Добро пожаловать домой

      Пиво, заказанное в баре, приятно отдавало в голову — два кубика льда кружили на поверхности глубокой кружки, и в голове Рейгена это звучало даже логично. Кружить в кружке — всё, что нужно для счастья, да?       В заведении было заполнено, разговоры людей и ненавязчивый джаз доносился до острого слуха, и Аратака чувствовал себя разморенным этой атмосферой. Навевало на старые воспоминания, когда он шёл в бар только с одной целью — напиться. И забыться. Две цели.       Эти мысли удручали, и он сделал ещё один глоток.       — Такой красивый, и такой один? — к нему подсаживается невысокого роста брюнетка, накрашенная, как казалось Аратаке, слишком броско для общей атмосферы.       Он лениво переводит на неё взор, сдерживаясь, чтобы неэтично не рассмеяться ей прямо в лицо на подобное строение фразы.       — Только не говорите, что сейчас будет два, — просит он умоляюще, но быстро цепляет на себя вежливость. — Простите. Не хочу лишних знакомств.       Брюнетка поджимает губы, явно неудовлетворенная подобным отшиванием, однако не уходит, принимая новые попытки.       — Ну почему же? И три, и четыре, если захочешь, — мурлычет она игриво. В этих звуках Рейген слышит крики рожающей кошки, слабо морщась. — Не верю, что такой очаровательный мужчина не ищет соответсвующей компании.       Она сбрасывает волосы за плечо, наклоняясь ближе и подбираясь своими наманикюренными ногтями к руке Рейгена. Аратака отодвигает руку подальше.       — Поэтому я и отказываюсь от вашей, — замечает он, едва не закатывая глаза.       Женщина хмурится, резво выпрямляя спину и убирая ладонь, словно ошпарившись.       — Хам, — бросает она гневно, гордо удаляясь к другим столикам.       Аратака фыркает — конечно, пусть будет так.       Пиво ощущалось куда более горьким. Музыка сменялась одна за другой, а кружка опустошалась, но заказывать ещё одну в планы не входило. Аратака ушёл в свои мысли, отстукивая пальцами по дереву, пытаясь попасть в ритм мелодии.       — …красивый, и такой один? — обрывки вопроса слышатся из-за спины, и Рейген улыбается в кружку, прыская. Дождался.       — М-м-м? — оборачивается он, играя заинтересованость и контролируя смешки.       Там, где сидела брюнетка, неловко садится парень — черная толстовка сливалась с цветом его глаз и волос, но всё вместе это выглядело чудесно.       Из-за чужого смеха парень тушуется, моляще смотря на Аратаку.       — Простите. Вы что-то хотели? — Рейген мило улыбается, растягивая лицо в рабочей улыбке, будто перед ним находился клиент. Они же незнакомы, откуда парню этого знать?       Но тот замечает, поджимая губы — совсем не как та женщина, куда лучше, захватывающе. Захватывающе — своим ртом чужой. Но они друг друга не знали, ещё рано.       — Я Шигео, — представляется парень, ерзая на стуле.       — Шигео, — повторяет Аратака, целенаправленно смакуя чужое имя, — и сколько вам? — он откидывается так, если бы у барного сидения были спинки, и выжидающе отодвигает пустую кружку.       Шигео мнется, перед тем как ответить, и неуверенно говорит:       — Двадцать девять? — почему-то вопросительно.       Аратака прикусывает внутреннюю сторону щеки, улыбаясь шире.       — Вы уверены? — спрашивает он.       — Двадцать пять?.. — Рейген пристально смотрит на него, и тот окончательно сдаётся, едва слышно бормоча: — Двадцать… Мне двадцать.       Аратака победно ухмыляется.       — Вы молодой, Шигео, — замечает он, подпирая подбородок рукой, всем корпусом разворачиваясь к визави, — ещё студент. Что же вы тут забыли?       Кагеяма перебирает пальцами в смущении, слегка горбясь.       — Вас поцеловать, — отвечает он. Лицо краснеет.       Брови Рейгена поднимаются в удивлении — ого.       — Я…— Рейген впервые запинается. — Почему я должен разрешить вам это сделать? Мне кажется, это пока не стоит того, — напирает он, не сдавая позиций.       Шигео сжимается сильнее — Рейген встревоженно наблюдает за этим, думая, не слишком ли сильно надавил.       Неожиданно Кагеяма вскидывает голову.       — Желаю любить вас, — уверенно отвечает он, — и видеть в своей постели каждый день. Мы можем поехать ко мне и выпить вина. Хотите?..       Рейген мысленно усмехается. Вина, как же, — в их квартире единственное вино — это виноград, завядший на подоконнике пару дней назад.       — Ваши речи слишком романтичны, — наконец соглашается он, вставая. — Хочу.       — А я хочу видеть вашу улыбку: она заставляет меня сгорать, возрождая каждый раз по-новому.       — Боже, Мобу, перестань. Я весь твой. Пошли домой, а? Там ужин стынет.       Шигео активно кивает, торопливо слезая со стула в ответ. Само очарование.       Бармен трет стаканы флегматично, наблюдая за уходящими — каждый день одно и тоже.