борьба с озабоченностью

— Она неугомонная, я тебе отвечаю, бро. Захарова, тяжело дыша, сигарету в дрожащих пальцах сжимает и качает головой, усмехаясь. Её светлые волосы растрёпаны, кепка наспех накинута, а длинная футболка с человеком-пауком и красные домашние шорты едва ли не спадают. — Чё такое? Медведева хмыкает, осматривая подругу. Та выглядит откровенно затраханной, и яркие засосы на шее прекрасно об этом говорят. — Да озабоченная Вилка! Озабоченная! Четыре раза за ночь, я хуею. Кристина лицо ладонью прикрывает, едва не задевая лицо Медведевой зажжённой сигаретой. Кира хмыкает и откидывается назад, к стене подъезда: — И? Тебе много, что ли? Брови Шумы поднимаются, она шокировано смотрит на подругу: — А чё, это не дохуя? Каждый, блять, день. Я прихожу, а она сразу на меня лезет. Не успеваю рот открыть — на моём лице уже сидят. Блять, у меня травма, Кирюх, а ты ржёшь. Медведева действительно ржёт. Потому что это комедия настоящая, а не жизнь. Захарова, раньше жаловавшаяся на маленькое количество секса, теперь ноет, что его слишком много. — И чё предлагаешь? Кира спрашивает, зачем Крис её пригласила к себе поздно вечером. Шума вздыхает, взгляд отводит и отвечает: — Помочь мне предлагаю. Иначе я кончусь. Она суккуб. Медведева хмыкает: — Не кончусь, а кончу, это во-первых. Во-вторых… помочь? Та раздражённо губу кусает и смотрит на Киру. Кивает, отвечая: — Да. Трахни её со мной так, чтобы хотя бы завтра сидеть не могла и не лезла ко мне. Я спать хочу. Спать, а не спать и просыпаться от отлиза! Медведева усмехается, не понимая проблемы, а потом соглашается: — Ладно. По-братски помогу. Показывай пациентку. И довольная Крис тащит её за собой, потому что представляет, как будет сладко спать позже, когда Малышенко выдохнется.

***

— Крис, а что тут Кирюха забыла? Виолетта на кровать садится, смотрит непонимающе, на ней красивое белое кружево, которое она специально для Кристины купила. Медведева Малышенко осматривает, отмечает, что той безумно идёт белый цвет и быть без мешковатой одежды, в которой она обычно шатается. «Кто знал, что под огромными свитшотами и мужскими футболками скрывается такая конфетка?» — Кира облизывает губы, скользя взглядом по бледной коже, покрытой татуировками. Захарова, смотря на свою девушку, произносит: — Вил, ты… мне нравится секс с тобой, но меня не хватает! Я похудела на пять килограмм, пока мы ебались четыре дня подряд почти без остановки. Виолетта брови поднимает, а потом по-новому смотрит на Медведеву. Губы облизывает, отмечая сильные руки, горящие глаза, понимает, что не против, в принципе, разнообразить их с Кристиной сексуальную жизнь, тем более они обе давно с Кирой знакомы и точно знают, что та здорова и никому лишнего не скажет — не по понятиям, все дела. — Ладно, маинький, раз ты хочешь… Виолетта пожимает плечами и, смотря прямо на свою девушку, заводит руки за спину, расстёгивая бюстгальтер. Тот на бёдра ей падает, и Медведева втягивает воздух шумно. Смотрит на привлекательные небольшие полушария, на нежно-розовые соски, на татуировки и на небольшой, явно мягкий животик… — Нравится? А то Шума устала от меня… Может быть, вы вдвоём не устанете? Играется, пальчиками по своему телу проводит, а потом на коленях по кровати к Кристине ползёт. Та вздыхает и гладит по тёмной макушке аккуратно и нежно, заправляет прядки за ухо, заставляя Вилку глаза прикрыть и улыбнуться. Захарова произносит хрипло: — Кирюх, можешь… трогать. Разрешаю. Словно Малышенко не руководит ситуацией из своей принимающей позиции, да. Кира видит в ней стержень, видит, что та умело вертит Кристиной, ничего толком не делая и… это сильно. Медведева пододвигается и руку протягивает. Шеи прохладной касается и проводит вниз, к груди. Сжимает мягкую упругую грудь, а Вилка всхлипывает и прогибается в спине. Захарова, стоявшая рядом, смотрит на эту картину и тяжело дышит, потная от возбуждения. Она, ни слова не говоря, через верх стягивает с себя футболку, спускает шорты, отбрасывает их в сторону и остаётся полностью обнажённой. Медведева смотрит на Кристину по-другому. Отмечает красивую хрупкую фигуру, подтянутый животик, бёдра, маленькую грудь с уже твёрдыми сосками и длинную шею, по которой золотом спускаются длинные пшеничные волосы. «Такие не в хвост затягивать, а в кулаке сжимать», — думает Кира, пока гладит грудь Виолетты. Та улыбается солнечно, а потом тянет обеих девушек на себя. Когда те оказываются на диване, Малышенко ноги Захаровой разводит широко и между ними устраивается, словно там её место. «Они красиво смотрятся», — Медведева кивает. Кивает и раздевается сама. Снимает футболку, спортивный топ и джинсы с трусами, а потом сзади Вилки устраивается, пока та целуется с Крис мокро, гуляя ладонями по её телу. Она грудь Захаровой сжимает, в поцелуй постанывает и потом языком по шее скользит, к груди, выпячивая ягодицы. Кира бьёт по ним, заставляя вскрикнуть и обернуться. У неё глаза шальные, зелень почти полностью пропадает под тенью зрачков, щёки красные. — Ну чего, кисуль, не отвлекайся от лакомства. Медведева на красную Кристину смотрит, подмигивает ей, а потом наблюдает за тем, как Виолетта поцелуями ниже спускается, оказываясь у той между распахнутых ног. Первое прикосновение языка Захарова встречает всхлипом и сжатием простыней. Кира губы облизывает и по Вилкиной спине скользит, ягодицы сжимает, а потом шлёпает по ним. Раз, второй, третий. Та стонет громко, отрывается каждый раз на секунду, подставляется красиво и откровенно течёт. Это видно по блестящей на половых губах смазке, что Медведева недолго думая слизывает. Она скользит между складками, пробует на вкус, фактически ужинает девушкой, одной ладонью шлёпает по розовым ягодицам, второй к груди опускается и сжимает соски. — Блять… сука, боже… Захарова матерится даже в постели. Она хрипло стонет и цепляется за макушку Вилки, тянется к ней, потому что та из-за удовольствия отлизывает медленно, недостаточно для того, чтобы Кристина кончила. — Шум, кончить хочется, да? Кира отстраняется от промежности Виолетты, шлёпает её сильно и ухмыляется, смотря на возбуждённую подругу. Гладит Вилку, пока Захарова ёрзает и хрипло выдаёт: — Иди ты. Блять… Она губы облизывает и бёдрами двигает навстречу, выглядит очень горячо, не менее горячо, чем Малышенко, которая стоит на четвереньках и языком вытянутым по животу пробегается, играется, заставляет Шуму нетерпеливо дёргаться, а потом потянуть собственные пальцы к промежности. Их хватает Кира и сжимает, качая головой: — Не-а, Крис, пускай детка это сделает. Брови Кристины поднимаются, она смотрит удивлённо, а потом кивает. На подушку падает, понимает, что кончит не скоро, видимо, потому что девушки, которых она выбрала, те ещё сучки, что любят мучить. — Давай, малышка, пусть твоя Шума кончит. Медведева на ухо Малышенко шепчет и в спину её аккуратно толкает, чтобы та снова лизать начала. Вилка стонет от шлепков, а потом почти плачет, ощущая длинные пальцы, что ввинчиваются в неё с пошлыми мокрыми звуками. Кира смотрит на то, как тело татуированной девушки послушно принимает указательный и средний пальцы, слышит, как Захарова, её «бро», надрывается от быстрых причмокивающих действий, и ощущает себя на своём месте. Словно всё так и должно быть. — Блять, да-а-а… Кристина прогибается в спине, дрожит, кусает нижнюю губу. Одной рукой свою грудь стискивает, а второй прижимает лицо Вилки к себе. Медведева тяжело дышит, толкается в мычащую и причмокивающую Виолетту быстрее и грубее. Смазка по пальцам течёт на белые простыни, запястье побаливает, но Кира знает, что девушке мало. — Бля, Ви, всё… Захарова кое-как отталкивает от своей покрасневшей и слишком чувствительной промежности лицо Виолетты, потому что ласки языком похожи на пытку. Дышит тяжело, хрипло, вся потная, колени сдвигает, а Кира по ним свободной рукой шлёпает, ухмыляется: — Хорошая девочка. Шума ей средний палец показывает и ногой пнуть пытается, но устала слишком. Глаза прикрывает, пока Вилка говорит хрипло, со стонами: — Нет. Ещё… надо. Опять к Захаровой лезет и ноги её раздвигает: — Множественные… оргазмы. Кристина глаза распахивает и мотает головой, очевидно уставшая: — Бля, Вилка, позже, пожалуйста… А потом громко стонет от медленных движений языком. Кира видит, как голубые глаза из недовольных становятся вновь маслянисто-возбуждёнными и хмыкает. Третий палец в Малышенко вставляет резко и грубо, тут же вытаскивает и вновь наполняет девушку собой. Та прерывается, кричит и вцепляется в бёдра Кристины. Её трясёт, она умоляюще просит: — Прошу. Пожалуйста. Кирюха, блять, пожалуйста. Смотрит почти со слезами, мокрая и податливая, пытается насадиться самостоятельно, лишь бы кончить, но Медведева качает головой: — Нет. Будь хорошей девочкой и доведи Кристину ещё раз. Не отвлекайся. Виолетта мычит, слушается, вновь проходясь языком по горячей промежности. Захарова громче, чем в первый раз, её ноги дрожат сильнее, и ладони Киры, пока свободные, гладят красивые бёдра. Она покрывает спину Малышенко поцелуями, прикусывает кожу в некоторых местах, а ты хнычет и клитор Кристины посасывает, пока Захарова воет в свою ладонь. Пара минут, и та снова достигает пика, зажимает между бёдрами голову Вилки, и её так сильно трясёт, словно у неё приступ. — Какая ты, Шума, у нас послушная. Как и Вилочка. Такие девочки послушные. Гладит то одну, то вторую, а потом в Виолетту вновь входит, когда та голову из-под хватки бёдер освобождает и стонет, положив её на живот Кристины. Та гладит её волосы, дышит хрипло и смотрит на то, как её лучшая подруга берёт её девушку. Слушает хлюпанье, стоны и крики, а потом шипит, потому что Малышенко, кончая, прикусывает бедро сильно, почти до крови. Медведева мокрые пальцы вытирает о ещё розовые ягодицы Вилки и хмыкает, а потом оказывается рядом с Захаровой. Виолетта, словно не кончившая только что, её ноги раздвигает. Красная и потная, пальцами сразу между складок проходится. Кира широко глаза распахивает, а потом хрипло стонет, потому что её клитор обхватывают горячие губы, а тонкие татуированные пальцы скользят внутрь легко по обильной смазке. — Блять, детка, я уже не могу… Кристина рядом почти плачет, ведь пальцы Виолетты вновь находят её половые губы и гладят их. — Можешь, Кристиночка, ты всё можешь. Сделайте это с Кирюшей для меня. Толкается в обеих одновременно, Медведева на уставшую и затраханную Захарову смотрит, а потом, чуть приподнявшись и пододвинувшись, целует её. Мокро, глубоко, языком проникая в жаркий широко распахнутый рот, как тогда, в четырнадцать, когда они играли в цыганочку. Кира и Кристина стонут друг другу в губы, пока Малышенко двигается в их телах быстро, смотря возбуждёнными глазами на происходящее. Ей кажется, что это самое горячее порно, что она видела. То, как ужасно красивые девушки принимают её пальцы и целуются… — Пиздатые. Хвалит, ускоряясь, то одной девушке языком удовольствие добавляет, то второй. Кристина кончает первая. Она снова гнётся в спине, хватает Киру за руку, ласкающую ладонь зажимает между бёдрами, и по её щекам бегут слёзы. И Вилка сцеловывает, на мгновение перестав двигаться в Медведевой. Шепчет на ухо: — Умничка, Крис, хорошая моя. Вытаскивает и сосредотачивается на второй девушке, что лежит под ней и внимательно смотрит тёмными глазами. Садится на её бедро, обхватывая своими, пальцами внутри движения возобновляет, свободной рукой сжимая то одну грудь, то вторую. Кира стонет, потому что пальцы в ней приятно давят и растягивают и потому что ненасытная Вилка мокрой промежностью трётся об неё, пачкая смазкой. Медведева её шею сжимает, заставляя хрипеть, а потом жмурится и кончает. Малышенко достигает пика спустя пару минут, тяжело дышащая и растрёпанная. Слезает с девушки и довольно улыбается, смотрит на Захарову, которая заснула, а Кира, восстановив дыхание, спрашивает, кивком указав на кухню: — Поболтаем?

***

Обнажённые девушки у окна стоят и курят. Виолетта говорит первая: — Тебе зашло? Медведева хмыкает, потому что вопрос глупый, но отвечает: — Да. Конечно. Когда Крис говорила, что ты ненасытная, я думала, что она преувеличивает, но нет… Малышенко улыбается и кивает: — Ага. У меня половая конституция такая, или как правильно. Снова затягивается, молчит, смотря на огоньки домов, думает о чём-то… И Кира через две минуты вновь стонет, когда её на кухонный стол усаживают и отлизывают. «Интересно, у неё есть мозоли на языке?»

***

— Блять, заснула. Я хуею. Захарова, тяжело дыша, накладывает себе в тарелку макароны с сыром. Кира делает то же самое. Обе девушки только из душа, где их трижды поимела Вилка. — Ага. Я думала, что ты придумывала… Я ошибалась, признаю, братух. Медведева садится за стол, на котором новая скатерть, и качает головой. Кристина хмыкает и рядом садится. Они едят макароны в тишине, потому что их странное чудо спит, наконец-то устав от постоянного секса. — И так всегда? Кире действительно интересно. Не может же Малышенко не уставать? — Ага. Почти каждый день. Медведева выдыхает: «Ну дела…», а потом давится сыром, потому что… — Девочки-и, мне скучно… Потому что Виолетта, поспав час, снова проснулась.