Полёт фантазии

      — Вот блин, — у Сынмина вырывается раздосадованный вздох, когда он понимает, что банка с хлопьями лежит на самой верхней полке. И теперь нужно совершить лишние телодвижения, которые с утра совсем не к месту. Но хлопья всё-таки хочется. Поэтому Сынмин отходит ко столу, выбирает самый крепкий нешатающийся стул и тащит его ко столешнице. И застывает. Потому что теперь банка лежит прямо на ней. Он даже щупает её, чтобы удостовериться, что она реальна.   — Джинни? — зовёт Ким, на что получает вопросительное мычание своего парня из соседней комнаты. Хёнджин сидит так же, как и минут пять назад, склонившись над холстом и увлечённо вырисовывая что-то. — Ты же не был на кухне сейчас?   — Малыш, чтобы мне там оказаться, нужно сначала разгрести весь этот бардак и осторожно добраться, не сломав себе ничего, — Хван указывает на разбросанные художественные принадлежности вокруг себя. Это правда, он бы не смог тихо и незаметно за одну секунду, что Сынмин отвернулся, прибежать на кухню и достать банку. — Что-то не так? — спрашивает художник, отрываясь от работы.   — Нет. Всё хорошо.   И всё правда хорошо. Если не учитывать некоторые странности, происходящие в последнее время. Вещи частенько стали будто бы жить своей жизнью, обнаруживаясь также как эта банка с хлопьями. Но такое происходило ведь не только с вещами. Случались ситуации, когда какая-то неведомая сила предотвращала несчастный случай.   То шёпот коснётся слуха, предупреждая об опасности и Сынмин остановится, а после перед носом пронесётся машина. То он застрянет в лифте собственного дома, когда жутко спешит на собеседование, а после узнаёт новости, что в том здании, где оно должно было проходить, случился пожар с пострадавшими. То словно чья-то рука, как поддержка, толкнёт навстречу возможностям, не давая Киму стоять в тени и терять шанс.   Всё это наталкивает на мысли, что у Сынмина есть какой-то ангел-хранитель. Мало кто в это бы поверил, но Ким допускает эту мысль и смиряется. Пусть будет так, пока это "нечто" не мешает жить. Парень прекращает обращать на это всё внимание, до тех пор, пока "нечто странное" не начинает происходить прямо перед носом.   — Доброе утро, — приветствует Сынмин своего парня, когда заходит в ванную с утра. Он сонный, глаза ещё застилает пелена, но... Сынмин резко возвращает взгляд на Хвана в отражении зеркала.     — Минни? — с набитым пастой ртом спрашивает тот, замечая состояние младшего. Но тот не отвечает, продолжая пялиться, поэтому Хёнджин пожимает плечами и продолжает чистить зубы. А Сынмин поклясться готов, что только что эта щётка летала и сама чистила Хвану зубы. Может не проснулся ещё?...    Или он просто сходит с ума.    Следующая странность происходит, когда Сынмин проходит мимо кухни и мимолётно кидает взгляд туда. Хёнджин стоит в наушниках, смотря что-то в телефоне, а свободной рукой крутит в воздухе. Всё бы ничего, но за движениями пальца повторяет ложка в кружке с чаем. Она мешает жидкость. Сама. Сынмин отворачивается на секунду в шоке, жмурит глаза и головой трясёт, а после делает шаг назад, чтобы вновь заглянуть в комнату, но оттуда уже выходит Хван. Завидев своего парня, старший расстягивает губы в улыбке и чмокает того.    — Что это было? — поражённо спрашивает Ким, провожая Хёнджина до дивана, куда тот приземляется.    — М? Чмок... Или мой малыш хочет чего-то большего? — он хлопает по бёдрам, откладывая вещи на журнальный столик и Сынмин решает не упрямиться.    — Джинни, тебе не кажется, что в последнее время происходит что-то странное? — осторожно интересуется Ким, пока удобнее усаживается на чужих бёдрах. Руки старшего тут же окольцовывают талию парня, притягивая ближе.    — Да нет, всё как обычно, — отвечает Хван. — Всё хорошо?    — Да, всё хорошо...    Всё однозначно хорошо. Если только не учитывать горячих ладоней Хёнджина, скользящих под одеждой и пухлых губ, целующих так, что плохо становится. На какое-то время всё затихает, становится спокойно и все странности будто в миг исчезают. Всё встаёт на свои места, только вот Хёнджин начинает липнуть сильнее, но Сынмин вовсе не против. Особенно, когда ему, как одному из членов студенческого совета дают задание украсить актовый зал к дискотеке в честь Хеллоуина, а Хёнджин самостоятельно вызывается помочь.    Вместе с другими членами совета всё проходит весело и быстро, остаётся только проверка оборудования, которую оставляют на Кима. Все удаляются дальше по своим делам и в зале находятся только Сынмин, который проверяет целостность всех файлов на ноутбуке и Хёнджин, сидящий на подоконнике и весело болтающий ногами.    — Минни, ты уже придумал костюм? — спрашивает Хван, наблюдая за своим парнем на сцене. Тот очаровательно поджимает губы, как обычно делает, когда сосредоточен.    — Хм, нет ещё... А ты?    — Тоже, — задумчиво протянул Хван.    Тишина наполнила помещение, перебиваясь лишь клацаньем сынминовых пальчиков по клавиатуре. Эту атмосферу можно было назвать комфортной, но, кажется, вселенная решила привнести в этот покой немного красок. Сначала по спине Хвана пробежались неприятные мурашки, послышался какой-то стук, а после резкий дребезжащий скрип разнёсся по залу, заставляя Сынмина скривиться и крупно вздрогнуть. Что-то сверху свалилось на макушку и соскользнуло на пол... кажется, болтик.    Подняв голову, Сынмин увидел висящий в воздухе прожектор, трос от него безвольно свисал, а металлическое крепление было сломано. Взгляд быстро направился на Хвана, который держал одну руку вытянутой и в его глазах читался испуг. Сынмин вздрогнул во второй раз, когда Хёнджин провел рукой в сторону и опустил её, тем самым уронив прожектор на сцену. В следующую секунду Ким оказался в крепких объятиях своего парня, но всё также находился в небольшом шоке.    — Что только...    — Прости, — перебивает его Хван, сжимая руками хрупкое тело. Он едва успел остановить падающую технику и не хочет даже думать о том, что было бы при другом раскладе. — Я должен был рассказать раньше и не при таких обстоятельствах. Но я просто не знал, как ты отреагируешь...    — О чём ты?    — Минни... на самом деле, я - колдун.    Вот так и оправдываются все те странности, в которых чуть позже признаётся Хван. Это он спускал вещи с высоких мест, чтобы Сынмин не напрягался. Это он поставил на Кима оберег, который помогал уберегать от опасностей. Это он иногда задействовал волшебство, чтобы просто поддержать младшего, показать, что он не один и дать нужный толчок. И да, это были не глюки с щёткой и ложкой, просто иногда Хёнджину становится лень делать обыденные вещи самому и он применяет совсем чуточку колдовства.    Он боялся потерять Сынмина, после такого бредового для обычного человека рассказа. Но тот принимает всё как данное, обнимает в ответ и целует в надутые губы, чтобы успокоить беспокойство старшего. Разбавляет ситуацию, говоря, что теперь знает какие им костюмы надеть на праздник.    И всё у них хорошо. Если только не считать того, что Сынмину теперь тоже надо как-то рассказать Хвану о том, что он не обычный человек...    Фамильяр, который, вообще-то, из семьи ушёл, чтобы не попасть в лапы какого-нибудь колдуна или ведьмы. Чтож, получается от судьбы не уйдёшь. Ну, Сынмин, собственно, теперь и не против.