Little sunshine

— Так, ничего не забыли? Феликс осматривает себя: хлопает по карманам лёгкой осенней куртки с капюшоном, натягивает получше шапку с кошачьими ушками, и потуже затягивает шнурки на ботинках, чтобы уж точно внезапно не развязались. И только потом кивает. — Отлично, тогда идем. Есть то, что маленький Ликс любит больше, чем смотреть мультики или играть в приставку, и это гулять со своими родителями. Не важно где, пусть это будет самая обыкновенная прогулка по парку, или же поход в супермаркет за покупками, или поездка в скучную школу: Ликсу не важно куда. Парни берут мальчика за руки с двух сторон, и не спеша идут через парк с яркими, расписанными волей осени, деревьями, а сквозь них пробивается еще теплое солнышко. А другое солнышко сейчас распинывает упавшие на асфальт шуршащие красные, жёлтые и коричневые листья ножками, подпрыгивает радостно, когда Чан и Минхо чуть приподнимают его за руки, пока они вместе идут к детской площадке. Погода еще совсем теплая, только ветер немного дует, срывая последние октябрьские листья с деревьев. Скоро они будут совсем пустые, воздух наполнится морозом зимы, а под ногами будут шуршать не листья, а поблёскивающий на солнце снег. Феликс любит зиму, ровно так же, как и другие времена года, находя во всём свои плюсы и радости. Осенью — яркие краски на деревьях, зимой — прикольные шапки с помпончиками и много снега, игры в снежки и горки, весной — приход тепла после морозов и появляющиеся маленькие зеленые листочки на только проснувшихся деревьях, а летом — жара, теплое море и веселье. — Поиграй пока, мы тут будем, — говорит Минхо, поправляя Феликсу капюшон на курточке, а сам с Чаном садится на скамейку неподалёку. Ликс кивает и убегает в центр площадки к горке, быстро забирается на нее по ступенькам, машет ручкой и скатывается вниз, смеясь. — Подумать только, казалось, что совсем недавно он был таким маленьким, — говорит вдруг Чан, и кладет руку на колено Минхо. — Ага, уже восемь недавно исполнилось. — В смысле «недавно»? Уже почти месяц прошел. — Время так быстро идет! Они оба смотрят на Феликса, который качается на качелях и, кажется, напевает что-то, болтая короткими ножками в воздухе. К нему подходит примерно такого же возраста девочка и застенчиво стоит рядом, вроде бы пытаясь попросить покачаться, но слишком боится, а Феликс тут же останавливается, встает, и жестом приглашает девочке сесть. — Чан, ты это видишь? — улыбается Минхо, толкая его в плечо. — Настоящий джентльмен. — Эй, еще один джентльмен, — Минхо смотрит в лицо Чану. — Сгоняй за мороженым. Чан чуть наклоняется вперед и тянет улыбку краем губ. — Только за поцелуй, Минхо-я. — Обойдешься. — Тогда сиди без сладкого. Ничем помочь не могу, — посмеивается Чан, отворачиваясь и наблюдая за крайне интересным в этой ситуации танцем резных листьев в воздухе, лишь бы немного подразнить своего благоверного. — Ты такой вредный, — Минхо быстро целует его в губы, буквально на секундочку, и тут же отстраняется, самодовольно оглядываясь на пожилую пару, которые с мало скрываемым (если они и пытались что-то скрыть) презрением смотрят на них. — Подстать тебе, — и со спокойной совестью он уходит за мороженым для своих любимых парней. Феликс тем временем помогает девочке, которая еще даже ниже его, сесть на качелю и немного раскачивая её, постепенно. — Не слишком сильно? — спрашивает Феликс. — Нет… — А как тебя зовут? Девочка поджимает губы и держится за немного холодные цепи качели чуть крепче. — Миён, — все же отвечает она тихо. — А тебя? — Феликс! — Фе… Чего? — Феликс! Но ты можешь называть меня Ликс. Так проще. Будем дружить? — он улыбается и наклоняет голову немного вбок так, что ушки на шапке дергаются туда же. — Мама говорит, что люди с такими именами странные. — Ну начинается… — вздыхает Феликс. — Почему же? Я не сделал ничего странного, так с чего я странный? Мне кажется, что странные как раз люди, которые такое говорят. Миён хочет что-то сказать, как появляется ее мама. — Миён! Я отошла на пять минут, ты почему убегаешь? И с кем ты разговариваешь? — девушка подходит к качелям. — Здравствуйте! Я Феликс, — он почтительно кланяется, и потом продолжает качать девочку. — Я хочу подружиться с Миён. — Может быть потом, но сейчас нам надо идти домой. Дочка, пойдем. Феликс осторожно останавливает качели и грустно смотрит за тем, как они уходят. — Подожди, мама, — девочка отпускает её руку и обратно подходит к Феликсу. — Я тоже хочу быть твоим другом! Она протягивает ему свою маленькую ручку с бледным розовым лаком на ногтях и колечком с бабочкой из бисера на пальчике. — Мы встретимся когда-нибудь? — Конечно! А чтобы ты меня не забыла, — он отпускает её руку и снимает со своей браслет из бисера, который сделал недавно сам, но с небольшой помощью Минхо, который показал, как это сделать и как завязать, чтобы узел на тонкой резинке держался прочно. — Вот. Это тебе. Миён краснеет немного, но всё же надевает браслет. Он немного болтается, потому что большой для ее запястья, но она улыбается в ответ и кивает. — Спасибо… Пока, Ликс! — она машет ручкой и убегает обратно к своей маме. А Феликс уходит к Минхо на скамейку. — А где папа Чан? — За мороженым ушёл, скоро должен вернуться. Ликс оглядывается назад, где осторожно, на цыпочках, идет Чан, прикладывая указательный палец к губам, жестом просит молчать, и мальчик поворачивается обратно. — Понятненько, — он тянет, улыбаясь. — Папа Чан хороший. Правда же? Он весело размахивает ножками, которые не достают до покрытия детской площадки, и очень умело делает вид, что Чан прямо сейчас не подкрадывается тихо к ним, и не слушает их разговор. — Правда. Он у нас хороший. Вредный, правда, немного. Или много… — Но он тебя очень-очень сильно любит! — А как же? Конечно любит, куда он… Ай! — вскрикивает он, не договорив, и резко поворачивается к смеющемуся во весь голос Чану, который осторожно приложил к открытой шее Минхо пачку с мороженым. — Чан! Ты дурак? Оно же холодное! — Ваш заказ доставлен, оцените, пожалуйста, качество работы курьера. — Минус сто из десяти! Минхо берет из его рук пачку мороженого и с напущенной тенью легкого недовольства раскрывает её, а, Феликс с Чаном смеются так громко, что и старший Ли не выдерживает. — Вот заразы! Один придумал пакость, второй всё видел, но не сказал! — возмущается Минхо сквозь смех. — Отличная семейка. Они переглядываются, улыбаются до ушей и одновременно жалобно говорят: — Но ты нас все равно любишь! — Люблю, — он целует Чана в щеку, Ликса в макушку и откусывает молочный шоколад, покрывающий пломбир. — Вот видишь, Ликси, — говорит Чан, помогая сыну открыть упаковку, а потом тоже начиная есть. — Этого кота так просто сладким подкупить. Так и живём. — Поговори мне еще тут. Ликс смеется тихо, смотря на них. И думает, что у них действительно самая искренняя и чистая любовь. А что там думают и говорят остальные, это совершенно не важно.