услышал: — Лорд Нельяфинвэ! — Маэдрос!!! — Там!!! Там Кано! Скорее! Близнецы ворвались в конюшню, своими воплями испугав лошадей и их последнего живого конюха, от волнения они были неспособны ничего объяснить. Было понятно только, что случилась беда. До покоев брата Маэдрос добежал за несколько бесконечно долгих ударов сердца. Макалаурэ лежал все так же, неподвижно и отрешенно уставившись в никуда. Подскочив к нему, Маэдрос, без лишних церемоний, влепил брату оплеуху. Голова того безвольно дернулась. Маэдрос схватил его и начал трясти, бросил на кровать и снова отвесил пощечину, перемежая это такой черной бранью, которой близнецы не то что не понимали, а и не слышали никогда раньше, несмотря на то, что были уже почти взрослыми, по крайней мере, на вид. — Кано! — заорал он, наконец, Маглору в лицо, не выдержав, — Чтоб тебя! Очнись же! Затем потряс его снова, но больше не бил, видно, боясь сильнее навредить. — Кано… — брань перешла в глухие, хриплые рыдания. Подняв безвольное тело брата, Маэдрос обхватил его плечи левой рукой, а голову — тем, что осталось от правой и, прижав к себе, застыл. — Не уходи… Его губы двигались, шептали что-то беззвучно, но что — Элронд понять не мог и подозревал, что этого уже не понимает и сам Маэдрос. Тот, подняв голову и глянув в неподвижные глаза Маглора, поцеловал его в висок, потом в лоб, снова прижал к себе и очень тихо сказал: «Прости». Элрос попятился к двери, зацепился за что-то, прошептал брату: «Пойдем». Элронд мотнул головой: «Нет». Маэдрос глухо, горько стонал, раскачиваясь из стороны в сторону, словно укачивая пустое роа, которое держал в руках, и Элрос, не в силах больше смотреть, выскочил прочь. Элронд увидел, что взгляд у Маглора, тем временем, из бессмысленного стал просто рассеянным, затем равнодушным и, наконец, он глубоко вздохнул и удивленно посмотрел на державшего его брата: — Нельо? Ты чего делаешь?.. Что… — О, Эру, да чтоб тебя! — выдохнул старший. — Мне привиделось, или это ты в самом деле меня целовать начал? Со словами: «Вот паршивец!», Маэдрос швырнул его обратно на кровать и устало уселся рядом. — Элерондо? Он что, меня целовал? — спросил Маглор у так и стоявшего посреди комнаты Элронда. Тот молча кивнул. Маэдрос, мрачно глядя, бросил: — И таких же паршивцев воспитал. Где твой еще один? Элронд посмотрел на дверь, затем снова на Маэдроса и тот лишь пренебрежительно хмыкнул. — Мой брат потерял рассудок. Какой ужас. — сделал вывод Маглор. — Кто бы говорил! Нельзя так пугать! — рявкнул на него Маэдрос. — А что случилось? Что вы все тут устроили, пока я спал? — Кано, ты не спал. — Нет? А… что? — спросил Маглор, уже начав догадываться, подозрительно глядя. Несколько мгновений братья молча смотрели друг на друга, после чего на лице Маглора появился ужас осознания. — Дети видели? — спросил он у Маэдроса, посмотрев на Элронда. — Это не твои дети… Видели, да, они нашли тебя так. — Ты хоть не выл тут надо мной, как над… Маглор осекся, не в силах произнести вслух имена, которые и не сказанными, повисли рядом с ними тяжелым грузом. Маэдрос только хмуро посмотрел в ответ. — Я…спою тебе?.. — спросил Элронд Маглора. Решившись нарушить тишину, он подошел и потянулся к нему рукой. — Лучше найди что-нибудь выпить. — ответил тот. — Там есть большая бутыль с настойкой на травах — в погребе, возле кухни, за бочкой, — отозвался Маэдрос. — Я знаю! — Элронд поспешил, срываясь с места. — Откуда ты знаешь? — прищурился Маэдрос. Элронд стрелой выскочил за дверь. Маэдрос посмотрел на брата — тот был бледен, но упорно делал невозмутимое лицо. — Ты напугал меня. В этот раз сильнее, чем в тот, тогда. Из-за чего… почему это происходит? — Маэдрос заговорил без привычной грубости, с нескрываемой тревогой. — Не могу утверждать с уверенностью, но… Думаю, это из-за осени, — Маглор пустился в рассуждения с видом ученого - лекаря, старательно отводя взгляд — да, определенно, когда природа вокруг медленно умирает, это, очевидно, как-то действует и на разум… — На меня не действует. — Скажешь, тоже. На тебя… — Ну да, о чем это я... — ирония и грубость вернулись к Маэдросу. — Нельо, я не вождь, — Маглор посмотрел, наконец, прямо, — не предводитель народа, всю жизнь шедший к тому, чтобы вести за собой, оправдывать ожидания — имелось в виду это, а не… И да, когда было нужно — я вел, без размышлений, но это вовсе не то, что имеет для меня значение — думаю, ты сам знаешь. А то, что имеет… — Он сделал неопределенный жест рукой, не желая вдаваться в дальнейшие объяснения. — Поменьше думай, тебе вредно, — заметил Маэдрос. — Да я только этим и занимаюсь здесь все время — стараюсь не думать! — И, верно, ждешь аплодисментов за свои великие старания, — подвел итог старший. — Хотел бы я на это посмотреть, — Маглор криво усмехнулся в ответ. Маэдрос ответил ему столь же безобразной усмешкой. Поднявшись с края кровати, он легонько замахнулся правым предплечьем, будто намереваясь стукнуть брата по макушке, но потом передумал и, хлопнув по плечу, вышел. Элронд принес «кувшинчик» — бывшую пивную кружку без ручки, полную крепкой настойки, явно стараясь сделать, как лучше — Маглора передернуло от одного ее вида. Он хотел было встать, но ноги плохо слушались, после странного подобия сна они были как ватные. Он уселся обратно и взял устрашающего вида кувшин. — Фу, — Маглор кашлянул, — гадость у Нельо настойка, да? — Ага… Элронд кивнул и покраснел, поняв, что снова попался. К его удивлению, Маглор лишь хмыкнул в ответ. — Поищешь Элероссе? — сказал он Элронду. — С ним все в порядке, — ответил тот, — он заперся в кузнице и сказал, что у него полно дел… Он просто думал, что ты умер. — А я все еще жив... — задумчиво сказал Маглор, — Ты уверен, что с ним все хорошо? — Да, Маэдрос только что вышиб дверь плечом и наорал на него. Эльо огрызался и они там до сих пор еще спорят. Кано, а что… что ты видел, когда… был… не здесь? — осторожно спросил Элронд, стараясь подбирать слова. — Не знаю, это не было вполне видением. Но я как будто оказался снова… Я помню лишь кровь… Так много крови… Повисла тишина, но не надолго: — Кано, можно, я спрошу тебя? Вы пришли тогда… когда шли, чтобы убить наших родителей, а если бы отец тогда не был в море? То ты бы?.. Маглор молча кивнул: «Да». — И если бы ваша мать взялась за оружие… Хотя, ваши родители, собственно, нам не были нужны, ты же знаешь. Как и ваши дед с бабкой… Когда их воины убили моего брата — Куруфина Искусника... Жаль, что ты не видел его… Он и правда был очень похож на отца. Так, что даже мог разыграть кого-нибудь и мы этим пользовались... Когда-то, в твоем возрасте, Амбаруссар угнали лошадей у одного эльда, чтобы «просто покататься» среди ночи и разбираться с этим отправился Курво. Он так убедительно «гневался» и грозил «сыновьям». Но перестарался с подзатыльниками, для Питьо с Тельво было лучше, если бы и вправду узнал отец, хоть не получили бы по шее… Их убили верные твоей матери в Гавани, — будничным тоном сообщил Маглор, отпив еще и скривившись. — И Тьелкормо Охотник погиб в тех рауговых Пещерах. Его убил твой дедушка. А Турко — его. Технически — они убили друг друга… Элронд слушал, широко раскрыв глаза — уже слышанные истории звучали сейчас почему-то особенно жутко. То, что казалось раньше страшными сказками, смутными призраками за темным окном, от внезапного прикосновения смерти вдруг ожило, обретя плоть и кровь. Как и память о том, как вся их жизнь рухнула в один день и наступил кошмар, и последние защищавшие их эльдар упали под ударами мечей, а они двое, очевидно, должны были упасть следом. Как вместо этого спокойный взгляд начавшего говорить с ними стал щитом, не пустившим дальше творившееся безумие. А теперь безумие и смерть вернулись, чтобы отомстить, закручивая в черном вихре его самого. — …и Морьо — «Темный», — Маглор нехорошо усмехнулся, — остался лежать на тех проклятых узорных плитах, белый, как полотно. Я думал, Нельо с ума сойдет… — он хлебнул еще. — А если бы мы с Эльо были старше тогда? И взялись за оружие? — не унимался Элронд. Маглор хмуро и пристально глянул: — Ты знаешь ответ. А я не хочу даже думать об этом. Меня ужасает сама мысль сражаться с кем-то из вас. Взгляд Маглора становился постепенно все более стеклянным. — Но ты же все время только это и делаешь, — заметил с улыбкой Элронд, — каждую тренировку — технически выходит так. — Ну, это другое, тренировки, это… Хотя, технически — да, выходит. — согласился Маглор, охотно уходя от тяжелой темы. — Хорошо, — сказал, подумав, Элронд, — что вы все не поубивали тогда друг друга. И у нас с Эльо три отца… Маглор улыбнулся, допил и отставил пустой кувшинчик. — Плохо только, что я смертен, — продолжал Элронд, — и никогда уже не увижу его — ни его, ни мать. У меня теперь есть только Эльо, Нельяфинвэ и ты. Маглор положил руку на макушку Элронда и потрепал его темные волосы, как в детстве. — Пообещай, что ты никогда не умрешь, — выдал вдруг тот. — Я не могу обещать тебе подобное. Что ты… — Пообещай! — Элронд со злостью отбросил его руку, он был сейчас очень похож на своего брата, — Почему ты не можешь просто сказать?! Его голос стал хриплым и дрожал, в глазах заблестели слезы. — Хорошо, я обещаю, — Маглор как можно увереннее кивнул, стараясь следить, чтобы язык не заплетался. Элронд смотрел молча, одна слеза — предательница все-таки потекла у него по щеке. Он взял руку Маглора и прижался к ней лбом. На маглоровой руке красовались мелкие шрамы и несколько еще валинорских колец, составить цену которым в Эндорэ было бы сложно. — Прости, — сказал Элронд тихо. Он коснулся губами костяшек его пальцев и еще тише добавил: — Атар. Ни мгновенья не раздумывая, Маглор положил обе ладони на голову Элронда и произнес: — Пусть Свет осияет твой путь, дитя, на все века до конца мира! Он не был уверен, что благословение его, убийцы, будет иметь силу или хоть станет чем-то полезным его смертному приемному сыну, но был уже слишком пьян, чтобы рассуждать, правильно ли поступает. И просто повторил то, что услышал сам от отца целую вечность назад, когда отправляясь с ним на север Амана, сделал так же как Элронд. А сейчас он радовался уже и тому, что его слова прозвучали довольно внятно. Уставившись сквозь Элронда, он задумался и тот потряс его за плечо: — Кано, тебе не плохо? — Нет… Мне… хорошо, — его помутневший взгляд был вполне осознанным. — Ты… дай-ка мне сюда арфу, Эленья… Холодное солнечное утро Нарквэлие цвело опадающими листьями всех оттенков, от золотого до красного. Маглор снял плащ, повесил его на невысокую каменную изгородь и остался только в штанах и обуви, без рубашки. С собой на утоптанную площадку для тренировок он принес два легких затупленных меча. Взвесил их в ладонях, примеряясь, взмахнул, балансируя в вытянутых руках. Выдохнул облачко пара и зябко повел плечами. Холодно. Но когда перед тобой два молодых, очень быстрых и не очень аккуратных противника, никакая рубашка не уцелеет, как показывал опыт. А рубашек у него и так осталось не много. Маэдрос вышел, держа дымящуюся кружку с травяным отваром и оперся на каменную изгородь локтями, наблюдая. — Думаешь, справишься с двумя клинками после вчерашнего? — усмехнулся он брату. — Завидуй молча, — важно ответил Маглор, движением головы отбросил мешавшую черную прядь волос. Ему было и правда сложно удерживать вниманием сразу обоих близнецов, перемещение которых по площадке становилось похожим на замысловатый танец. Последний раз он такое проделывал уже давно, с совсем иными почти одинаковыми противниками. Маглор усердно старался не думать о тех других двоих и рыжая шевелюра брата у изгороди, бросаясь в глаза, радости ему не добавляла. Усмешка Маэдроса стала зловещей: — Ну-ка, всыпьте ему, мелкие, что ждете, — бросил он и отпил из кружки. — Чего ты приперся? — недовольно спросил Маглор. — Хочу посмотреть, как тебя уделают сейчас два будущих великих воина Эндорэ. — Не пытайся манипулировать детьми, Нельо. — Кано, это не твои дети. И я тебе уже говорил, что детей заводят совсем не так. Сначала надо найти какую-нибудь деву. И, если эта несчастная согласится, то тогда… — Прекрати! Они и правда еще дети. — Это наполовину атани, Кано. А атани вырастают от младенца до взрослого воина всего за двадцать лет, если не меньше. Что, кстати, очень удобно при затяжных войнах… А эти двое уже, вон, ростом с тебя, хватит нянчиться с ними как с маленькими. Правильно, Эльо? Элрос охотно кивнул, улыбаясь. — Давай, атакуй сейчас, — посоветовал ему Маэдрос. — Ты против меня ими сражаешься, что ли? — спросил, нахмурившись, Маглор. — Конечно. Я за близнецов. Ну же, отважные дети эльдалие и атани, уделайте-ка этого песнопевца, может, будет ночью спать, а не бренчать, будя всю крепость. Вперед! Айя, сыны Эарендиля! — воскликнул Маэдрос, салютуя кружкой. Элронд засмеялся и крутанул меч. — Айя, Нельяфинвэ! — выкрикнул Элрос, нападая, а с другой стороны тут же атаковал Элронд. Четыре клинка зазвенели, столкнувшись — Маглор отразил атаку. Элрос раздосадовано произнес кое-что — всего пару слов и брови Маглора поползли вверх, он уставился на Элроса, а затем на Маэдроса. Тот поспешно сделал вид, что остатки травяного чая — самая важная вещь на свете. — Да вы все спятили тут, не иначе, — возмущенно заключил Макалаурэ. Рыжие листья крутились в воздухе, падая под тяжестью утренней росы — природа медленно умирала, чтобы возродиться снова, следующей весной на Амон Эреб.