Да, нет или наверное?

-Спасибо, что нашли время в своём плотном графике, чтобы поужинать вместе, — Шитара мягко улыбнулся. Очевидно, он в хорошем настроении, — я рад, что вы оба смогли прийти. -Без проблем. -Ещё раз спасибо за приглашение, — Кей скромно улыбнулся и поднёс к розовым губам бокал с шампанским. За круглым столом под идеальными 120° углами друг от друга сидели Кей, Шитара и почему-то Цузуки. Так вот о чём он говорил в тот раз. Кей понимал, что было неизбежно продолжать встречаться с Цузуки как Куниэда Кей, но это неожиданное появление заставило его гнев вспыхнуть снова. «Блять, я просто хочу врезать тебе по носу.» Цузуки слегка подтянул белоснежный воротник, поправляя галстук и не подозревая о мыслях Кея. -Всё-таки не зря я спросил название ресторана. Я, наверное, не пришёл бы сюда, если бы появился в своей обычной одежде. Что это за шикарное место, Шитара-сан? Теперь, когда ты большая шишка, твои вкусы изменились? -Ничего подобного, — Шитара криво улыбнулся, одетый в обычный костюм, как и обещал, — Я уже давно не был в Токио, поэтому, когда я попросил одну из секретарш порекомендовать мне ресторан, я сказал, что Куниэда-кун присоединится ко мне. Она была немного взволнована поиском ресторана. В итоге мы здесь, в частном эксклюзивном французском ресторане. — мужчина усмехнулся, — Я сказал ей, что ресторан с барбекю подошёл бы идеально, но она отругала меня, сказав, что нельзя водить Принца в настолько унизительное место. -Меня бы устроило всё, что угодно...  Маленькие пузырьки шампанского щекотали у Кея во рту, но чего он действительно хотел, даже в разгар зимы, так это кружку пива с пышной пеной. -Цузуки-кун, как продвигаются дела с проектом? — поинтересовался Шитара. -Потихоньку. Может, ты хочешь приехать и сам посмотреть? В конце концов, ты же продюсер. -Я хочу увидеть проект, когда ты его закончишь. Во всяком случае, у меня же есть представление о прогрессе из клипов из вечерних новостей. -Тогда не жалуйся, если в конечном итоге тебе что-то не понравится. -Не волнуйся. Я твой большой поклонник. Кроме того, у меня есть полное творческое господство над проектом. Никто не может отменить мои решения. Кей с уверенностью мог сказать, что в словах Шитары было доверие к Цузуки и читалась дружеская привязанность самого Цузуки в его игривом тоне. Должно быть, они наслаждались своей последней совместной работой. Что это за тёплая и сентиментальная атмосфера? Если они собирались болтать так, то должны были встретиться только вдвоём; им не нужен был Кей здесь. «С этим старым болтуном в качестве продюсера, знаете ли, есть вероятность, что сеть сотрёт всё до чистого листа к осени и снова переделает шоу, чтобы убрать всё, что попадется на пути. Тогда вся ваша тяжелая работа над анимацией пойдет прямиком в мусорное ведро. Ну, меня это всё равно не касается. Он может работать с кем захочет, и мне все равно, что будет с его работой.» -Куниэда-кун, хочешь ещё выпить? -А? Эм, да, пожалуйста... — Кей понял, что он опустошил свой бокал шампанского, хотя, вроде, совсем и не пил. -Удивительно, как хорошо ты пьёшь. -Пожалуйста, извините меня. Мне немного хотелось пить... Можно мне бокал белого вина? Я оставлю это на сомелье, чтобы он сделал выбор за меня. -«Спокойно, — повторил про себя Кей. — Оставайся спокойным…» Как только принесли суп, Цузуки резко сменил тему разговора, сказав: -Куниэда-сан. -Да? -Как вы решили стать диктором? -Это довольно неожиданный вопрос. -Простите, я хотел спросить у вас это раньше, но у нас нет времени сидеть и разговаривать, когда мы снимаем. -О, так ты не знаешь ту историю? — вмешался Шитара. — У Куниэды-куна была странная предыстория. Это очень известная история. Я уверен, что все в Интернете знают об этом. «Никто не должен этого знать!» -Что это за история? — спросил Цузуки. В его взгляде был интерес, который явно не был вызван чистым любопытством. Кей привык к таким взглядам, но по какой-то причине он почувствовал себя неуютно и вынужден был отвернуться. Кей объяснил: -Первоначально я подал заявление на должность Генерального обозревателя в сети. У меня не было никаких особых причин для подачи заявки, это была просто одна из многих компаний, которые брали на работу. Я был удивлён, когда президент телеканала спросил меня на моём последнем интервью, хочу ли я работать диктором. Во время первоначального отбора заявок или в процессе собеседования не было упомянуто о каких-либо должностях в отделе дикторов. Вот почему сначала Кей подумал, что это был последний вопрос, предназначенный для проверки его способности справляться с неожиданными ситуациями. -Он, наверное, увидел, что у тебя есть талант. -Я в этом не уверен. — Кей нахмурился, — Он сказал, что все претенденты на роль дикторов в том году не согласились на должность. Поэтому, когда я спросил, почему он интересуется мной, он сказал, что у меня очень отчётливые носовые согласные. -Что такое носовые согласные? -Не вдаваясь в подробности, это произношение буквы «г» таким образом, что воздух выходит через нос, — объяснил Шитара. — Утрированная версия звучит как «нга». Это не моя специальность, поэтому я не могу чётко различать звуки. Примеры: gakkou(1) и ginkou(2). Такие слова, как kogoto(3) и rakugan(4) тоже произносятся с носовыми согласными. Цузуки недоумевал над этим объяснением, как будто не понимал его. -Неужели это настолько важно? -Ну, голос, который не освоил носовые согласные, будет звучать грубее и не изысканно. — пояснил Шитара, — Вы должны попробовать послушать людей, которые научились этому, и тех, кто этого не сделал. Хотя многие дикторы в наши дни просто проговаривают свои слова, не обращая внимания на носовые согласные… Куниэда-кун, ты случайно не научился этому где-нибудь? -Нет, я никогда не замечал разницы в произношении. Тогда я впервые услышал о носовых согласных и о том, что они собой представляют. -Понятно, значит, президент нашёл в тебе необработанный алмаз. -Я в этом не уверен… — скромно ответил Кей. Шитара вдруг заметил, что его телефон вибрирует. -О, извините, мне нужно ответить. Пожалуйста, продолжайте без меня. После того, как Шитара вышел из-за стола, Кею стало труднее понять, куда смотреть. -Была ли какая-то особая причина, по которой вы не отказались от предложения стать диктором? — спросил Цузуки. Потому что он хотел, чтобы процесс поиска работы был завершен и закончен. И они относились к нему лучше всех из всех компаний, в которые он обращался. Более того, он был абсолютно уверен в своих способностях упорно трудиться и преуспевать во всем, что попадется ему на пути. -Я думал, что это интересный вызов. Я также был очень польщен тем, что был лично выбран профессионалом, который видел сотни дикторов для этой работы. -Понимаю. Но я не понимаю ни слова про эти носовые согласные, но мне всегда казалось, что ваши слова звучат очень нежно для слуха. Теперь я знаю, что дело не только в том, что у вас приятный голос, но и в том, что в вашем таланте есть искусство и наука, которые непрофессионал не поймет. Вы действительно удивительны… -Пожалуйста, я не настолько... — Кей поднял голову и увидел, что Цузуки улыбается ему, слегка прищурив глаза. Кей любил комплименты, и обычно он парил в облаках, счастливо купаясь в похвалах. Однако в данный момент он не мог закончить фразу. Его разум стал совершенно пустым, как будто все его мысли были влиты в румянец, который сейчас занимал его лицо. Он только что пожалел, что так быстро выпил шампанское, но теперь ему нужно было опрокинуть весь бокал вина, чтобы скрыть свое смущение. «Какого хуя!? Перестань смотреть на меня так, будто у тебя украли душу! Ты никогда не посмотришь на Овари так... подожди, не в этом дело. Что, чёрт возьми, случилось со мной? Почему я не могу игнорировать его, как и всех остальных постоянно?» -Куниэда-сан? Ты в порядке? -Цузуки-сан! -Да? -Могу я также спросить, почему вы выбрали свою нынешнюю профессию? Кею нужно было снова взять разговор под контроль. Иначе он не был бы Куниэдой. -Я? У меня тоже не было особых причин. У меня не было хороших оценок, и я всегда рисовал истории из флипбука во время занятий. Я бы использовал словари и нарисовал на полях целую историю. Я работаю здесь в основном как продолжение того, что я делал, когда бездельничал в школе. -Похоже, у тебя сердце и творческие способности ребёнка. -Да, но прогресса совсем нет… -Я бы так не сказал. Я с нетерпением жду нового открытия новостей. -Спасибо, — Цузуки снова улыбнулся. Может быть, Кей выработал некоторый иммунитет к его улыбке, потому что на этот раз он был способен воспринимать её более спокойно. Он задумался, что же ему делать дальше и спросил: -Как поживает ваш друг в последнее время? -Э-э? -Вы как-то упоминали при мне своего друга. -А, ну да, — Цузуки криво усмехнулся,— он... Он замолчал, потом снял галстук, как будто больше не мог терпеть, и сунул его в карман. -Он злится на меня, — наконец признался он. -Неужели? -Он вдруг очень рассердился. Я думаю, что мог бы привести в действие одну из его мин. -Должно быть, тебе пришлось нелегко. -Нет, я в порядке. «Какого дьявола!? Почему тебя это больше не беспокоит?» Кэй хотел придушить его своим галстуком. -Я назвал его другом, но знаю только его фамилию и номер мобильного телефона. Всякий раз, когда я пытаюсь узнать о нем побольше , он злится или игнорирует меня. Наверное, он не хочет мне ничего говорить. Он просто заходит, бродит в моём доме, а потом возвращается, как бродячий кот. Я вообще не знаю, о чём он думает. Цузуки выглядел грустным, когда говорил о "Овари". Кей удивился, а потом почувствовал себя виноватым. Цузуки всегда задавал свои вопросы так небрежно, что Кэй думал, что его никогда не волновало, что Кей не отвечал на них должным образом. Если Цузуки ничего не сказал, то откуда ему было знать? Кей не был монстром, иначе он бы... но опять же, основываясь на том, кто такой Овари, он должен был ответить на всё, что мог, не раскрывая себя. У него не было другого выбора. Но было ли это нормально? Действительно ли он этого хотел? -Интересно, почему… —прошептал Цузуки, разрезая рыбу ножом, — мне всегда нравилось работать одному. Он почти ничего не делал, когда заканчивал, но я слышал, как он листает страницы своей манги, или смеётся над телевизором, или щелкает языком над тем, что его раздражало — это было похоже на фоновую музыку, на которую я не обращал внимания, но мне почему-то очень нравилось работать под его звуки прямо там, в доме. Было приятно... приятно, что он здесь. Когда Кей наконец вернулся домой, его первой мыслью было: «Я пиздецки голоден». Хотя двухчасовая трапеза из множества блюд была приятной, но несытной. К сожалению, дома у Кея ничего не было, поэтому он переоделся в свою обычную одежду и отправился в магазин перекусить. И тут зазвонил его личный сотовый. -Что? Кей думал, что это звонит его мать. Но он услышал голос Цузуки: -О, наконец-то я набрал правильный номер, — он улыбнулся в трубку. — я трижды звонил не по тому номеру, но, к счастью, у меня неплохая память. Ты всё ещё злишься? -Какого хуя? — шок Кея сменился гневом. Почему с ним здесь обращаются так, будто он виноват? -Прости меня за тот день. -Я тебя не прощаю. -Мне очень жаль, поэтому я и прошу прощения. -Это меня пиздецки бесит. -Ха-ха. -Чего ты хочешь?  -Не хочешь зайти ко мне за якитори? Я купил их в том месте, о котором упоминал раньше. Меня сегодня угощали в хорошем ресторане, но я будто почти ничего не ел. Значит, они думали об одном и том же. Кей помолчал немного и коротко ответил: -Ладно. Дерьмо. Кей понял, какую глупую ошибку он совершил, когда пришёл. Он не мог есть с маской на лице! У него не было выбора, кроме как взять свою тарелку шампуров и повернуться спиной к Цузуки. -Эй, что ты делаешь? Ты действительно всё ещё злишься? -Я не хочу, чтобы ты смотрел, как я ем! -Почему? Кей уже собрался ответить, но вспомнил их разговор за ужином и решил выдумать белую ложь. -У меня кривые зубы. Это серьёзно плохо. Вот почему я ношу маску.  -А я думал ты носишь её, чтобы не заразиться чем-нибудь. -И это тоже. В любом случае, не пытайся подглядывать! Я очень чувствителен к этому. Это казалось лучшим выбором, чтобы закончить на чем-то менее резком. Цузуки ответил необычно тихим «хорошо». Они сидели спина к спине, и Кей с удовольствием жевал жареного цыпленка, покрытого густым-густым соусом. Так чертовски хорошо. За дымный обугленный аромат можно было умереть. Зелёный лук, рассыпанный на цыпленке, был удивительно острым, раздражая его нос и заставляя чихать, но он не обращал на это внимания и продолжал поглощать свою порцию. -Овари. -Что? Я сейчас занят, не отвлекай меня. -Что касается твоих зубов… почему бы тебе их не сделать? Если это тебя так беспокоит, то еще не поздно привести их в порядок. Хотя я слышал, что это очень больно. -Я не нуждаюсь в этом. -А почему бы и нет? Я могу одолжить тебе немного денег, если тебе нужно. -А? Ты что, идиот? Не предлагай одалживать деньги кому-то, кого ты едва знаешь. Кей начал раздражаться, его разочарование росло с каждым мгновением. «Это ебучая ложь. Перестань волноваться из-за моей ебейшей глупости. Идиот.» -Ты хотел дать мне денег, когда впервые встретился со мной. -Ситуации бывают совершенно разные! Я удивлен, что ты так долго управляешь своим бизнесом. Ты слишком легкая добыча! -Я бы не стал предлагать деньги кому попало, — возразил Цузуки, — Я предложил тебе, потому что не был бы против, даже если бы ты не оплатил мне. -Я не хочу! -Ты собираешься прожить остаток своей жизни с маской на лице? Кей впал в ярость. Всё ещё стоя спиной к Цузуки, он процедил сквозь зубы: -Да! — в гневе он опрокинул на пол несколько оставшихся шампуров. — Я буду носить эту проклятую маску всю оставшуюся жизнь! Ну и что с того?! Какого чёрта тебя это ебёт?! Кей был единственным, кто имел значение. Он был единственным, о ком он заботился. Он был единственным, кто ему нравился. Он будет прятать свою истинную сущность за идеальной улыбкой Куниэды Кея, за маской, до конца своей жизни. Но когда он попытался представить себе своё будущее, то испугался до глубины души. Кто же такой Куниэда Кей? Кого ты видел всё это время? Кого ты видишь сейчас? Кей натянул маску и попытался уйти, но Цузуки поймал его у входной двери -Эй, подожди! -Не прикасайся ко мне! Отпусти меня. -Успокойся. Что на тебя вдруг нашло? -Мне вдруг захотелось домой. У тебя какие-то проблемы?! -Я просто хочу знать, что случилось. Неужели из-за этого стоит так злиться? Конечно, это может раздражать, когда задают личные вопросы, но я не понимаю твоей злости. -Заткнись нахуй! -Овари! -Заткнись! Заткнись! Заткнись! «Это не моё ебучее имя! Но я и не Куниэда Кей… Мне страшно. Всё в полном беспорядке. Моя причёска, мои выражения, мои манеры, моя речь — всё было связано и упорядочено аккуратно, как календарь, но теперь я распадаюсь, рассыпаюсь на части. Почему? Где я начал разваливаться на части? Все началось, когда я столкнулся с ним той ебучей ночью! Это он виноват, что со мной такое происходит.» Цузуки взял Кея за руки, которые он прижал к своим ушам. Кей увидел пятна краски, прилипшие к ногтям Цузуки, и вспомнил толпу фигурок людей и одинокого инопланетянина, сделанного из глины. Он не мог сдержать слёз, которые начали течь из краюшек глаз. -Эй? -Это твоя вина… — выдохнул Кей. Он был доволен своей жизнью. Он был благословлен хорошей внешностью и хорошей работой. С ним всё было в порядке, пока он хранил свою маленькую тайну. Он сумел прожить свою жизнь просто прекрасно, никогда не вовлекая свое истинное «я» в отношения с другими людьми, никогда не сталкиваясь с собственным извращенным, грязным чувством собственного «я». Если бы только он никогда не встречал Цузуки. -Хорошо, я принимаю это. Но я не смогу всё исправить, если ты не скажешь мне, что я сделал не так. Кей не мог ему сказать. Это разрушит всё, что было между ними. «Как бы ты отреагировал, если бы я сказал тебе, что Куниэда Кей, которого ты хвалил за то, что он был таким добрым и таким профессиональным, на самом деле был фальшивым, двуличным лжецом? Что я более пуст, чем куклы из папье-маше и декорации, которые ты делаешь? Я уверен, что ты возненавидишь меня и никогда не простишь.» Кей сжал губы под маской и молча покачал головой. Цузуки крепче сжал руки Кея. -Неужели так трудно мне доверять? Почему ты не можешь открыться мне и поделиться своими чувствами? Почему ты так часто приходишь ко мне? Лицо Цузуки сморщилось, когда вновь Кей решил промолчать. Кей мог видеть горечь, разочарование и печаль, кружащиеся подобно водовороту красок. -Я признаю, что сначала из-за чувства вины заставил тебя прийти на помощь, но ты продолжал приходить даже после того, как моя рука перестала болеть. Даже когда у меня не было для тебя работы. Разве тебе не нравилось приходить? Мне, например,  нравилось, что ты здесь. «Нравилось?… Это было удобно или… А какая разница между радостью и комфортом?» -Мне было комфортно, — едва слышно ответил Кей. -А? -С тобой было комфортно. -А теперь нет? -Нет... теперь моя голова занята вещами, о которых я не хочу думать. И это твоя вина. -О каких вещах ты не хочешь думать? -Я не скажу. -Скажи мне. -Зачем? -Я хочу знать. Чтобы я понимал тебя лучше. Кей украдкой взглянул сквозь взъерошенную чёлку в глубокие глаза Цузуки. Там он увидел взгляд, который никогда прежде не показывали Куниэде или Овари. Это было прекрасно… Голова Кея была спокойной и ясной, но затем Цузуки подошёл ближе, и Кей больше ничего не мог понять. Он почувствовал жар губ сквозь ткань своей маски. Это были тёплые губы Цузуки. Кей задрожал всем телом от обжигающего дыхания, которое проникало сквозь ткань и ласкало его губы. В этот момент Кей почувствовал, как рука Цузуки потянулась к его уху. В его голове тут же пронеслось: «сейчас он снимет с меня маску!» и изо всех сил ударил Цузуки по лицу. Цузуки с ворчанием отшатнулся. -Какого хуя ты творишь!? Ты меня бесишь, ебучий извращенец! — завопил Кей. И прежде чем Цузуки успел оправиться от удара, Кей выбежал из дома быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Сердце у него колотилось где-то в горле. У него болело сердце. Это было так раздирающе больно. Он хотел, чтобы было еще больнее. Тогда, возможно, ему не придётся думать ни о чём другом.