Полёт фантазии

      У Сынмина, кажется, кончаются силы. Нет, не то, чтобы он не мог что-то поднять или сдвинуть. Он просто не хочет этого делать. Прямо сейчас он смотрит на несчастный пакет с продуктами, что принесли родители и попросили отнести на кухню, пока они переодеваются. Смотрит и смотрит. А двигать не хочется, да и самому тоже как-то лень хоть какое-то телодвижение совершать. Даже дышать становится тяжело. Чувствует он себя просто "фу". Выглядит-то нормально, по крайней мере, никто со стороны ничего не подмечал, а в зеркало он не смотрелся. Не хочет, потому что не видит в этом смысла. Во многом он теперь не видит смысла. А пакет всё-таки до кухни донести надо. Но поднимать нет желания, поэтому приходится тянуть за ручки и волочить по полу. На стол приземляется тот шумно, потому что в это действие Сынмин вложил всю свою злость. На что? Да просто так. Наверное, он зол на себя. За такое состояние. — Я думала ты его уже разобрал, — на кухню заходит мама, а парнишка чувствует, как огонь гнева внутри разжигается. Конечно, он же Флеш и всё делает за одну секунду. — Кушать будешь? — Я не голоден. И уходит обратно в свою обитель. Просто, чтобы не нагрубить и не заработать проблем. Знает он себя в таком состоянии, поэтому скорее отстраняется от людей. Небольшая комнатка всегда встречает его теплом и тишиной. С кухни доносятся звуки, слышно, как родители его обсуждают, а это лишь сильнее злит. Неужели нельзя просто тихо поесть? Нет, они будут ещё смеяться, громко разговаривать, шуметь всем, чем только можно, а потом сядут и выкурят по сигарете для завершения своего ужина, да так, что на кухню зайти будет невозможно. Отвратительно. Сколько бы Сынмин не просил их курить на балконе и не говорил, как ненавидит этот запах никотина – им хоть бы хны. Они не слушают. Они не слышат. В ушах наушники с разнообразной музыкой. Фонк, рок, рэп, баллада, дабстеп. Всё, лишь бы не слышать окружающий мир. И громкость уже на максимуме бьёт по ушам, но так и должно быть. Потому что тишина ещё хуже шума. В тишине слышно мысли, а они у Кима не утешающие. Нагнетение, унижение, оскорбление самого себя. Знает, что это не хорошо. Он устал, а от чего – не понимает. Музыку начинают прерывать звуки уведомлений и это злит так, что он с яростью вырывает провода из ушей и отбрасывает их. Вместе с ними на пол чуть ли не летит телефон, но в итоге остаётся на кровати. И продолжает звенеть от уведомлений. Раздражает. Пару секунд Сынмин чешет голову, приводя волосы в беспорядок и до боли кусает губу. А после наконец берёт разрывающийся гаджет. Ну что там? Беседа их компашки, где все посчитали удачным временем именно сейчас обсудить все насущные проблемы мироздания, найденные глупые факты и просто поржать с мемов. Кто-то из них замечает, что в обсуждении задействованы все, кроме второго по младшенству, поэтому тут же спрашивает где он, а за этим летит шквал сообщений, призывающих Кима. Теперь уведомлений ещё больше, что вынуждает парня включить режим "не беспокоить" и откинуть свой телефон на другой конец кровати. Бесит, до одури. Завтра, когда, как обычно, станет лучше, парню придётся искать отговорку, почему не выходил на связь почти весь день. Но это будет завтра, а сейчас парень позволяет разуму упасть во тьму. Он сдаётся под натиском мыслей о собственной бренности... Настолько это поглощает его, что он едва улавливает стук чего-то о собственное окно. Его комната находится на втором этаже и это может быть ветка.   Но Сынмин знает, что это вовсе не она.   Хочется проигнорировать, он никого не звал и никого не хочет видеть. Не хочет показываться в таком виде. Стук. К сожалению, он также знает о настырности этого наглого создания под окном. Ким встаёт с кровати с обречённым вздохом и сразу идёт на выход. Родители уже ушли к себе, поэтому не заметят небольшую пропажу.  На улице прохладно, но злость греет. Однако Сынмин знает, что скоро и она уйдёт, потому что иначе с Минхо не бывает. Старший встречает около входа с раставленными руками. И Сынмин тут же влетает в предложенные объятия, сильно сжимая крепкое тело, пока Ли бережно оглаживает подрагивающую спину. Пара минут тишины, чтобы проанализировать запущенность ситуации. — Поехали в зал? Отыграешься на груше, а не будешь насиловать свой мозг, — спокойно предлагает старший. Знает он такое состояние младшего. Проходили уже, и хуже было. — Бесишь, — шипит Ким, лишь сильнее прижимаясь к тёплой груди. Там так успокаивающе бьётся чужое сердце. — А ещё я заехал в пекарню, взял булочки с кремом, — собственные рёбра начинают побаливать от того, как их сжимает сегодняшний страдалец, но Ли терпит. Не часто он получает от младшего такие крепкие объятия. Друзья не в курсе их тесных отношений, а эти двое и не собираются скоро раскрываться – им так комфортнее. У них есть свой мирок, совместный, никому не доступный. — Задрало всё. — Знаю, маленький, — с выдохом шепчет старший, оставляя поцелуй на макушке. Однако и в их мирке иногда сгущаются тучи и проникают нежелательные гости. — Не держи в себе, я тут не просто так. — Поехали в зал. Минхо знает, если от Сынмина нет сообщений целый день, он не заходит в сеть или отвечает односложно – значит вечно весёлый щеночек готов вот-вот взорваться от колючих тычков внешнего мира, вкупе с тяжестью собственных мыслей. Сынмин многое не договаривает, а Минхо слишком понимающий. Без лишних разговоров старший как-то естественно начал находиться рядом в такие моменты, а Ким ни разу не оттолкнул его. Всё потому, что Сынмину не одиночество нужно, а кто-то рядом. Кто-то, кто заразит своим спокойствием, обнимет, покачает и оставит множество несвойственных мягких поцелуев, приговаривая: "Это нормально. Я здесь. Всё будет хорошо. Ты умница, Минни." Он не понимает, зачем такой нужен старшему. А тот умалчивает, что самому легче становится только, когда на лице Кима искренняя улыбка, а в душе свет льётся, а не всепоглощающая тьма. И Сынмин не знает, как так у Минхо получается чувствовать настроение и подбирать нужные методы, чтобы облегчить ношу. Но он благодарен своему котохёну и обязательно будет рядом, будет на его стороне, когда тому понадобится. Потому что, несмотря на внешнее спокойствие или весёлость, внутри у каждого однажды возникает чёрная дыра, способная поглотить всю душу. Но они справятся с этим. Они друг у друга, как пластыри, что лепятся на раны и помогают им скорее зажить. Они друг для друга - панацея.