Добро пожаловать домой

      Рейген сжимает челюсть в попытке не зареветь от боли; пальцы впиваются в подушку, а спина готова прогибаться от каждого касания к плечам. Сил терпеть больше не было. Аратака вскрикивает и поворачивается, жмуря глаза.        — Я ведь даже не докоснулся, — тянет скептично Моб, смотря на Рейгена так, будто сейчас лечил ему раны после того, как Аратака собственоручно засунул палец в рот бешенного орущего опоссума, а не обгорел на солнце.       Рейген открывает сначала один, потом и второй глаз, неуклюже смеясь — машет рукой в жалком подобии оправдания и резко замолкает, стоит его спине дотронуться до изголовья кровати.       Жалость в глазах Шигео увеличивается: бешеный орущий опоссум, кажется, вырастает до не менее бешеного зевающего крокодила.        — Может, оно само пройдет? — Аратака наблюдает, как Кагеяма достает мазь из упаковки, и поднимает взгляд на него.        Они смотрят друг на друга около нескольких секунд, и Рейген надувает губы, сдаваясь. Отворачивается обратно, подставляя свою, на данный момент, ахиллесову пяту Мобу во второй попытке.       Мазь прохладная, и служит большим облегчением; аккуратные круговые движения пальцев почти похожи на массаж, но даже несмотря на их осторожность, отдают неприятным дискомфортом. Рейген абстрагируется: его плечи — потому что кое-кто не захотел покупать крема изначально, в итоге пробегав без тени больше часа — не безбожно обгорели на солнце. Нет. Рейген сидит в постели с голым торсом и нежные ладони проходятся по нему с шеи до плеч, повторяя движения, как мантру, просто так.       Аратака расслабляется.       А потом шипит, чувствуя под чужими руками остатки слезшей кожи.       — Бедная ящерка, — замечает Моб ласково и весело одновременно — Рейген не может злиться.       Шигео — который не купался, во время их пребывания на пляже сидя под зонтиком — окончательно растёр остатки мази на коже, закрывая крышку и отставляя упаковку на тумбочку рядом. Рейген чувствует чужие губы у себя на лопатках, и короткий поцелуй оставляется, прежде чем Моб на мгновение обнимает его за талию, не рискуя прижиматься ближе.       — Помнишь тот камень в форме сердца, который ты мне принёс?       Аратака замирает.       — …Да? — Ему не хотелось обсуждать свой чересчур детский порыв на тот момент, но он ответил.       — Я забрал его с собой, — в голосе слышна быстро растущая улыбка.       Аратака тихо вздыхает и улыбается.       Переносить боль, кажется, стало легче.