Добро пожаловать домой

      Моб дремал, используя плечо Рейгена в качестве подушки, без зазрения совести — которая наверняка точно так же сладко спала — пуская слюни на пиджак мужчины. Заметив это, только уже после того, как рассмотрел спящее спокойное лицо, Аратака лишь вздохнул, давно смирившись с подобной чужой привычкой.       Десять лет назад он бы успел побрезговать, будя заснувшего специально для этого, но…десять лет назад на то и приличный срок, чтобы мобовские слюни стали ему как родные. Звучало ужасно.       Плечо затекало, становилось дискомфортно, но Аратака терпел, охраняя сон Шигео, будто тот был котом, прикорнувшим у него на коленях. Или щенком — Рейгену они всегда казались милее.       Ехать к заказчику оставалось ещё минимум тридцать минут. Погода была дождливой, капли стучали по стеклу автобуса в плаксивой мелодии, и Рейген сам готов был заплакать, представляя, как дождь только усилится, стоит им ступить на землю.       Спящий Шигео нахмурился, жмуря нос и причмокивая губами, но не проснулся, зато у пиджака появился шанс высохнуть к следующей мокрой атаке. Рейген осторожно убрал свою руку с чужого плеча, разглаживая морщинки на бледном лбу — под прикосновениями лицо Кагеямы расслабилось, становясь таким же умиротворенным, как пару минут до этого.       Перед поездкой Рейген отговаривал Моба ехать с ним, но тот его не послушал. Завал в университете оставил заметный след усталости у Шигео; мешки под глазами были почти такими же темными, как и сами глаза, зевки вырывались чаще, чем Кагеяма моргал, а все действия были вялыми, будто давались с невероятной тяжестью. В субботу всеми домашними делами занимался Аратака — работа в офисе некоторое время простаивала — давая Кагеяме отдохнуть, и только под вечер тот выполз, чтобы виновато погреться о чужой бок, включаясь в просмотр телевизора на диване.       В воскресенье ему стало лучше, но по-скромному — Аратака считал приоритетному — мнению Рейгена, не до конца. Шигео с ним не согласился, с твердым намерением собираясь в дорогу.       Зато теперь всю поездку видел седьмой, а то и десятый сон. Аратака качает головой.       Со взрослением характер Шигео стал твёрже и крепче, Рейген видел это, когда наблюдал за Шигео с другими людьми. Глаза смотрели более хладнокровно; неуверенность в движениях исчезала, оставляя за собой чёткость действий и знание того, как он живет и кем он является. Теперь Шигео было не так просто смутить или выбить из колеи — если, конечно, это был не Рейген Аратака, шепчущий дома на ухо ему всякие глупости.       Он так размяк. Странное ощущение — не сдерживать себя в эмоциях, не прятать от лишних взглядов свою сломленность, не игнорировать свою нежность или радость. Странное, однако приятное чувство.       Около уха улавливается копошение, а вместе с этим, сонный шепот:       — Сколько я проспал? — спрашивают у него, зевая прямо в ушную раковину.       — Ещё пятнадцать минут и будем на месте, думаю, — отвечает Рейген, подавляя ответный зевок.       Шигео мычит, но с плеча не пропадает, наоборот устраиваясь поудобнее.       — О чем ты думал всё это время? — любопытно, но всё ещё сонно спрашивают у него.       Рейген усмехается. Еще одна черта, которая со временем пришла к Мобу — это разговорчивость. Возможно, чтобы жить бок о бок с Аратакой, Шигео просто пришлось научиться разговаривать больше и стараться получать от этого удовольствие.       — Ах. Я размышлял о том, как ты сделал меня слишком сентиментальным, Мобу.       Последний задумчиво хмыкает, незаметно соединяя их руки под рюкзаком.       — Сентиментальным тебя сделали собаки около нашего дома, Така, — отвечает тот. — А ещё пивные усы на прошлой неделе…— решает добавить он. Уши Рейгена и без того краснеют, но Шигео будто не замечает этого, окончательно добивая своим шепотом: —…или тот сериал, после которого ты еще пару минут плакал у меня на груди.       Аратака отчаянно булькает, желая закрыть лицо руками. Он чувствует, как Шигео старается спрятать самодовольную ухмылку в серой ткани пиджака, и возмущенно кусает Моба в макушку, пока тот, ввизгивая, убирает голову с его плеча и смеется.       Наверное, водитель уже смотрел на своих единственных пассажиров косо, по-любому желая побыстрее избавиться от них — Рейген кашляет в кулак, нацепляя на свое лицо серьезность, подавляя тянущуюся улыбку.       — Плакал не только я.