Да, нет или наверное?

-Привет, — Цузуки открыл дверь Кею, будто заранее поджидал его. Это сильно разозлило Кея и он грубо рявкнул: -Где моя миска с говядиной и рисом?! Я забыл её здесь вчера вечером. -Я её съел. Она остыла, но всё равно была вкусной. -Ворюга! -Я куплю тебе ещё одну. Только не кричи у меня на пороге, а то люди испугаются и подумают Бог знает что. -Ладно. Цузуки обнял Кея за плечи и повёл его внутрь дома. Кей не любил, когда другие люди случайно касались его, но на этот раз он, как ни странно, не чувствовал себя неловко. Осознав происходящую ситуацию, он сердито стряхнул руки Цузуки. -В чём дело? — недоумевающе спросил Цузуки. -Я тебя предупреждаю, я не играю за эту команду! -Какую команду? -Я читал в Википедии про тебя. Там было сказано, что ты би. -Ух ты, правда? -Не прикидывайся дурачком. -Я не прикидываюсь... — Цузуки на мгновение замолчал, словно пытаясь что-то вспомнить. —О, я мог бы сказать что-то подобное в интервью одному журналу. Я удивлён, что кто-то помнит об этом. -Значит, это правда. -Но я же не сказал, что я би. Просто я бы не возражал, если бы парень действительно был в моём вкусе. Тут есть разница. — Цузуки помолчал пару секунд. — О, ты испугался, что я могу запасть на тебя? У меня действительно высокие стандарты, понимаешь? В моём вкусе явно не тот, кто выглядит так, будто собирается вот-вот ограбить круглосуточный магазин. -Ой, заткнись! «Ты и представить себе не можешь, какой я красавчик!» Кею хотелось сказать правду прямо ему в лицо, но он не мог, и это дико бесило. -Проходи, — Цузуки жестом поманил Кея следовать за ним в его студию и показал ему коробку, полную серых фигурок. -А это что такое? Какие-то глиняные солдаты? -Да нет же! Разве ты не видишь, что это люди? Все фигурки ростом были меньше десяти сантиметров. В контурах глиняных человечков узнавались бизнесмены в костюмах, студенты колледжа, влюблённые парочки и другие. На их лицах были только вылепленные носы, но, несмотря на отсутствие каких-то определённых черт лица, например, глаз и рта, каждая из фигурок имела свою индивидуальность. -Это всё ты сделал? -Ага. Это ж моя работа. Один, два, три… в коробке было настолько много человечков, что язык мог отсохнуть, если считать каждого. -Я делаю вступительную заставку для теленовостей. Да, Кей уже знал это. -Я хотел изобразить огромную толпу пешеходов. Я делаю что-то вроде мини версии района Сибуи. -Да ты мазохист… Каждая из глиняных фигурок имела собственный стиль, выраженный через одежду, причёску и аксессуары. От одной мысли о том, сколько времени и усилий было потрачено на то, чтобы всё это вылепить, у Кея закружилась голова. «Так, секундочку.» -Ты же не собираешься сказать мне, что мне придётся делать таких же, да? -Конечно, нет. Кей вздохнул с облегчением, но тут Цузуки продолжил: -Я просто хочу, чтобы ты их раскрасил. -Ты точно издеваешься надо мной! -Если ты всё испортишь, то можешь просто закрасить и начать заново. Всё будет хорошо. Я хочу, чтобы это выглядело непрофессионально, может, даже немного небрежно. Ты можешь найти все материалы для раскрашивания вон там, и ты можешь раскрасить их так, как тебе хочется. -А что, если я думаю, что зелёная кожа выглядит охиренно? -Если это в пределах здравого смысла, то ты можешь делать всё, что хочешь. Ты сможешь похвастаться этим потом, когда заставка выйдет в эфир. «Ты, должно быть, шутишь. Я и так уже достаточно нахожусь на телевидении.» -Нет, мне всё равно. -Это не трудно, я обещаю. О, ты боишься, что у тебя это не получится? -Что ты сказал? -Ах, у меня так болит запястье, — Цузуки громко вздохнул, явно пытаясь спровоцировать Кея и одновременно вызвать горькое чувство вины. — доктор сказал мне, что это растяжение связок. Восстановление займет 2-3 недели… -Ох… -Что же мне делать, если я не успею к сроку? Это проект для важного клиента. А что, если это повлияет на мою репутацию и я больше не смогу работать? Вдобавок к потере комиссионных, которые я так ждал, я должен буду заплатить штраф за нарушение контракта… -Да бляха, ладно, я просто сделаю это! Кей мог бы легко уклониться от своих обязанностей, но всё же взял себя в руки. «Чёрт возьми, да что со мной такое?» Это был первый раз, когда Кей пользовался акрилом, но, как ни странно, он оказался лёгким в использовании. Он выдавил немного краски из тюбика, а затем немного разбавил её водой. Кей выбрал десять кукол для раскрашивания и распределил их по группам. Начиная с кожи, волос, одежды и так далее, он выбирал одну цветовую гамму для работы. Цузуки, тем временем, работал за своим компьютером, но примерно через час он подошёл, чтобы взглянуть на проделанную работу. Кей заметил, что Цузуки нахмурился, поэтому он поморщился и сказал: -Ты сказал, что я могу раскрашивать их так, как захочу. Я не собираюсь их перекрашивать. Цузуки покачал головой и сказал: -Я просто поражён. Ты справился даже лучше, чем я ожидал. «Блять, не пугай меня так. Но, конечно, я хорошо поработал, ведь речь идёт обо мне. Я могу сделать всё, что угодно, если постараюсь". Посмотрев на остальные фигуры, Цузуки усмехнулся. -Что? — спросил Кей. -Ты знал, что через проделанный труд человека можно понять, каким он является на самом деле? -А? -Вот, посмотри. Это те, над которыми ты работал в первую очередь. А это самые последние. За короткий промежуток времени между ними произошло значительное улучшение. Это говорит мне о том, что ты быстро учишься, что ты всегда много думаешь и постоянно меняешься. «Ну конечно, а как же.» Кей был рад услышать это, но оценка личности Цузуки продолжилась: -Ты не использовал сумасшедшие цвета, хотя угрожал мне этим. Так что ты на удивление очень старателен. -Но ты же сам сказал, что надо действовать в рамках здравого смысла! Цузуки был прав в своей оценке; вот почему Кей так негодовал. -И всё же есть люди, которые игнорируют инструкции и делают всё, что им в голову придёт. Не у всех «здравый смысл» выстраивается одинаково с самого начала. Хорошо это или плохо, но ты делаешь работу честно и прямолинейно. Из-за первого впечатления о тебе я думал, что ты просто взбесишься и проигнорируешь мои слова насчёт цветов. Это вывело Кея из себя. Почему он должен был слушать, как кто-то, с кем он познакомился только вчера, говорит так, будто он уже всё понял?! И он действительно раскусил его, разозлив ещё больше. У Кея появилось спонтанное желание нарисовать фигуру, что была в его ладони полностью черной, но в конце концов это создало бы больше работы для него самого, поэтому он отказался от этой идеи. «Не надо выглядеть таким самодовольным, когда ты даже не понял, кто я на самом деле» — с горечью подумал Кей, успокоившись только после того, как прибрал свои мысли в порядок. Через два часа, как и было обещано, Кей встал и сообщил: -Я иду домой. -Хорошо, я пойду с тобой. — ответил Цузуки. — Я куплю тебе миску риса с говядиной. Кей удивлялся тому, как он снова оказался рядом с Цузуки, помогая ему толкать слегка кривой велосипед. Кей уже покончил со своими обязанностями на эту ночь, так почему же он спокойно подчиняется чужим капризам? Потому что Цузуки вчера украл его рис с говядиной? Неужели он действительно так привязан к еде навынос стоимостью 500 йен? Сейчас всё, может быть, в порядке, но опасность разоблачения его личности только возрастёт, если Кей будет проводить с ним больше времени. -А чем ты занимаешься на работе, Овари? -Ничего не скажу. -Ты предприниматель, что ли? -Это не твоё дело! Цузуки, казалось, ничуть не смущали резкие ответы Кея. Как будто он уже хорошо изучил личность Кея благодаря разговорам за эти два коротких дня, что они знали друг друга. Это действительно выводило Кея из себя. Он посмотрел на Цузуки, который шёл по правую сторону велосипеда, и резко дёрнул руль вверх. -Ой! Что ты делаешь?! -Прекрати копаться в моей личной жизни. «Просто заткнись и вези молча!» -Неужели ты так со всеми обращаешься? Разве это тебя не утомляет? «Я очень устал. Я пиздецки устал.» Это было утомительно, потому что он действительно был «не таким» для всех. -Я же сказал тебе заткнуться! — сердито выпалил Кей. Они забрали еду навынос: две миски с говядиной, каждая в отдельном пакете. -Ты не хочешь пообедать у меня дома? — предложил Цузуки. -Нет, я иду домой. -Приходи ещё, ладно? — Цузуки положил свою порцию в велосипедную корзину. — Мне нужно закончить этот проект к концу марта, так что до тех пор мне нельзя расслабляться. -Да ты шутишь. Ты уже через 2 недели будешь как огурчик. -Две или три недели. -Врачи всегда всё переоценивают. Кей ушёл, а Цузуки крикнул ему вслед счастливое: -Спасибо за помощь! Через некоторое время Кей обернулся и увидел холодную пустую улицу, на которой не было видно ни велосипеда, ни его владельца. Он поправил маску и выдохнул, его дыхание стало тяжелее. Кей должен был убедиться, что за ним не следят. Кей не хотел, чтобы Цузуки узнал, где он живёт. В конце концов, он же задавал вопросы о его личной жизни. Цузуки уже ушёл. Скорее всего, он направлялся домой, как и Кей. Именно этого он и добивался. Он снова мог расслабиться. Но, стоя в одиночестве посреди ночи на улице в леденящем холоде, он задавался вопросом: «Что же именно я ищу в этой темноте?» -Ого, так вы снимаете свои видео на телефон? Вам точно удобно? — с любопытством спросил молодой диктор. -Бывают моменты, когда немного неудобно, но я справляюсь. Я думаю, что когда есть ограничения на то, что я могу сделать, у меня появляется больше простора для воображения. — Цузуки вздохнул. — Было время, когда мне нужны были дорогущее оборудование и инструменты, и я работал на полставки, чтобы накопить на них, но теперь я научился обходиться тем, что у меня есть. -Спасибо, что показали нам некоторые из ваших самых необычных методов производства. Завтра Цузуки-Сан научит нас, как сделать простую анимацию, которую каждый сможет сделать у себя дома. Это может стать замечательной идеей, как провести выходные дни. Пожалуйста, настройтесь на наше шоу следующим вечером! -Снято! Это было здорово. Дождавшись, пока оператор опустит камеру, Кей сказал: -Ой, извините, — затем закрыл лицо ладонями и чихнул. -Простуда? — взволнованно спросил Цузуки. Кею захотелось дать ему оплеуху. «Это твоя вина, что я провёл больше 10 минут на улице прошлой ночью!» Но Кей быстро успокоился и ответил: -Я в порядке, спасибо за заботу. Пока они ждали, когда персонал проверит отснятый материал, Кей услышал, как Цузуки тихонько пробормотал ему: -Мне очень жаль. -Прошу прощения? «Я случайно сказал что-то вслух?!» Улыбка Кея застыла на его лице, затем Цузуки пояснил: -Я про нашу с вами первую встречу. «А, это...Ты мог бы сказать это с самого начала. Будь конкретнее, Боже!» -Я был очень груб с вами, когда мы впервые встретились. У меня были свои причины для плохого настроения, но я не должен был позволять этому влиять на работу с вами. Я очень сожалею о своём поведении. Глядя на то, как Цузуки виновато опускает голову, Кей чуть не расхохотался. «О Боже, ты действительно извиняешься! Ты действительно принял меня всерьёз. Что за идиот!» Но Кей проигнорировал свои мысли и растерянно сказал: -О, нет, не стоит извиняться. Он говорил так, словно был персонажем видеоигры, сражающимся в автоматическом режиме. Иногда он даже сам производил на себя впечатление. Будто «Куниэда Кей» был просто программой, установленной внутри него, которая безупречно выполняла свои функции всякий раз, когда это было необходимо. -Всё в порядке, меня это никак не задело. -Точно? -Конечно. -Хорошо, я понял. Грудь Кея болезненно сжалась от вида облегчённой улыбки Цузуки. Это было похоже на тонкую, как бумага, трещину, возникшую в его сердце. Но это длилось лишь мгновение, поэтому Кей предпочёл проигнорировать возникшее чувство. -Один мой друг предложил мне извиниться. -Правда? «Друг? Ты имеешь в виду меня?! Я тебе не друг, ёб твою мать!» -Я недавно с ним познакомился. Он интересный парень. -А? -Да, он очень странный и много сквернословит... Куниэда-Сан, вы, наверное, даже под дулом пистолета такого не осмелитесь сказать. -Даже не знаю, смеяться мне или злиться. Не зная о внутренних мыслях Кея, Цузуки казался вполне счастливым, возможно, из-за того, что он излил душу. Немного замявшись, он спросил: -У вас есть с собой словарь акцентов? -Да, он у меня в сумке. У меня нет необходимости в нём на съёмках, но я держу его под рукой как талисман на удачу. Это помогает мне чувствовать себя уверенно. Особенно если я чувствую себя напряжённым перед съемками. Прежде чем я иду на съемочную площадку, я пролистываю страницы. Для меня очень важно иметь немного рутины для того, чтобы успокоить себя всякий раз, когда я чувствую себя тревожно. Цузуки кивнул и восхищённо произнёс: -Ваш голос очень приятно слушать. В нём нет резкости, как будто он просто течёт, но каждый слог точен и отчётлив. И скорость идеальная, не слишком быстрая, не слишком медленная. Вы, должно быть, работаете над своей речью каждый день. «Конечно. Ты даже представить себе не можешь, сколько омерзительных исследований и времени было мною потрачено на постановку голоса, чтобы довести его до этого уровня.» -Вы очень добры, — ответил Кей, — но мне ещё многое предстоит узучить и проработать. -Тогда я такой же, как и вы. -Ох, тут нечего сравнивать, — глаза Кея расширились, вернее, он заставил их расшириться. — вы такой опытный художник, Цузуки-Сан! -Нет, что вы. Творческий процесс — это всегда цикл «я должен был сделать так» или «я должен был сделать сяк». Как только я чувствую, что чего-то достиг, у меня всегда возникает потребность найти что-то новое для изучения. Ну, я думаю, что это то, что называется болью художника. Я не могу избавиться от неё, если не работаю над чем-то новым. -Мне бы хотелось, чтобы вы сказали что-то подобное на камеру. -Ни за что, — Цузуки слегка нахмурился, словно пытаясь скрыть своё смущение. Цузуки проявлял очень разные стороны себя, когда дело касалось Овари или Куниэды Кея. «Ну, всё нормально в какой-то степени.» В середине своих размышлений Кей столкнулся со своим собственным поведением и тем, насколько оно было «ненормальным». Он не был нормальным, он сам это признавал. Но именно так он решил ориентироваться в общественных областях своей жизни. Кей ненавидел такие фразы, как «быть подлинным или оставаться верным себе». Он был озадачен тем, насколько самонадеянным и тщеславным нужно быть, чтобы предположить, что чьё-то голое и неподдельное «Я» имеет какую-то ценность для других. Вот почему Кей вложил все свои усилия в Куниэду Кея, которого очень любили люди. Он достиг совершенства задолго до того, как понял, что чувствует то же самое. Он был доволен созданным им общественным образом и высоко держал голову, твёрдо убеждённый в собственной правоте. В тот вечер Кей снова пришёл в студию Цузуки уже как Овари. Первое, что вырвалось у Цузуки, когда он открыл дверь, было: «Я извинился!» «Тебе не нужно мне ничего говорить. Я уже знаю, придурок.» -Хм-м. -Он сказал, что его это не беспокоит, и простил меня! Грудь Кея снова болезненно сжалась от счастья в лице и голосе Цузуки. Сейчас это выражалось гораздо сильнее, чем днём. Кей решил свалить всё своё раздражение на Цузуки. У Кея теперь была эта дополнительная работа, к тому же он простудился из-за него. И вот он здесь, перед ним, ни на что не обращая внимания, прыгает от счастья. Вот почему это так разозлило Кея. Кей работал над предварительным просмотром новостных роликов в монтажной будке, когда увидел, что на мониторе что-то появилось и прервал просмотр: -Я думаю, вам нужно это замазать. Директор стоял рядом с ним, тупо уставившись на монитор. Камера зафиксировала снимок члена Национального Совета, который находился под подозрением в причастности к незаконным политическим сделкам. -Тут видно, как он вводит свой код доступа, когда пытается войти в дом. -О, чёрт, вы правы. Вот дерьмо. Хотя это было не очень видно на видео, если бы кто-то решил увеличить масштаб области рядом с его рукой, он бы очень легко получил код доступа. -Извините, мы нанесём мозаику на всю площадь. Дайте нам немного времени, чтобы всё исправить. -Хорошо. -Я так рад, что ты это заметил, Куниэда. Большое спасибо! -Да ничего особенного. «Ах, какие же вы все безмозглые идиоты. Используйте свой грёбаный здравый смысл! В конце концов, это ваша работа. Хотите, чтобы я выполнял вашу работу и зарабатывал вам вашу же зарплату?» Пока он извергал в своём мозгу ядовитую чушь, Кей вышел из монтажной будки и сел на стул, чтобы почитать газету и скоротать время. Кто-то подошёл к нему и спросил: «Куниэда-кун?» -Да? — как только Кей поднял голову, он замер. Его мускулы застыли, когда он задумался, какое же выражение лица сделать. Перед ним стоял мужчина лет сорока, чьё лицо показалось Кею очень знакомым. Но дело было не в этом. Проблема была ниже лица и шеи. Мужчина был одет в хлопчатобумажную рубашку с накинутым на плечи кардиганом пастельных тонов, аккуратно заправленные брюки-чиносы и пару мокасин без носков. Не было слов, чтобы описать этого человека, кроме того, что он выглядел как издевательство над телевизионным продюсером. К счастью, один из старших сотрудников случайно прошёл мимо, мельком увидев этого человека и остановился: -Здравствуйте, Шитара-Сан. Что вы здесь делаете? -Что ты имеешь в виду? Я ведь тоже, между прочим, работаю в отделе новостей! «Шитара? Значит, он продюсер новостей? Ключевая персона, которой доверено открывать 20-летнюю флагманскую новостную программу?» -Так почему же вы так одеты? -Я потерял много времени на скачках, и мне пришлось одеться подобным образом, чтобы быть похожим на тамошнюю аудиторию. Это мой «продюсерский» косплей. А ты как думаешь, сойдет? «Так вот почему он похож на кого-то из скетч-комедии, пародирующего телевизионного продюсера... он был действительно смешон. Слишком уж нелепо. С таким продюсером во главе, глобальный редизайн шоу будет потоплен ещё до его начала. Весь наш канал будет потоплен.» -Боже, это так знакомо, что я сейчас заплачу от смеха. Но что-то тут не так. -Да, я тоже так думаю. -Тебе нужна пара солнцезащитных очков или тонированные очки на голове, чтобы завершить образ. -О, вы совершенно правы насчёт этого! —Шитара щёлкнул пальцами. — Может, я позаимствую их из отдела реквизита. -Могу я спросить, есть ли у вас здесь какое-нибудь дело, прежде чем вы отправитесь туда? -О, ну да, конечно, вылетело из головы. —похоже, Шитара совсем забыл о Кее. — Привет, приятно познакомиться. Я — Шитара. Я хотел бы поблагодарить всех из вечерней команды за их тяжелую работу по продвижению заставки нашего шоу. Простите, что беспокою вас в такое напряжённое время. -О нет, не волнуйтесь, — Кей полностью отошёл от шока и улыбнулся в ответ мужчине с полным самообладанием. — я с нетерпением жду ваших новостей. «Во всех смыслах этого слова.» -Ха-ха, это, пожалуй, самое страшное, что можно услышать от коллеги. -У вас есть какие-нибудь особые планы на премьеру? -Хм-м, мой разум был совершенно пуст на этот счёт. Но дайте мне знать, если у вас есть какие-нибудь хорошие идеи! -Гм-м… «Эй, ты же знаешь, что два месяца пролетят в мгновение ока!» После того, как Кей замолчал, Шитара улыбнулся и сказал: -Да я шучу! У нас есть много чего, что мы готовим на премьеру, но мы пока не готовы ничего раскрывать. Скоро увидишь! -Я понял. С нетерпением жду этого объявления. «Ах, ну что это за раздутый спектакль?» -Кстати, не хотите ли вы как-нибудь поужинать вместе, Куниэда-кун? Я так много путешествовал, что даже не смог познакомиться с молодыми дикторами. Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы взяли на себя эти съёмки на месте. -Спасибо. Я с радостью поужинаю с вами. На самом деле Кей терпеть не мог, когда его заставляли вот так обедать, но он не мог отказаться от приглашения человека, занимающего столь близкое положение по отношению к его начальству. Он решил, что в его же интересах сейчас принять его милостиво. -Я оставлю вам выбор дня, Шитара-Сан. Я обычно свободен после 7:30 вечера. -Хорошо, я взгляну на своё расписание и дам вам знать, когда улажу все детали. Спасибо, что уделили мне время. Ну, пока! — Шитара уже собрался уходить, но потом обернулся. — Не волнуйся, я не приду в таком виде! -Я с нетерпением жду этого ужина. — напоследок добавил он. «Что-то я сомневаюсь» — подумал Кей. Ему потребовалось немало усилий, чтобы сохранить улыбку. «Ужин только вдвоём, с этим стариком? Как это удручающе.» Редакторы уже закончили монтировать видеоматериал. На этот раз просмотр прошёл гладко и когда они закончили, директор похвалил его, серьёзно сказав: -Куниэда, ты делаешь успехи. -Вы действительно так думаете? -Конечно. Ты уже был очень хорош, но теперь я чувствую, что ты стал ещё отшлифованнее и точнее. Люди и раньше были впечатлены твоим внимательным взором, но теперь они вдвойне удивлены. -Большое вам спасибо. -С тобой недавно случилось что-нибудь хорошее? У тебя появилась девушка? -О нет, ничего подобного. «Заткнись, тупица!» Кей набросился на режиссера, используя свой вторичный аудио-канал в голове. «Я ничего не понимаю. Я вообще ничего не понимаю.» Кей снова и снова повторял эту фразу в своей голове, и казалось, что он случайно произнёс её вслух, потому что Цузуки поднял голову и спросил его: «Что такое?» -А? -Ты сказал, что ничего не понял. Что же тебе было непонятно? -Ничего. -Чудак. Так и знал, что ты так ответишь, — посмеивался художник. -Заткнись. Цузуки возился с аппаратом, сидя на корточках. Затем он вытянул нижнюю часть спины и выдохнул: «А-а-а…» -Ты чего, старик? -Я чувствую, что моя спина никогда не вернётся в нормальное состояние. Две недели, которые были изначально обещаны уже давно прошли. Они были уже далеко за пределами третьей недели. Все фигуры были разукрашены (даже с поврежденной рукой, Цузуки разрисовал большинство из них), и для такого любителя, как Кей, не было никакой другой работы. Он в основном слонялся по студии Цузуки, лежал на диване, смотря телевизор, просматривая интернет или читая мангу, пока Цузуки работал над своим проектом. Рука Цузуки уже давно зажила, но он ничего не говорил. Кей тоже молчал. Он продолжал заходить к нему несколько раз в неделю, но ни один из них не сказал, стоит ли им продолжать эти встречи или пора прекратить. Если быть честным, то для Кея это не было продуктивным использованием его времени. Всякий раз, когда он приходил, у него оставалось меньше времени на проверку новостей, и он засиживался до поздна, чтобы компенсировать это, лишая себя времени на сон. В этом не было ничего хорошего. Кей всегда сожалел о своем решении приходить сюда, когда он уезжал домой. Что он делает, растрачивая свое драгоценное личное время подобным образом? Он решил больше не приходить, но через день или два всегда возвращался в дом Цузуки. Вдобавок ко всему, Цузуки, будучи в своем стиле, вручил ему запасной ключ от своего дома, сказав: -Просто на случай, если я буду слишком сосредоточен на своей работе и не замечу звонок в дверь. — Кей принял его без единого слова возражения. Всё это были технические препятствия для работы Кея, однако ни одно из последствий так и не материализовалось. Скорее, он чувствовал себя лучше, чем когда-либо, особенно довольный похвалой, которую получил сегодня утром от шефа. Вот почему Кей теперь чувствовал, что эта его минутная слабость действительно может быть хорошей вещью. «Минутная слабость…». Это был момент, когда Кей мог расслабиться и почувствовать себя непринужденно. Возможно, именно поэтому он и был здесь. Бывали дни, когда Цузуки много разговаривал с Кеем, болтая обо всём, что было у него на уме, и были дни, когда он погружался в свою работу молча, иногда не говоря Кею ни единого слова за всё время. Кей мог быть таким бесстыдно наглым, каким хотел быть, но Цузуки это не волновало. Даже когда Цузуки задавал ему личные вопросы, Кей просто не отвечал, и всё. Кроме родительского дома, Кей нигде не чувствовал себя так уютно и непринужденно. Но возможность расслабиться в доме Цузуки означала признание того, что его обычный образ жизни вызывал у него стресс, и это немного пугало. Чтобы отвлечься от своих мыслей, Кей начал листать раскадровки, которые Цузуки оставил разбросанными. Это была короткая история о том, как инопланетянин летел на НЛО, наблюдая за суетой на Земле и приземлился на неё, чтобы увидеть, как люди живут своей обыденной жизнью. На лице инопланетянина в конце появлялась слеза, что скатывалась вниз по его щеке. -Что это за инопланетянин? — спросил Кей. Кей не думал, что получит ответ, пока Цузуки занят регулировкой освещения и проверкой углов наклона теней, но он ответил: -Землянин из будущего. Это единственный выживший потомок людей, которые сбежали на другую планету, когда Земля была окончательно разрушена. Он путешествовал во времени, чтобы увидеть свою родную планету. Увидев, сколько там было людей, он начал плакать. -Это же очень грустно… -Ну…это факт, что художники склонны быть мрачными и пессимистичными. Цузуки вовсе не казался Кею таким. Когда он заговорил, голос Цузуки разнесся по его широкой груди. Он громко смеялся с открытым ртом и поладил со всем производственным персоналом. Но так же, как и Кей, у Цузуки, вероятно, была другая сторона, которую он не мог открыто демонстрировать людям. -Так что же это за тема? -Здесь нет никакой темы. Все всегда спрашивают, есть ли тема или сообщение. Но её нет. Неужели это действительно так важно, чтобы было какое-то скрытое послание? -Хм, я не знаю, но… Кей считал, что это было нечто естественное в творческом процессе, учитывая все потраченное время, любовь и труд. -Для меня всё, что я делал, всегда было тем, что мне хотелось сделать. Там никогда не бывает какого-то особого смысла или сообщения. Я просто хотел сделать это. Возможно, за тем, что я делаю, стоит какая-то тема, но я никогда сознательно не думаю об этом, пока мастерю это. Я бы предпочёл, чтобы зрители сами решили, что это за этим скрыто. -Ты действительно оставишь всё как есть? — спросил Кей. -Термин анимация происходит от корня слова «Анима». Оно означает «жизнь» или «дыхание». Мне не нравится идея определения того, что такое «жизнь» в моей работе. «Это слово латинское. Я знаю, потому что ты объяснил это на прошлой неделе. Не мне, а Куниэде Кею. Куниэда Кей был глубоко впечатлён этим объяснением и сказал: «Правда? Как глубоко.» Ты ухмыльнулся и ничего не сказал, как будто хотел покрасоваться перед ним. Ты, наверное, думаешь, что сейчас ведешь себя хитро, но на самом деле глупо.» Но Кей не знал, была ли эта его маска настолько эффективной, или это просто Цузуки был очень недогадливым. В последнее время это становилось труднее определить. -Эй, ты меня слушаешь? -Нет. -Ты же сам спросил, понимаешь... О, чёрт, я не могу возиться с этой частью, потому что они хотят снять его для следующей части интервью. Что же делать… -А ты, по сути, просто разговариваешь сам с собой. — Кея заинтересовала жалоба Цузуки. —Разве это не заноза в заднице, когда сюда постоянно приносят камеры, прерывая твою работу, и приходится работать ещё и с ними? -Я думаю, что для них это тоже нелегко. Тащить сюда это тяжёлое оборудование каждый раз. За исключением того первого дня, Цузуки никогда не выглядел несчастным или раздраженным перед командой. Это было нормально — развивать взаимопонимание с людьми в ходе совместной работы над проектом, но Цузуки также никогда не жаловался и не ставил под сомнение что-либо в сценарии. Было ли это потому, что он понимал объём труда, который был задействован в съёмках и производстве? -Кроме того, мне нравится встречаться с Куниэдой-Саном. «Если бы ты только знал, что я сейчас прямо перед тобой.» -Я никогда не думал, что я из тех, кто много болтает, но по какой-то причине я хочу с ним постоянно общаться. Я не знаю, потому ли это, что он хорошо слушает или просто задаёт правильные вопросы. -Хм-м-м... Кей должен был бы рассмеяться и подумать про себя: «Это верно, хвали меня еще больше», но он, как ни странно, был не в настроении для этого. Это было потому, что Цузуки был очень счастлив и взволнован, пока говорил. «А? Меня раздражает, что он счастлив из-за этого? Почему я должен быть раздражен? Я действительно ничего не понимаю.» -Ну да, конечно, — сказал Цузуки. — у меня есть планы пойти выпить на следующей неделе, так что меня здесь не будет. Ты всё ещё можешь приехать, если хочешь, но я не знаю, когда вернусь. -А? У тебя скоро дедлайн, и у тебя хватает времени, чтобы пойти выпить? -Это связано с работой. -Хех, они, наверное, потащат тебя в клуб после нескольких рюмок. -Может быть, это зависит от клиента. «Что это за неопределённый ответ? Так ты пойдёшь, если они тебя пригласят? Блять, я снова злюсь. Почему я сегодня злюсь на каждую мелочь? Я слишком странный.» -Ты когда-нибудь бывал в клубе? — спросил Цузуки. -Ну и что с того, что я ходил туда? -Правда? Неужели? -Я пару раз ездил по работе. -Хм-м-м, тебе понравилось? -Конечно, нет. Алкоголь ужасен, а женщины фальшивы. Они такие: «О, расскажи мне смешную историю!». И это должно меня развлекать? И это всё? Чёртовы гарпии. -Ну да, мне трудно поверить, что тебя интересует, что они говорят. -А ты как думаешь? Мне плевать на любимую собаку какого-то незнакомца и на то, что они делают. -Думаю, тут уж ничего не поделаешь, —рассмеялся Цузуки. — у тебя есть девушка, Овари? Хотя, ты, наверное, не будешь отвечать, как всегда. -Тогда и не спрашивай! -Но мне любопытно. -Я не знаю, женщины — это сплошная проблема. Слишком много энергии высасывают. -Тогда у тебя есть парень? -Ещё лучше! Об этом не может быть и речи! -Значит, ты не любишь ни женщин, ни мужчин. Ты действительно можешь так жить? Только не говори мне, что ты любишь только себя. -Иди на хуй! Оставь меня в покое! — Кей швырнул в сторону Цузуки потрёпанную временем подушку. -Эй, поосторожнее с этим. Мне всё равно, если ты меня ударишь, но не попадай на съёмочную площадку. Цузуки спокойно отреагировал на его вспышку гнева, но Кей проигнорировал его слова, проскочил мимо него и ушёл. -Что за... Э-эй! Кей проигнорировал голос, кричавший ему вслед. «Отвали, идиот! Ты думаешь, что уже всё понял, но даже не представляешь, кто я на самом деле.» Кей засунул кулаки в карманы пальто с такой силой, что швы могли порваться. Он зашагал в сторону своей квартиры. «Ты прав, я люблю только себя. Ну и что с того? Люди — это заноза в заднице! Люди чертовски глупы. Люди никогда не ведут себя так, как ты хочешь. В них нет ничего хорошего.» Но больше всего Кея бесило то, что слова Цузуки в тот момент, когда он их услышал, заставили его почувствовать, что всё, что он делает, он делает неправильно. Никто не говорил ему, что он должен притворяться «хорошим мальчиком» перед другими. С самого раннего возраста он всегда понимал, чего от него ждут, когда его хвалят. «О, ты такой умный» — говорили они. «О, ты такой добрый» — говорили они. И поэтому он делал всё возможное, чтобы оправдать эти ожидания. И не успел он опомниться, как уже стал взрослым. Его сквернословящий и злобный характер, вероятно, был там с самого рождения. Он никого не винил за это, и, в свою очередь, никто не имел права жаловаться ему на это. «Но потом появился этот грёбанный придурок!» Кей поклялся, что больше никогда не пойдет в это ёбаное место.