Добро пожаловать домой

      В девять часов ночи тишину дома разрушает телефонный звонок. Рейген, ворча на внезапность, вытирает мокрые — после мытья пары кружек и ложек — руки о пижаму, беря его экраном вверх — звонил Шигео.       Около часа назад они с Теруки ушли в клуб, ведь Ханадзава, переживший очередное расставание, был решительно настроен утопить горе не только в выпивке, но и в майке своего друга. Моб препирался, но решительным аргументом стало то, что Теруки скучает по Шигео и их былым встречам. Против щенячьих глаз Теру никаких новых аргументов не нашлось.       Поэтому Рейген был в недоумении из-за того, что звонок случился так рано. Он берёт трубку, весело начиная:       — Ну что, Мобу, Теру-кун уже поплакался в твою жилетку?       — Мог бы, Рейген-сан, — звучит по ту сторону трубки недовольное и жесткое. Рейген замер с застывшей улыбкой. Неловко. — если бы Шигео не напился сразу же. Заберите его, пожалуйста, он…— кажется, Ханадзава отвлекся на чужое бормотание рядом. Его голос стал смущенней, — м-м-м, он очень просит вас.       — Оу, — Аратака прокашлялся, — хорошо, Теруки, я понял. Спасибо.       Без машины идти и забирать Шигео было дольше, но выбор не то чтобы был. Такая участь Аратаки — петлять в темных переулках в клуб, чтобы не выпить, а забрать выпившего. Когда-то было с точностью наоборот, но пьяного Рейгена забирать никто не спешил.       Он толкает двери под неоновой вывеской. Музыка оглушает, никто не замечает нового гостя; становилось некомфортно, Аратака поежился, пряча шею в шарфе. Ух, давно он не был в подобных заведениях. Взгляд прошелся по барной стойке, выцепляя блондинистую макушку, нависшую над лежащим на стойке Шигео.       — Он заснул? — спрашивает подошедший Аратака.       Теруки облегчённо вздыхает: на его лице были блестки, переливающиеся в свете помещения, а черный топ на груди вызывающе покрыт сеточкой — на животе виднелся проколотый пупок, и Рейген хотел присвистнуть, но лежащее тело, ради которого он пришел сюда, было определенно важнее.       — Нет. Моб, вставай, за тобой пришли, — Теруки осторожно кладет руку на чужое плечо, растряхивая. В ответ ему опять что-то бессвязно пробормотали.       Пришло время Аратаки вздыхать, но далеко не от облегчения. Он успокаивающе улыбнулся Ханадзаве — тот правда казался обеспокоенным, мило — и наклонился к Шигео, аккуратно поднимая его. Тяжёлый.       — Много он выпил?       — Вообще нет. Мы успели заказать только по коктейлю, Рейген-сан, они были больше детскими, чем алкогольными, — Ханадзава поправляет черные локоны прилипшей ко лбу челки, и Рейген не ревнует, точно нет. — Весь в вас.       Аратака задыхается от возмущения, но от тирады его отвлекает подавший голос Кагеяма:       — Я х-хочу к Таке, — жалобно проблеял тот — спасибо на том, что не проблевал, — Т-теру, он придет?       Теруки весело выгибает левую бровь.       — Конечно. Конечно он придет.       — Он з-зол на меня… — около чужих глаз скапливаются слезинки.       — Просто скажи ему то, что говорил всё это время мне, Шигео. — Теруки ободряюще гладит его по плечу и отступает, смотря на растерявшегося Рейгена, — А вы не давите на него, хорошо?       Аратака кивает, приходя в себя.       — Ага. Само собой. Ты останешься или?..       Глаза Ханадзавы, отражающие лучи диско-шара, погрустнели. В эту секунду он казался меньше, уязвимее — хотелось по-отцовски накрыть пледом и отпоить горячим чаем, но подобным явно должен был заниматься не Рейген.       — Я останусь, думаю, — Теру оглядывает клуб так, будто находился тут впервые. На лице появляется кислая улыбка. — Всё в порядке. Идите.       Аратака прощается, но беспокойство зудит под ложечкой. Всё еще придерживая завалившегося на него Шигео, они выходят на улицу. Кряхтя, Рейген достает из кармана джинс телефон, отправляя на один из номеров адрес клуба, надеясь, что он всё еще доступен. Трудно поддерживать телефонную связь с тем, кто меняет тела и гаджеты как перчатки, думает Аратака, но не жалуется — пожалуй, состоять с таким в отношениях ещё тяжелее.       — Мы почти пришли, Шигео, — громко говорит он, подходя к девятиэтажным зданиям.       Моб пытается отстраниться, и Рейгену приходится держать его ещё крепче, чтобы тот не упал.       — Но Т-така… Он не пришёл? Я ж-же не сказал ему…— печально хнычет Моб, случайно задевая своей головой рейгеновскую, — П-прости, Теру.       Вот оно что — Шигео до сих пор не узнал его. Это почти оскорбляет.       — Ничего, — недовольно бурчит Рейген, — Лучше повтори то, что говорил мне в баре о Рейгене-сане.       Моб выглядит ещё более помятым.       — Ты не помнишь? Я с-сказал, что люблю его.       Нежность затапливает грудную клетку Рейгена полностью, без остатка.       — И ч-что хочу выйти за н-него зам-муж…— продолжает Кагеяма разбито.       Аратака карикатурно давится воздухом, почти останавливая шаг, из-за чего они чуть не принимают горизонтальную поверхность.       — Но ты не сможешь, — шепотом отвечает Рейген, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       Кагеяма жалостливо скулит — точно щенок.       — Я з-знаю. Д-даже так, он все равно н-не согласится.       Сердце Аратаки наливается кровью. Шигео думает, что он его не любит?       Слова Моба были внезапными, они никогда не говорили об этом, очевидно, слишком рано — но сам факт того, что Шигео размышлял об этом, придя к твёрдому желанию, несомненно будило в Рейгене различные чувства.       — Не думай за него, Мобу, — Аратака прикусывает язык, однако кажется, Кагеяма даже не замечает ошибки, — он любит тебя, но возможно, ещё пока слишком рано.       Моб согласно угукает, приободрившись и благодарно ластясь к чужой щеке.       — Спасибо, Така, — говорит он счастливо.       Щеки Рейгена становятся теплее.